Общая программа

***

Аякс любил звук удара шайбы о борт. В этом звуке было что-то честное, дающее надежду. Никаких блесток, никакой классической музыки. Только хруст льда под тяжелыми лезвиями и запах пота вперемешку с адреналином. Ему было 24, и он был богом этой арены. Фанатки визжали, когда он просто поправлял шлем. Журналисты обожали его за дерзость и готовность превратить любое интервью в шоу. Но никто не знал, что его путь в хоккей начался с унижения.

***

Семилетний Аякс, рыжий, неловкий, с вечно разбитыми коленками, тогда впервые увидел её на льду. Люмин. Она была похожа на хрупкую фарфоровую статуэтку, которая каким-то чудом ожила. Он упросил мать отдать его в секцию фигурного катания, просто чтобы быть рядом. Но на первой же пробе он упал. Упал жалко, неуклюже, не в силах даже выпрямить спину. Люмин, уже тогда титулованная «принцесса», проехала мимо, обдав его ледяной крошкой. Она даже не остановилась. — Если ты не можешь держать спину, тебе здесь делать нечего, — бросила она через плечо. Её голос был чистым и безжалостным. — Лед не любит слабых.

***

В тот день Аякс понял две вещи: он ненавидит фигурное катание и он сделает всё, чтобы эта девчонка когда-нибудь посмотрела на него снизу вверх. Хоккей стал его местью. С каждым забитым голом, с каждым силовым приемом он выжигал в себе того слабого мальчика.

***

Теперь они были связаны. Самым нелепым, грязным способом. Та вечеринка год назад... Это было безумие. Чемпионат мира, море текилы и старая, как мир, ненависть, которая вдруг трансформировалась в неистовое желание уничтожить друг друга в постели. Единственное, что помнил Тарталья с той ночи — ахи и вздохи Люмин. Как же он её тогда.. Хвастался потом всем друзьям. А затем был месяц «попытки». Месяц, когда Аякс возвращался в их общую квартиру и видел Люмин, застывшую над учебниками по медицине, или Люмин, до изнеможения тренирующуюся в гостиной. Она не готовила, она не улыбалась. Она была как ледяная глыба, о которую он разбивался каждый вечер. — Ты даже не человек, — крикнул он ей перед тем, как уйти, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. — Ты машина из плоти и костей.

***

Сейчас он сидел в раздевалке хоккеистов, просматривая банковское приложение. Очередной перевод алиментов. Сумма была внушительной — он был лучшим нападающим лиги и мог себе это позволить. Но каждый раз, когда он видел имя «Люмин» в списке транзакций, его передергивало. — Эй, Чайльд! — крикнул Скарамучча, его сокомандник. — Видел утренние новости? Твоя «благоверная» вернулась на каток. Выглядит как призрак, но прыгает как заведенная. Вы всё еще изображаете счастливое семейство для прессы? Аякс натянул на лицо свою фирменную, дерзкую улыбку, которая так нравилась спонсорам. — Конечно, дружище. Любовь до гроба, — он картинно прижал руку к сердцу, а внутри всё клокотало от ярости. — Просто у нас «сложные графики». Он ненавидел её за то, что она заставила его чувствовать себя виноватым. За то, что она отказалась от его помощи, потребовав только деньги. « — Зачем мне нужен какой-то избалованный мальчик, который даже за свои действия отвечать не может?! Конечно, я возьму только деньги. Сдался ты мне. » — сказала она. А также за то, что где-то в элитном районе города живет ребенок, у которого его глаза, но которого он боится даже увидеть. Дмитрий, его отец, прислал сообщение: «Приезжай на Новый год. И не один. Мать скучает по внучке. Будь мужчиной, Аякс, хотя бы раз в году». Конечно они знали. Они обо всем знали: что она выбрала, как Аякс поступил, когда Люмин родила. Все они знали. Люмин стала их личным «источником» в этом деле. Конечно, она — святая. Аякс скомкал пустую жестянку из-под энергетика. Быть мужчиной? В мире, который создала Люмин, не было места мужчинам. Там было место только для победителей и проигравших.