Папаша Му

Время — быстрая река,

Никого не обойдёт.

Мать качает малыша:

Спи, ребёнок мой родной...

Баю-баю баю-бай,

Ветер, ветер — улетай,

И до самого утра

Я останусь ждать тебя...

Расцветут весной цветы,

Будем вместе — я и ты,

Будем с ветром ворковать —

Наше счастие встречать

Баю-баю баю-бай,

Ветер, ветер — улетай,

И до самого утра

Я останусь ждать тебя...

Лунный камень на куски

Раскрошу, зажав в тиски.

Только ты, мой светлый лучик

Ты свети, всегда свети.

Баю-баю баю-бай,

Ветер, ветер — улетай,

И до самого утра

Я останусь ждать тебя...

***

      Фен Синь только вернулся с задания. А-Синь мирно спал в своей колыбельке, которую качал Му Цин, тихо напевая колыбельную.       Эта картина была настолько прекрасной, что у Цзюяна перехватило дыхание: Сюаньчжень сидел спиной к нему около детской кроватки, напоминая молодую мамочку. На нём был домашний халат на запахе, который тот, похоже, даже не удосужился завязать и одни тонкие шёлковые нижние одежды. Длинные чёрные волосы юноши были распущенны и волнами стекали по его плечам к ключице и спине. Фен Синь не видел сейчас его лица, но чувствовал, что сейчас в нём не было и капли его обычной язвительности и сарказма.       Увидит кто сейчас такого Му Цина — в жизни не поверит, что перед ним мужчина, один из сильнейших богов войны. Скорее — примет его за девушку. Сердце Цзюяна пропустило удар, он сделал тяжёлый вздох, глотая ртом воздух, медленно невесомыми шагами подошёл к Сюаньчженю и слегка приобнял его сзади за плечи. — Вернулся? — устало вздохнул Му Цин, готовый, казалось, заснуть прямо сейчас, в его объятиях. — Мгм... Лан-эр спит... Пойди, отдохни немного. Сколько ты уже не спишь? Все семь ночей, что я был на задании? — Ничего страшного, Фен Синь, — Сюаньчжень зевнул и почесал глаза. — Я бог войны. Это пустяки, я уже привык. У А-Лана зубки режутся, вот он и не спит, масенький. — Зубки? Я думал, что в полтора года они уже закончат прорезаться.       Цин слабо улыбнулся и покачал головой. — В полтора года прорезаются клыки. Самые болезненные, как говорят. Последние молочные зубки.       Цзюян фыркнул. — А-Цин, ты прям на глазах в мамашу превращаешься. — А что мне ещё остаётся, если от тебя, родного отца, ничего не дождёшься? Ребёнка нельзя постоянно на попечение нянек оставлять, — Сюаньчжень закатил глаза. Фен Синь тихо засмеялся. — Ты сам не спал 7 ночей, — неожиданно выдал Му Цин. — Пойди, отдохни. Тут ты мне всё равно ничем не поможешь. — Я не устал и хочу посидеть со своим сыном. И вообще... Ты меня ждёшь и у десткой кроватки не спишь. И поэтому, знаю, со мной ничего не случится. — Что? — Цин фыркнул и закатил глаза. — Ладно, так уж и быть. Пойду спать. Но с утра я уйду выполнять свои молитвы. На следующий неделе А-Лан на тебе. — Мгм... — Цзюян хмыкнул и сел рядом с кроваткой. Сюаньчжень отчего-то невольно улыбнулся и ушёл в свою комнату.       Как только Му Цин ушёл, атмосфера в комнате сразу стало какой-то холодной и пасмурной. Настроение у Фен Синя сразу же испортилось, а малыш А-Лан, словно почувствовав перемену в окружающей среде, начал ворочаться и капризничать.       Цзюян тяжело вздохнул, взял сына на руки и начал укачивать его. Му Цин только недавно начал доверять ему Му Синя, поэтому, Фен Синь всячески старался их оправдать. Пусть и не очень умело, он заботился о ребёнке, как мог. — Что, А-Лан, зубки спать не дают? — прошептал мужчина, укачивая малыша. Тот что-то промычал во сне, словно соглашался с ним. Цзюян тяжело вздохнул. — Масенький мой... Как же ты на свою мать похож, когда спишь... Или на Му Цина... Ты почему-то на них обоих похож у меня, чудо ты моё, солнышко...

***

      Фен Синь проснулся и резко сел на кровати. В своих руках он держал подушку — отчего-то, даже сейчас, когда Му Синю шёл уже десятый год, он продолжал спать, обнимая подушку, словно своего малыша.       Наньян посмотрел в окно — была глубокая ночь, но отчего-то, спать ему больше не хотелось. Лежать на кровати ему тоже не хотелось, поэтому он встал, тихо оделся и вышел из своего дворца на улицу, прихватив с собой чарку рисового вина.       В небесных чертогах сейчас было необычайно тихо: все небожители спали. Только звонкое стрекотание сверчков нарушало эту тишину, но даже оно действовало на Фен Синя успокаивающе. Он сел на скамейку во дворе, отпил немного вина и прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.       Ночь была тёплой — сейчас была середина июля. Луна и звёзды освещали небесные чертоги своим холодным, тусклым светом, в котором можно было рассмотреть всё вокруг, пускай и не очень чётко.       Генерал Наньян вновь задремал.

***

      Они с Цзянь Лань стояли в полумраке комнаты в борделе. В воздухе витал запах дешёвого алкоголя и косметики, смешивающийся со стойким запахом пота. Сознание Фен Синя было затуманено алкоголем, но несмотря на это, он ощущал только тоску и холод на душе. В комнате висела гнетущая тишина, прерываемая лишь редкими вздохами и ледяным дрожанием слов, которые должна была проговорить девушка. – Я знаю, – начала Цзянь Лань, не отводя взгляда. – Что ты любишь не меня. Что я для тебя не больше, чем замена. Просто кто-то, кто может заполнить пустоту, когда его нет рядом! Ты называешь меня его именем, постоянно зовёшь его во сне! Если уж ты врёшь мне, то не обманывай хотя бы себя!       Он молчал, глаза опускались всё ниже. – Ты пытался убедить меня, что между нами что-то настоящее, но я чувствовала холод в твоих прикосновениях, пустоту за словами. Я была для тебя промежуточной остановкой, не конечной. И я больше не могу притворяться.       В голосе девушки не было обвинения, только жестокая правда и усталость от обмана. – Уходи! Я прошу тебя, не приходи сюда больше, пожалуйста... Я прошу тебя... Не потому, что боюсь тебя потерять, – она сделала шаг назад. – А потому, что я хочу найти себя. Без тебя, без этой тени, что преследует наши отношения. Без лжи, что насквозь пронзает наши встречи.       Фен Синь поднял глаза, но промолчал. Цзян Лань повернулась и вышла, оставив позади тихий шёпот разбитых надежд.       Юноша смотрел ей вслед, словно ждал, что она вернётся. Но он и сам прекрасно понимал, что в этом не было смысла. Он просто пытался заглушить боль одиночества, которую ему оставил этот «предатель». Но от этого становилось только хуже. Тоже самое, что пытаться заглушить боль алкоголем. Сколько бы не выпил — проблем это не решит. — Му Цин... — жалобно простонал он. — Цин, вернись ко мне, пожалуйста! — из глаз юноши хлынули слёзы.       Он понимал, он всё прекрасно понимал, но делал только хуже себе и другим. Единственное, что умел Фен Синь — это разрушать. Разрушать то, что с таким большим трудом было построено...

***

      Фен Синь проснулся. Его глаза были мокрыми от слёз, а в горле стоял тяжёлый , горький комок невыплоканных слёз и несказанных слов.       Он залпом осушил чарку вина, которое тут же ударило в голову. Сам не понимая, зачем, он направился ко дворцу Сюаньчженя.       Младшие служащие, стоявшие сегодня в дозоре, дремали, поэтому он беспрепятственно зашёл во дворец и наугад отправился на поиски спальни Му Цина.       Отыскал он её довольно быстро — спальня была соединена с рабочим кабинетом Сюаньчженя, в который Наньян отправился первым делом. Побродив по кабинету, он наткнулся на дверь, ведущую во внутренние покои и зашёл внутрь.       Там оказалось очень тихо. Только спокойное дыхание Му Цина нарушало тишину этого места. Фен Синь мягко улыбнулся, подошёл к нему поближе и сел на край кровати.       Лицо Сюаньчженя, освещённое тусклым светом луны, было настолько прекрасным, что приковывало к себе взгляды. Наньян тяжело вздохнул и облизнул губы, на которых ещё оставался привкус рискового вина. Он наклонился ближе к Му Цину и провёл пальцем по его губам. — Такие мягкие... — прошептал Фен Синь и склонился над лицом генерала, собираясь его поцеловать.       Но тут, в него прилетела подушка. — Кто здесь?! — закричал Сюаньчжень, сон которого в этот момент, похоже, как рукой сняло. Он сел на кровати и, заметив на полу Наньяна, придавленного подушкой, фыркнул. — Что ты здесь делаешь?! — крикнул Му Цин. — Генерал Цзюйян решил нарушить мой обет и забрать себе мои владения?! И это всё вместо благодарности мне! — Му Цин пнул Фен Синя в бок ногой, но тот в ответ простонал что-то нечленораздельное. Сюаньчжень не выдержал, подошёл к нему, отобрал у него подушку и посмотрел прямо в лицо.       Взгляд юго-восточного генерала был затуманен и тот явно до конца понимал, где сейчас находится. — О, Великий Шеньу, да ты пьян! Сколько же ты выпил, чтобы так окосеть?!       Наньян что-то пробурчал ему в ответ, фыркнул и отвернулся. Му Цин тяжело вздохнул и прикрыл рукой глаза. — Горе ты моё луковое... И что мне с тобой делать? — Цин помог Синю подняться с пола на ноги, оцения масштаб «катастрофы». — Любить. — буркнул Наньян глухо, упал ему в руки и уткнулся ему куда-то в плечо.       Сюаньчжент замер. Тихо цыкнул и потащил его в сторону кровати, где молча уложил и присел рядом. — Вот вечно ты так, Цзюйян... Дурак.       Фэн Синь что-то пробормотал и, схватив его за руку, подтянул к себе. — Что ты?!... — бэм! Му Цин оказался в плену крепких рук. Чужое дыхание чуть лохматило волоски на затылке. — Ты!... Цзюйян! Отпусти!       Тот протестующе промычал и зевнул, зарываясь лицом в мягкие волосы и окончательно засыпая. Му Цин брыкнулся раз. Другой. И затих. Зевнул. — Ладно. Но утром только посмей меня обвинять! Натяну тебе сику на пику и крякать заставлю!

***

      А утром... — Папа Му! Папа Му? О...       Ребёнок пару раз моргнул, наблюдая столь интересную картину. А посмотреть было на что. Фэн Синь и Му Цин спали, крепко обнявшись, словно влюблённая пара после ночи. Му Синь улыбнулся и вышел из комнаты, прикрыв дверь. Глупые папы.       Пока они спят, мальчик решил не тратить время впустую и вместо них отправился с утренним отчётом к Линвень. У неё в кабинете он встретил Пей Мина — сонного, слегка помятого, но довольного. — Ну дражайшая Цзе, ну пожалуйста! — умолял о чем-то северный генерал богиню литературы. Та только строго качала головой. — Я уже тебе сказала — нет! Какие ещё могут быть вопросы?! — Ну дражайшая Цзе!       На сей раз Линвень не выдержала. Взяла свиток, какой был потяжелее и запустила его в генерала. — Проваливай отсюда, кабель! Ты мне работать мешаешь! — Что здесь происходит? — удивлённо прошептал Лан. Взрослые, заметив ребёнка, тут же затихли. — А-Лан, мальчик мой, ты принёс утренние отчёты Наньяна и Сюаньчженя? — пролепетала Линвень, сделав самое дружелюбное выражение лица. — Положи на стол и можешь идти. — Хорошо, — мальчик положил отчёты и уже собирался уходить, но тут его поймал Пей Мин. — А-Синь, мальчик мой, а где Фен Синь? Я с утра заходил к нему во дворец, но его там не было. И заданий у него никаких этой ночью не было... Где же он? — У Му Цина, — ничего не подозревая, ответил ребёнок. — У Сюаньчженя? — переспросил мужчина и его глаза загорелись интересом. — Да? И что же они делают в столь ранний час вместе? — Спят, — ни капли не соврав, ответил Лан. — Спят?! Вместе?! — чуть ли не завизжал Пей Мин. — Мгм, — только и смог выдавить Му Синь, склонив голову. А когда поднял её, то понял, что Мингуана уже и след простыл.       Этим утром все небожители собрались у дворца Сюаньчженя, чтобы проверить правдивость новостей от Пей Мина. Но стоило им увидеть двух генералов, которые медленно шли под руки, их глаза опасно засверкали. Они словно говорили: «А мы всё знаем...»

***

      Сцена после титров, так сказать: Фен Синь утром: — Цин, а что произошло? — А ты не помнишь? — У-у — покачал головой. Му Цин: 😈 — Эта ночь была такой горячей. Одна из лучших в моей жизни. А ты действительно генерал Цзюйян 😉( ложь).       Фен Синь в мыслях: «блять, я переспал с Му Цином... Что ж теперь будет...»