Глава 10 18+
21 февраля 2026 г., 00:20
Лес вокруг города Хуайлинь казался застывшим в вечном, зимнем полумраке. Голые деревья были похожи на скрюченные пальцы мертвецов, тянущиеся к небу, а туман стелился по земле густыми хлопьями, заглушая звуки.
Тишину нарушало только одно — тяжелое, свистящее дыхание Ци Жуна.
— Да чтоб… кха!.. чтоб этот Лоушуй провалился в самую глубокую… ах… задницу Диюя! — Ци Жун шел, спотыкаясь о корни и хватаясь за ветки. Его лицо раскраснелось, а на лбу выступила испарина. — Хэ Сюань! Эй, Рыба! Почему… почему ты так быстро тащишься?! Ты что, специально?!
Хэ Сюань даже не обернулся. Он скользил над землей. Черные одежды демона казались темнее самой ночи, а вокруг него воздух шевелился и искажался, словно пространство за его спиной пыталось свернуться в воронку.
— Дыши носом и не трать остатки воздуха на проклятия.
Ци Жун хотел было выдать длинную тираду о том, что он по этому поводу думает, но вместо этого лишь снова судорожно вдохнул. Его пальцы, спрятанные в широких зеленых рукавах, мелко дрожали. Мысль о том, что артефакт может не сработать, жгла его изнутри сильнее, чем болезнь жгла его сутки назад.
«Он там. Мелкий должен быть там», — билось у него в голове. Ци Жун представлял, как Гу Цзы сидит в темноте этого проклятого измерения, зовет его, а он, «великий папа», задыхается в кустах как загнанный пес.
— Слушай, — Ци Жун понизил голос, что для него было почти шепотом, — а если… если эта железка не сработает? Если портал закрыт наглухо? Ты же Непревзойденный, ты же можешь просто… ну… бахнуть по нему своей магией?
— Мои силы… нестабильны. Этот лес высасывает энергию, а Чаша тянет из меня остатки. Если ты не хочешь, чтобы при открытии портала нас обоих распылило, стой сзади и не отвлекай.
Черновод чувствовал, как внутри него всё идет трещинами. Духовные каналы, обычно холодные и спокойные, сейчас горели, пульсируя в такт мерцанию Чаши. Он не знал, что ждет их за чертой. Неизвестное измерение вполне могло оказаться братской могилой для любого, кто рискнет туда войти.
Но он продолжал идти. Глядя на то, как Лазурный демон едва держится на ногах, но упрямо ползет вперед ради неединокровного человеческого дитя, — Хэ Сюань чувствовал странную, неуместную солидарность.
— Мы пришли? — уточнил Хэ Сюань, когда увидел, как Ци Жун обогнал его и приблизился к вибрирующей луже воздуха посреди поляны.
Ци Жун замер. Его дыхание стало частым-частым. Он сделал шаг вперед, почти вплотную к Хэ Сюаню.
— Давай, — выдохнул он, и в этом звуке было столько неприкрытой, жалкой надежды, что Хэ Сюаню стало тошно. — Открывай. Давай же, рыбка моя… сделай это!
Слово «моя» ударило куда-то под рёбра.
— Не называй меня так, — сказал он ровно.
Он начал действовать.
Чаша медленно поднялась, зависнув в воздухе. Туман вокруг поляны дрогнул и его втянуло внутрь невидимого водоворота. Пространство перед ними — та самая «лужа воздуха» — вспучилось, зазвенело, будто натянутая струна, и в следующий миг в нём проступил тёмный разлом, похожий на трещину в зеркале.
Из разлома пахнуло сыростью, гнилью и чем-то старым, как забытая могила.
— Когда войдём, — произнёс Хэ Сюань, не отрывая взгляда от портала, — держись рядом. Если почувствуешь, что воздух стал тяжёлым — не паникуй.
— О, да я само спокойствие, — хрипло усмехнулся Ци Жун, но шагнул ближе за спину Хэ Сюаню. Настолько, что его плечо коснулось чёрного рукава Хэ Сюаня.
— Ты только не вздумай меня тут бросить, а то я тебе… — он осёкся, закашлялся, — …припомню.
Хэ Сюань коротко взглянул на него сверху вниз.
— Я не брошу.
Он сделал шаг вперёд и сразу ударил холод.
Лес исчез, сменившись перекрученным, пурпурно-чёрным пространством. Неба здесь не было: над головой висела вязкая тьма, в которой медленно плавали багряные отблески, похожие на отражения в мутной реке.
Земля под ногами была мягкой, пружинистой и покрытой слоем влажного пепла. Вдалеке слышался глухой гул от которого ныли кости.
Ци Жун пошатнулся.
Воздух здесь был густым, как дым. Каждый вдох давался с усилием. Лёгкие будто наполнялись тиной, а не кислородом.
— Фу… — выдавил он. — Ну и помойка.
Хэ Сюань молчал. Он стоял неподвижно, прислушиваясь всем телом сразу. Его демоническая сила отзывалась странно и не текла привычно, здесь сами законы мира были перекошены и сопротивлялись любому намерению.
— Это не лес, — произнёс он наконец. — И не пограничные земли.
Ци Жун сплюнул в пепел, но слюна тут же исчезла, жадно поглощенная землей.
— Ты гений наблюдательности, рыба моя. Я тоже заметил. Где мы вообще?
Хэ Сюань медленно огляделся. Пейзаж тянулся во все стороны одинаковый: волнистые холмы из тёмного пепла, редкие, искривлённые каменные наросты, похожие на обломки костей или на сгнившие корни гигантских деревьев. Никаких ориентиров.
Даже туман здесь был иным висел клочьями, а не стелился.
— Портал нестабилен, — сказал он. — Нас выбросило не в точку, а… куда придётся.
— Отлично, — хмыкнул Ци Жун. — Просто прекрасно. Значит, идём куда глаза глядят?
— Для начала попробуем найти хоть что-то, — предложил Хэ Сюань, — если портал требовал такой серьезный артефакт, значит его создатель должен ждать нас по эту сторону.
— А если мы до него найдём что-то, что захочет нас съесть?
Хэ Сюань посмотрел на него.
— Это, по крайней мере, будет признак жизни.
Ци Жун фыркнул, но спорить не стал. Они двинулись вперёд — шаг за шагом, по мягкой, вязкой земле. Пепел пружинил под ногами, иногда проваливаясь, иногда наоборот вздымаясь, словно дышал. С каждым пройденным ли казалось, что пространство незаметно меняется: холмы становились суше, камни — грубее.
— Мне это не нравится, — пробормотал Ци Жун, потирая грудь. — Здесь всё… неправильное. Даже для демонов.
— Это и есть демонический мир, — ответил Хэ Сюань. — Не наш. Чужой.
— Чего? Откуда ты это взял?
— Присмотрись к этому пеплу, — он указал на землю под их ногами. — В нашем мире даже прах демонов подчиняется законам времени и циркуляции энергии. Рано или поздно он либо развеивается, либо перерождается. А здесь... здесь энергия заперта. Она не течёт. Она гниёт. Это свалка мироздания, Ци Жун. Сюда попадает то, что даже Небеса не смогли классифицировать как «зло» или «добро». Просто стёртые страницы.
Ци Жун передёрнул плечами, и этот жест отозвался болезненным спазмом в груди. Каждый вдох был похож на попытку проглотить кусок мокрой ваты.
— Что же этот “Бумажный говноед” забыл в таком месте?
— Это мне неизвестно. Но ясно одно — дело серьезнее, чем мы предполагали. И, — как можно мягче начал Хэ Сюань, — постарайся... дышать тише. Твой хрип слышно за ли.
Ци Жун недовольно хрюкнул, но сделал усилие над собой и взял под контроль дыхание.
***
Через некоторое время земля начала подниматься. Холм оказался утёсом — обрывом, с которого открывался вид вниз. Хэ Сюань остановился первым и поднял руку, без слов останавливая Ци Жуна. — Осторожно. Они подошли к краю. Внизу, в глубокой чашеобразной долине, притаилось поселение. Оно выглядело так, будто его строил безумный мясник: строения были возведены из титанических позвонков каких-то доисторических тварей, обтянутых вместо ткани дублёной кожей. Острые шпили из чёрного камня протыкали туман, а вместо огней в окнах-прорезях пульсировало то самое багровое марево. — Это что... кости? — прошептал Ци Жун, и его глаза лихорадочно заблестели. — Ну и вкус у местного градоначальника! Надо взять у него пару советов для своего будущего города. — Это не просто кости, — Хэ Сюань прищурился, вглядываясь в тени, снующие между домами. — Это остатки существ, которые вымерли ещё до того, как твой Сяньлэ появился на картах. И те, кто там живёт... они не похожи на обычных призраков. В Ци Жуне проснулся настоящий азарт. Он никогда не был за пределами поднебесной, ну, за исключением диюйя. А тут все было настолько необычным, завораживающим, что ноги сами несли его в самый эпицентр событий. — Идем скорее, рыбка моя! Если есть жизнь, значит и рынок есть! А там и местная кухня! — Я просил не называй меня так и, не забывай зачем мы здесь. — Я не страдаю слабоумием, Карасик. Просто совмещаю приятное с полезным. Мы же все равно не знаем куда точно направляемся, а тебе нужно поесть, — пояснил Ци Жун. — И почему это я не могу тебя так называть? Морда-из-ила тебе было больше по вкусу? Хэ Сюань промолчал, но зажмурился, словно от головной боли. — Хотя знаешь, ты совершенно прав, в этом лиловом мареве ты больше похож на вареную креветку. И сутулишься так же, когда чем-то недоволен… Впервые со встречи с Ци Жуном в Хуайлинь, Хэ Сюань задумался, зачем он вообще во всё это ввязался.***
Спуск в низину занял больше времени, чем они рассчитывали. Камни под ногами казались живыми — они то и дело вздрагивали, словно под слоем обсидиана текла густая, ленивая кровь. Когда демоны, наконец, миновали тяжелые ворота, сложенные из переплетенных ребер исполинского змея, город обрушился на них какофонией звуков и запахов. Это не было похоже на нарядный Призрачный город Хуа Чэна с его красными фонарями и веселой суетой. Здесь всё было пропитано первобытной, грубой силой. Дома напоминали наросты на теле земли: кособокие хижины из почерневшего дерева, укрепленные панцирями огромных насекомых, и башни, облицованные чешуей, которая всё еще слабо поблескивала, будто была содрана совсем недавно. Улицы не имели четких границ. Они петляли между грудами мусора и лужами светящейся слизи. Жители этого места заставляли Ци Жуна непроизвольно сжиматься. Здесь не было изящных призраков в шелках. Мимо них проковыляло существо с тремя парами суставчатых рук, несущее на спине корзину с какими-то пульсирующими плодами. У другого демона вместо головы был огромный, вечно открытый глаз, из которого сочился фиолетовый дым. Но страннее всего было то, как они смотрели на пришельцев. Толпа расступалась перед Хэ Сюанем, чувствуя исходящий от него холод Непревзойденного, но взгляды были полны не только страха, но и липкого любопытства. А Ци Жун с его зелеными одеждами и — самое главное — громким, свистящим дыханием, приковывал к себе внимание всех окрестных тварей. Демоны здесь не дышали. Для них его хриплый вдох и выдох звучали как чавканье термитов в гробу. — Почему они все так пялятся?! — прошипел Ци Жун, стараясь держаться поближе к плечу Хэ Сюаня. — Тьфу! Уроды! Выколю глаза каждому, кто не отвернется! — Ты для них — экзотическое животное, которое забыло, как умирать, — бросил Хэ Сюань. Его пустой желудок отозвался требовательным урчанием. Он целенаправленно свернул к лавке, стоявшей на углу. Над ней на ржавых цепях висел кусок сырой кожи с неровно выскобленным иероглифом «Еда». За прилавком сидел демон, чья внешность напоминала древесную кору, а вместо пальцев были длинные костяные иглы. В большом чане перед ним кипело что-то серое, похожее на клубок полупрозрачных нитей. Хэ Сюань остановился и оперся руками о липкую столешницу. — Как называется это место? — спросил он ровно. Демон-повар медленно поднял на него мутные, затянутые пленкой глаза. Спустя минуту он скрипуче ответил: “Моя лавка никак не называется. Посетители итак знают как меня найти” — Да он же про город, остолопина ты лупоглазая! — разъяснил торговцу Ци Жун. Торговец посмотрел на них странно, но все же ответил: — Фуюань. –– Подходящее имечко. У местного градоначальника определенно есть стиль. Хэ Сюань не сводил взгляда с чана. Запах был специфическим, но для вечно голодного Черновода это не имело значения. — Порцию лапши. Живо. Ци Жун за его спиной скривился: — Ты серьезно собрался жрать эту дрянь? Рыбка моя, у тебя совсем мозги высохли от голода? Хэ Сюань проигнорировал его. Демон-повар зачерпнул порцию серых нитей в грубую миску, вырезанную из черепа, и толкнул её по столу. Черновод полез в рукав и достал увесистый серебряный слиток — один из тех, что он обычно брал в долг у Хуа Чэна. Он небрежно бросил серебро на прилавок. Слиток звякнул, ударившись о камень. Повар замер. Гул вокруг лавки мгновенно стих. Демоны, стоявшие рядом, обернулись, и в воздухе повисло тяжелое, недоуменное молчание. Повар медленно протянул костяную иглу, коснулся серебра, перевернул его и вдруг разразился хриплым, лающим смехом. — Что это? — спросил он, глядя на Хэ Сюаня как на умалишенного. — Что за блестящий мусор ты мне предлагаешь? — Это серебро высшей пробы, — холодно отозвался Хэ Сюань, и его глаза опасно сузились. — Серебро? — повар сплюнул под ноги черную желчь. — Ты можешь затолкать это себе в глотку, путник, вместо моей лапши. Здесь это не стоит даже вздоха этого твоего странного… приятеля. Он указал иглой на грудь Хэ Сюаня. — У нас еда покупается силой. Плати духовной энергией. Один вдох твоей мощи за миску, или убирайся, пока твои вены не стали моей лапшой. Вокруг них начали смыкаться тени. Местные демоны оскалились, предвкушая зрелище. Ци Жун, почувствовав угрозу, вскинул руки, в которых заплясало изумрудное пламя. — ТЫ КОМУ ЭТО СКАЗАЛ, КУСОК ТРУХЛЯВОГО ПНЯ?! — заорал он, хотя его дыхание тут же сбилось, превращаясь в надрывный кашель. — Ты хоть знаешь, кто перед тобой?! Это… кха-кха… это великий… ах… Хэ Сюань медленно выпрямился. Он не стал забирать серебро. Вместо этого он положил ладонь на прилавок, и во все стороны от его руки побежали трещины, покрываясь тонкой коркой черного льда. Температура в радиусе десяти метров упала так резко, что пар от котла мгновенно превратился в иней. — Этого достаточно? — тихо произнес Хэ Сюань. Повар попятился, его костяные иглы мелко застучали друг о друга. Он понял, что перед ним не просто «богатый дурак», а нечто, способное поглотить весь этот город и не заметить. — Ну давай, — Хэ Сюань придвинул миску к себе. — Бери, сколько сможешь удержать. Если не лопнешь. Повар замер. Его мутные глаза сузились, а иглы-пальцы вытянулись, дрожа от жадности и страха. Вокруг лавки повисла напряжённая тишина — демоны отступили на шаг, но не разошлись. Им хотелось увидеть, сколько «вдоха» сможет удержать торговец. — Один вдох, — прошипел повар, облизывая почерневшие губы. — Всего один. Не больше. Хэ Сюань не убрал ладонь с прилавка. Лёд продолжал расползаться, но теперь медленно, как узор по утреннему стеклу. Он закрыл глаза. Это было почти незаметно — лёгкий сдвиг ци, едва ощутимый толчок, словно он позволил поверхности воды дрогнуть. Повар ахнул. Тёмный пар, густой и плотный, сорвался с пальцев Хэ Сюаня и втянулся в костяные иглы демона. Иглы потемнели, покрылись трещинами. Повар застонал, его спина выгнулась дугой, а рот распахнулся в беззвучном крике. Он захлёбывался чужой силой. Его тело начало разбухать, кора на коже трескалась, из щелей сочилась густая чёрная смола. Ци Жун, всё ещё тяжело дыша, хрипло рассмеялся: — Я же говорил, ты, пень гнилой, не лезь к моей рыбе! В следующий миг раздался сухой треск. Повар рухнул на колени, отдёрнув иглы. Они обуглились на концах, как обожжённые ветки. Он закашлялся, изо рта вырвалось облако пепла. — Достаточно, — прошептал он, глядя на Хэ Сюаня уже без вызова. Хэ Сюань открыл глаза. В них не было торжества. Только холод. — Я предупреждал. Он взял миску и сделал первый глоток. Серые нити были вязкие, с металлическим привкусом. Голод внутри отозвался удовлетворённым, глубоким эхом. Вокруг лавки демоны постепенно разошлись. Зрелище закончилось. Ци Жун шагнул ближе. — Ты что творишь? — прошипел он, но уже тише. — Ты и так… — он запнулся, дыхание снова сорвалось на хрип. — Ты и так пустой. Хэ Сюань не ответил. Он ел медленно, не замечая ни взгляда, ни упрёка. Но в глубине его ци действительно что-то дрогнуло. Каждый хриплый вдох Ци Жуна в этом мире звучал слишком громко. Слишком… смертно. — Я не расходую силу без нужды, — наконец произнёс Черновод, отодвигая пустую миску. Он посмотрел на повара. –– Где у вас тут постоялый двор? Ци Жун с недоумением уставился на Хэ Сюаня, а потом зашептал ему на ухо: –– Ты, что потратил все силы на это бесполезное представление и решил прилечь? Хэ Сюань даже не повернул головы, когда обжигающее дыхание Ци Жуна коснулось его уха. Он лишь поправил воротник, стряхивая невидимую пыль, и направился прочь от лавки, не дожидаясь ответа повара. Тот лишь ткнул кривым пальцем в сторону покосившегося строения с вывеской, изображающей обглоданную кость. — Иди, за мной, — бросил Хэ Сюань через плечо. Ци Жун, подскакивая от нетерпения и злости, последовал за ним. Его зеленые одежды ярким пятном выделялись в толпе серых теней рынка. Он продолжал шипеть, размахивая руками: — Ты! Ты хоть понимаешь, как это выглядело? Ты вывалил свою ци перед этим сбродом, как публичная девка! Теперь каждый вшивый бес знает, что здесь ошивается кто-то с тяжелым карманом и лишней силой! Нас же прирежут в первой же подворотне, а я еще не успел даже заказать приличный обед! Хэ Сюань шел молча. Его шаги были тяжелыми, размеренными, как если бы он втаптывал саму землю города в небытие. За спинами шелестел шепот. Демоны-торговцы провожали их взглядами, жадными и настороженными. Слух о чужаке, который едва не разорвал повара одним «вдохом», разлетался быстрее, чем запах гнили. Они вошли в постоялый двор. Внутри пахло старым деревом и застоявшимся дымом. Хэ Сюань бросил на стойку несколько медных монет, пропитанных его духовной силой, которые тут же исчезли в когтях безглазого хозяина, и поднялся на второй этаж. Только когда дверь скрипнула и закрылась, отсекая шум коридора, Хэ Сюань обернулся. Ци Жун тут же подскочил к нему, тыча пальцем в грудь: — Ну? Выкладывай! Ты же не из тех, кто любит поиграть мускулами перед кучкой мусора. У тебя лицо такое, будто ты сейчас сдохнешь от скуки, а сам устроил целое представление! Хэ Сюань медленно отвел его руку от своей груди. Взгляд его был сухим и расчетливым. — Именно, — холодно произнес он. — Представление. Ци Жун замер, прищурив один глаз. — Чего? — Тот, кто охотится за чашей, если не дурак, — Хэ Сюань подошел к окну и приоткрыл ставню, наблюдая за улицей, — то не выйдет на свет, пока не почувствует добычу, которая стоит риска. Если бы мы крались по углам, мы бы искали его вечность. Он повернулся к Ци Жуну, и в полумраке комнаты его глаза блеснули сталью. — Я дал им то, что они хотят. Слух. Силу, которую можно попытаться украсть. Теперь нам не нужно рыскать по рынку и задавать вопросы, привлекая лишнее внимание. Мы просто подождем здесь. Ци Жун на мгновение замолчал, переваривая услышанное. Его рот медленно растянулся в кривой, понимающей усмешке. — О-о-о... Так ты решил выставить себя жирным червяком на крючке? Хитро, рыба моя, очень хитро! Значит, наш воришка сам приползет к нам в двери? — Именно, — Хэ Сюань сел за колченогий стол и сложил руки. — А теперь посиди тихо. Ци Жун замер на середине вдоха, забавно округлив глаза, но покорность не была его сильной стороной. В животе у него громко, предательски заурчало — звук в тишине комнаты прозвучал как раскат грома. — Тихо посидеть? С ума сошел? — Ци Жун мазнул ладонью по лицу, поправляя растрепанные зеленые пряди. — У меня в желудке дыра размером с Небесную Столицу! Если я не поем прямо сейчас, я сожру этот стол, а потом и тебя. Пойду посмотрю, что там на кухне. У этого безглазого урода наверняка завалялась пара крыс. Хэ Сюань приоткрыл один глаз, провожая его тяжелым взглядом. — Я не для того выставлял нас мишенью, чтобы ты болтался по коридорам в одиночку. Я пойду с тобой. — Ой, да брось! — Ци Жун замахал руками, в его глазах вспыхнул нездоровый огонек. В голове уже зрел план: тот торговец в углу рынка предлагал «Слезы влюбленной вдовы» — зелье такое крепкое, что даже статуя воспылает страстью. Стоило только представить Черновода, ползающего у его ног с признаниями в вечной любви, как у Ци Жуна перехватило дыхание. — Ты посмотри на себя! Ты бледный, как дохлая селедка. Медитируй, восстанавливай свою драгоценную ци, а то придет наш воришка, и ты его даже взглядом не придавишь. Хэ Сюань нахмурился, его пальцы на столе едва заметно дрогнули. — Ты не отойдешь дальше кухни. — Дальше кухни — ни шагу! Зуб даю! — Ци Жун осклабился, уже пятясь к двери. — Я быстро: найду что пожевать и назад. Ты даже заметить не успеешь, как я вернусь. Отдыхай, «приманка»! Черновод со скрипом выдохнул. Усталость и правда давила на плечи — тот выброс силы у лавки супа был точным, но затратным. Ему нужно было сосредоточиться, чтобы почувствовать малейшее колебание воздуха в постоялом дворе. — Не больше одного кэ, — отрезал Хэ Сюань, закрывая глаза и складывая пальцы в медитативном жесте. — Если тебя не будет, я найду тебя по запаху твоей паршивой удачи. И тогда тебе лучше быть действительно съеденным. — Одна нога здесь, другая — в кастрюле! — крикнул Ци Жун, уже выскакивая за дверь. Как только щелкнула защелка, Лазурный Фонарь преобразился. Никакой кухни. Он бесшумной зеленой тенью скользнул по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. В груди клокотал восторг напополам со страхом. Нужно было успеть добежать до того угла, купить флакон и вернуться, пока этот ледяной истукан не почуял неладное. «Подожди у меня, рыбка моя, — думал Ци Жун, вылетая из постоялого двора в серые сумерки улицы. — Скоро ты у меня попляшешь. Будешь за мной хвостом ходить и в рот заглядывать...» В комнате Хэ Сюань замер, окутанный холодной аурой. Его дыхание стало почти неслышным, а ци начала медленно циркулировать, залечивая пустоты. Он не видел, как Ци Жун, пригибаясь, рванул в сторону рынка, но тяжелое предчувствие, словно кость в горле, мешало ему полностью погрузиться в транс.***
Дверь распахнулась в тот самый момент, когда Хэ Сюань уже стоял у порога, окутанный ледяным маревом своего раздражения. Его пальцы коснулись засова, когда в комнату, запыхавшись, ввалился Ци Жун. — А вот и я! Чего вскочил? Соскучился? — Ци Жун широко ухмыльнулся, выставляя перед собой промасленный бумажный сверток, от которого шел подозрительно аппетитный пар. — Кухня там — одно название, зато какой-то торговец прямо у входа распродавал остатки. Свежайшие баоцзы! Еле вырвал, чуть руки не откусили. Хэ Сюань прищурился, сканируя взглядом сияющее лицо Лазурного Фонаря. — Ты отсутствовал дольше одной кэ. — Ой, зануда! — Ци Жун бесцеремонно впихнул сверток ему в руки. — Ешь, пока горячие. Это тебе не суп из пепла, тут начинка настоящая. Внутри Ци Жуна всё дрожало от предвкушения. Продавец клялся, что «Слезы вдовы» не имеют ни запаха, ни вкуса, если смешать их с жирным мясом и пряностями. Он лично впрыснул содержимое флакона в самую пышную булочку, пока бежал по лестнице. Хэ Сюань молча взял баоцзы. Голод, вечный и ненасытный, заставил его отбросить подозрения. Он вонзил зубы в мягкое тесто. Ци Жун затаил дыхание, впившись взглядом в его кадык. Один глоток. Второй. Прошло всего несколько секунд. Взгляд Хэ Сюаня, обычно острый, как лезвие бритвы, вдруг дрогнул. Ледяная синева в его глазах начала подергиваться странным, пьяным туманом. Он медленно опустил недоеденную булочку, и его плечи, всегда напряженные, вдруг опали. — Черновод? Эй? — Ци Жун подался вперед, чувствуя вкус триумфа. — Ну как, полегчало? Хэ Сюань медленно поднял голову. На его бледных щеках проступил едва заметный лихорадочный румянец. Он смотрел на Ци Жуна так, словно видел его впервые — и в то же время так, будто тот был центром его замершего мира. Весь холод исчез, сменившись тяжелым, вязким жаром. — Ты... — выдохнул Хэ Сюань. Его голос стал низким, вибрирующим. Он внезапно шагнул вперед, сокращая дистанцию, и обхватил Ци Жуна за талию, прижимая к себе с такой силой, что у того хрустнули ребра. — Ого! Эй, полегче! — Ци Жун довольно заржал, ожидая потока извинений и клятв. — Я знал, что я неотразим, но не настолько же… Хэ Сюань уткнулся лицом в изгиб его шеи, обжигая кожу лихорадочным дыханием. Его руки начали блуждать по спине Ци Жуна, сминая дорогую ткань. Это не было нежным признанием. Это было голодом, который наконец нашел свою цель. — Цин-эр... — пробормотал Хэ Сюань в самое ухо, и в этом звуке было столько страдания и болезненной страсти, что Ци Жун замер. — Цин-эр, ты здесь. Я нашел тебя. — Что?! — Ци Жун дернулся, пытаясь отстраниться. — Какой еще Цин-эр? Отпусти, ты, маньяк костлявый! Но Хэ Сюань не слушал. Его губы уже впились в шею Ци Жуна, оставляя багровые следы. Он действовал грубо, почти яростно, явно намереваясь повалить «своего единственного» на кровать прямо сейчас. — Пошел прочь! Я тебе не девка! — взвизгнул Ци Жун, упираясь ладонями в грудь демона, которая теперь казалась раскаленной плитой. — Я хотел, чтобы ты пресмыкался, а не лез под одежду! Вспышка ярости и паники затопила Ци Жуна. Хэ Сюань, одурманенный зельем, был непоколебим, как скала. В попытке высвободиться из железной хватки, Ци Жун извернулся и, не найдя другого выхода, с силой вонзил зубы в плечо Черновода. Рот наполнился густой, горько-соленой кровью Непревзойденного. Хэ Сюань вскрикнул, но не от боли, а от какого-то жуткого удовольствия, лишь крепче сжимая объятия. Ци Жун сделал невольный глоток, захлебываясь кровью... и замер. Яд, смешанный с сущностью Черновода, ударил ему в голову мгновенно. Стены постоялого двора поплыли. Сопротивление в руках Ци Жуна начало таять. Гнев сменился странным, тягучим восторгом. Кровь Хэ Сюаня на его губах казалась самым сладким нектаром на свете. Теперь они оба, тяжело дыша, вцепились друг в друга, теряя грань между ненавистью, жаждой и мороком. Ци Жун, еще секунду назад брыкавшийся как дикий кот, внезапно обмяк. Кровь Хэ Сюаня, попавшая внутрь, подействовала как жидкий огонь. Его собственные пальцы, только что пытавшиеся выцарапать Черноводу глаза, теперь судорожно вцепились в его плечи, притягивая ближе. — Цинсюань... — снова выдохнул Хэ Сюань, повалив его на узкую, скрипучую кровать. — Я тебе... не Сюань... — прохрипел Ци Жун, но голос его сорвался на стон, когда ледяные ладони Черновода скользнули под его зеленые одежды, обжигая кожу холодом, который теперь казался желаннее любого тепла. — Я твой господин... твой кошмар... зови только меня! Но Черновод не звал. Он действовал так, словно пытался проглотить Ци Жуна целиком, заполнив им ту бесконечную пустоту, что выедала его изнутри веками. Его поцелуи были тяжелыми, собственническими, он терзал губы Ци Жуна до крови, смешивая их сущности в единый хаотичный поток. Кровать под ними стонала не меньше самих демонов. Ци Жун, окончательно потеряв связь с реальностью, закинул ноги на бедра Хэ Сюаня, переплетаясь с ним в какой-то неистовой, ломаной борьбе. — Посмотри на меня! — Ци Жун вцепился в лицо Черновода, заставляя его поднять затуманенный взгляд. Зеленые глаза Лазурного Фонаря сияли лихорадочным блеском. — Чье лицо ты видишь, рыба ты дохлая? Чье?! Хэ Сюань замер на мгновение, навис над ним, тяжело дыша. На его губах поблескивала кровь Ци Жуна. На мгновение туман в его глазах рассеялся, и в этой глубине промелькнуло что-то настолько жуткое и одинокое, что даже Ци Жун на секунду замолк. — Твое, — прохрипел Хэ Сюань, и в следующий миг его рука резко дернула пояс одежд Ци Жуна. — Только твое. Они оба были так близки, что воздух выдыхаемый Ци Жуном, тут же попадал в рот Хэ Сюаня. Подушечки повелителя Черных вод уже касались порозовевших бутонов сосков на нежном теле. Кожа мягкая и сладкая с каждым мгновением сводила Черновода с ума всё сильнее. — Что… что ты делаешь?! — Ци Жун вскинулся на спину и прикрыл рот ладонью, когда влажный холодный язык скользнул по внутренней стороне бедра. Жажда наслаждения торопила Черновода дальше. Он демонстративно облизнул средний и безымянный пальцы и проскользил ими во внутрь. Лазурного демона словно хлестнули по щеке. Он вскрикнул, когда пальцы вошли в него грубо, без предупреждения. Волосы демона разметались по постели, широко распахнутые глаза смотрели беспомощно и потерянно; он стонал и вскрикивал на каждый толчок и сжимался на пальцах Черновода, словно хотел навсегда оставить их в себе. Не в силах больше выносить этого, Ци Жун обхватил ладонью свой член. Совсем скоро у него не осталось сил. Оргазм поднялся откуда-то изнутри, заполнил пах и, как перебродившее вино, ударил в член и в мозг. — Еще... — скулил Ци Жун, подмахивая бедрами навстречу каждому толчку. — ЕЩЕ, ЖАДНАЯ ТЫ ТВАРЬ... СОЖРИ МЕНЯ!.. Хэ Сюань схватил его за горло, сжимая, фиксируя на месте, и приник к его губам в сокрушительном поцелуе. В эту секунду боль смешалась с диким, навязанным зельем удовольствием. Хэ сюань вошел в него. Ци Жун выгнулся дугой, впиваясь когтями в спину Черновода, оставляя на бледной коже глубокие борозды. Он приоткрыл рот, совершенно ошарашенно смотря на Непревзойденного. Ощущение наполненности было настолько приятным, что он невольно подался вперёд, стараясь оказаться ещё более наполненным. В этот момент оба они были абсолютно, бесповоротно прокляты — и абсолютно счастливы в этом проклятии… Весь мир сузился до этого тесного пространства, до скрипа дерева и хриплых выдохов. Хэ Сюань двигался в нем с какой-то яростной методичностью, словно исполнял приговор. Каждое движение вышибало из Ци Жуна остатки гордости. Он плакал и смеялся одновременно, кусая собственные пальцы, чтобы не закричать на весь постоялый двор. В какой-то момент он перестал понимать, где кончается его тело и начинается холодная мощь Черновода. Зелье сделало свое дело: он чувствовал к этому мрачному истукану такую невыносимую, удушающую тягу, что хотелось вскрыть себе грудную клетку и впустить его прямо в сердце. Напряжение, продолжало нарастать и нарастать. Вожделение уже проникло в него так глубоко, что струилось сладким ядом по венам. Черновод впился взглядом в Лазурного демона. Он не мог оторвать глаз от того, как собственный член скользил, возникал и скрывался между влажной разомкнутой плотью Ци Жуна, вынуждая его содрагаться в сладких корчах. Несколько мгновений Ци Жун дрожал на остром пике, вполне уверенный, что погибнет от разрывающей его энергии, дыхание его было совсем поверхностным. Наконец, он сделал жадный вдох, через нос и, спустя мгновение, снова выплеснул тяжи семени на собственный поджимающийся живот.***
Первое, что почувствовал Хэ Сюань — его ци была словно стянута колючей проволокой, каждое движение отзывалось тупой болью в висках. Он открыл глаза и увидел над собой сводчатый потолок из черного, покрытого инеем камня. Где-то слева раздалось приглушенное мычание. Хэ Сюань резко сел и тут же пожалел об этом: мир качнулся. Рядом, свернувшись калачиком и пытаясь укрыться собственными руками, дрожал Ци Жун. Оба были абсолютно, позорно наги. — Вставай, — голос Черновода прозвучал как треск льда. — ... Се Лянь, пошел к черту!.. Еще пять минуточек! — пробормотал Ци Жун, но тут же распахнул глаза, ощутив кожей ледяной сквозняк. Секунду он просто хлопал ресницами, глядя на мощный, покрытый свежими царапинами торс Хэ Сюаня. Потом его взгляд опустился ниже. Потом он посмотрел на свои голые коленки. — А-А-А-А-А! — Крик Ци Жуна мог бы пробудить и мертвого, но стены темницы лишь глухо поглотили звук. — ГДЕ МОЯ ОДЕЖДА?! Ты что, сожрал её вместе со своей?! Ты, извращенец чешуйчатый! Что мы делаем в подвале?! — Баоцзы, — прошипел Хэ Сюань, с трудом концентрируя волю. — Что «баоцзы»? Вкусные были баоцзы! Свежие! — заверещал Ци Жун, пятясь так сильно, что забился с циновки в угол, с глухим стуком ударяясь спиной. — Просто у тебя... у тебя аллергия на мясо! Да! Ты переел и у тебя начался бред! Хэ Сюань медленно встал, не заботясь о том, чтобы прикрыться. Его аура начала давить на стены, заставляя камни и лёд мелко дрожать. Ци Жун замер. Совсем. Даже дышать, кажется, забыл — что, впрочем, немедленно напомнило о себе резким, неловким вдохом. Он сглотнул. — Ну… — начал он осторожно, — если ты собираешься кричать, то имей в виду: я всё ещё слаб, болен и вообще жертва обстоятельств. — Что, — очень вежливо уточнил Хэ Сюань, — было. В баоцзы. Ци Жун поёрзал, сильнее закутываясь в собственные объятия. — Теоретически… — он прищурился, подбирая формулировку, — это был жест романтический. Хэ Сюань закрыл глаза. Медленно. Так, как закрывают их перед тем, как утопить город. — Ты меня отравил. — Это не отравление! — возмутился Ци Жун. — Это… усилитель чувств! Мягкий! Почти без побочных эффектов! Хэ Сюань ощутил на себе следы вчерашнего безумия: укус на шее все еще саднил, а внизу живота тянуло странным, похмельным жаром. Сосредоточившись, он сделал резкий жест рукой. Воздух неохотно сгустился, и на плечи демонов опустились простые черная и зеленая ханьфу, созданные из чистой энергии. Ткань вышла колючей и тонкой, но это было лучше, чем ничего. — Откуда я знал, что тебя так развезет?! Ты же Непревзойденный, а вел себя как похотливый кабан! И вообще, где мы? Это не похоже на наш прекрасный притон! Хэ Сюань огляделся. Стены были покрыты слоем вечного льда, который не таял. В воздухе витала аура северного холода, тяжелая и властная. “Это северные земли”, –– подумал он про себя. –– Но как мы”... Тяжелая стальная дверь, покрытая инеем, скрежетнула и отворилась. В проеме возникли две фигуры в тяжелых доспехах — демоны-стражи с ледяными пиками. — Встать, пленники, — пробасил один из них, ударяя древком об пол. — Король Мобэй-цзюнь не любит ждать. Ци Жун, который только что пытался завязать пояс на наколдованном ханьфу, замер с полуоткрытым ртом. — Король Мобэй? Это тот, который бьет своих слуг вместо «доброго утра»? Хэ Сюань, сделай что-нибудь! Ты же великий и ужасный Черновод! Скажи им! Хэ Сюань промолчал, чувствуя, как внутри всё закипает. Мало того, что он провел ночь с этим безумцем, так их еще и нашли в неподобающем виде и приволокли к одному из самых суровых демонических правителей. — Да чего ты молчишь? Воды в рот набрал? Эй! — доставал Ци Жун. Стражи грубо толкнули их в спины, выводя в длинный коридор, вырубленный прямо в леднике. Впереди их ждал тронный зал и встреча с королем, который славился своим ледяным спокойствием и абсолютной нетерпимомостью к чужакам.
