Берег, которого не было

      Плесь. Плесь. Плесь.              Ци Жун проснулся от тихого монотонного звука. Он не сразу понял, что лежит на земле. Лицо его было уткнуто во что-то сырое и пахнущее тиной. Когда он вдохнул, в нос ударил знакомый запах гниловатой воды, водорослей и старых деревянных досок.              Ци Жун дернулся, поднимаясь на локтях:              — Чё за…              Перед его глазами расплывался мутно-серый свет, как перед дождем. Не изумрудный, как мгновением ранее. Он несколько раз моргнул.              Перед ним раскинулась деревня. Низкие, кривые домишки с обвисшими крышами, перекошенные заборы, дорожки, вытоптанные до голой, серой земли — всё было до болезненного знакомым, словно он уже видел это место, только… не таким пустым и тихим.              — …А?              Он медленно поднялся на ноги, отряхивая с рукавов прилипшую сырость, и огляделся, уже внимательнее, надеясь, что при более пристальном взгляде картинка развалится и покажет, что это всего лишь дурацкая иллюзия, но ничего не изменилось.              Ни единой живой души, ни звука. Даже ветер, казалось, дул как-то лениво. Ци Жун скривился и резко повысил голос:              — Эй! Вы чё, все сдохли, что ли?!              Крик разлетелся по деревне, ударился о стены домов и вернулся обратно, лишённый всякого смысла.              Никто не ответил.              — Прекрасно, — пробормотал он, раздражённо фыркнув. — Просто замечательно. Папочку, значит, выкинули в какую-то дыру, и даже встречать не вышли.              Он сделал несколько шагов вперёд, пнув по дороге перевёрнутую корзину. Та покатилась по земле и остановилась слишком быстро, будто кто-то незримый её придержал. Ци Жун нахмурился, задержав взгляд на ней на лишнюю секунду, потом хмыкнул и отвернулся.              Демон направился дальше, заглядывая в дома — один, другой, третий. Двери были приоткрыты. Неужели хозяева вышли на минуту и забыли вернуться? Внутри — пусто. Ни запаха, ни следов жизни. Ци Жун провёл пальцем по столу в одном из домов и тут же отдёрнул руку. Чисто.              — Это что, у вас тут генеральная уборка перед концом света была? — пробормотал он, морщась.              Плесь.              Он услышал звук. Тот самый, что разбудил его. Ци Жун замер, вслушиваясь.       Плесь.              С тем же интервалом кто-то повторял один и тот же кусок реальности, не заботясь о том, чтобы он звучал живо.              Он медленно повернул голову в сторону реки: кривой, покосившийся пирс с выбитыми досками и на самом его краю, спиной к Ци Жуну, сидела фигура с удочкой.              Демон ухмыльнулся и, не скрываясь, пошёл по доскам, ожидая привычного скрипа. Но доски под ногами молчали.              — Эй, рыбак! — крикнул он.              Фигура не шелохнулась.              Плесь.              — Я с тобой разговариваю, кусок ты куска!              Он подошёл ближе, теперь он увидел лицо в профиль — серое, пустое. Глаза были открыты, но в них не было ни страха, ни жизни, ни даже той тупой растерянности, которая обычно остаётся у самых жалких призраков.              — О, — протянул Ци Жун, остановившись в паре шагов. — Да ты уже всё. Поздравляю.              Он обошёл его сбоку — и замер. Леска не уходила в воду она просто обрывалась в воздухе, а вода под ней оставалась неподвижной, гладкой, как зеркало, несмотря на этот проклятый, повторяющийся плеск.              Ци Жун медленно прищурился.              — …Ты сейчас серьёзно?              Он наклонился чуть ближе, словно надеялся разглядеть, в чём фокус, где спрятан обман и увидел. В отражении, там, где должна была быть просто вода, рыбак медленно, едва заметно двигался. Поплавок дёрнулся, рука чуть наклонилась вперёд, но в реальности, он оставался неподвижным.              Ци Жун выпрямился.              — Ха, — выдохнул он. — Ну конечно. Конечно. Всё нормально. Абсолютно.       Он ткнул пальцем в рыбака.              — Ты сейчас мне объяснишь, что за хрень тут происходит, понял?       Плесь.              Фигура на краю пирса медленно повернула голову.              Движение было запоздалым, как если бы тело вспоминало, как это делается.              Пустые глаза остановились на Ци Жуне.              — Ты шумный, — сказал рыбак.              Ци Жун хмыкнул, скрестив руки на груди.              — А ты мёртвый. Давай без взаимных упрёков, — он наклонил голову. — Где все?              Плесь.              Рыбак чуть повёл рукой, и в отражении поплавок снова дёрнулся.              — Умерли.              Ци Жун закатил глаза.              — Гениально! А теперь подробнее! Иначе сожру тебя!              Рыбак посмотрел на воду.              — Небо позеленело, — сказал он всё тем же ровным голосом. — Сначала думали — знак. Потом — что это проклятие. Потом уже никто не думал.              Плесь.              — Люди начали умирать. Все. Сразу. В домах, на улицах, в полях. Те, кто оставались, смотрели… и тоже умирали.              Ци Жун нахмурился, но не перебил.              — Мост Нанхэ не выдержал — слишком много, слишком быстро. Он треснул… и врата закрылись.              — Закрылись? — переспросил Ци Жун.              — Ворота в мир мёртвых не открывались, — рыбак чуть повернул голову. — Жнецы не успевали провожать души и они шли сами.              Плесь.              — А потом перестали идти.              Ци Жун прищурился.              — В смысле?              — Они начали оставаться… и меняться. Страх, отчаяние, гнев — они не понимали, что происходит. Не понимали, что умерли. Не понимали, где находятся. Они хватались за всё, что могли… и рвались, — рыбак чуть дёрнул рукой и в отражении леска натянулась сильнее. — И становились демонами.              Ци Жун усмехнулся.              — Ну наконец-то хоть что-то разумное.              — Нет, — сказал рыбак.              Плесь.              — Они не были разумными. Они нападали на всех. На живых, на мёртвых, на демонов, которые уже жили в посмертии здесь веками.              Ци Жун коротко хмыкнул.              — Весело у вас тут было.              — Началась битва, — продолжил рыбак. — Призраки и демоны против тех, кто обернулся “дикими” — так их прозвали.              Плесь.              — Никто не понимал, кто есть кто.              Ци Жун провёл языком по зубам, глядя на него уже внимательнее.              — А что же небеса? — спросил он, и в голосе прозвучала уже не насмешка, а раздражение. — Они там сидели на жопе ровно или что?              Рыбак медленно перевёл взгляд на него.              — Небесная столица рухнула.              Плесь.              Брови Лазурного демона поползли вверх.              — Как только не осталось живых, — добавил рыбак. — Некому стало верить. Некому молиться. Благовония погасли.              Он чуть наклонил голову.              Ци Жун тихо выдохнул сквозь зубы.              — …Прекрасно.              Он отвёл взгляд, будто пытаясь на секунду отстраниться от услышанного, потом торопливо вернул его обратно.              — А Диюй? Князья ада? Они-то куда делись?              — Сражались, — ответил рыбак. — С потоком.              Плесь.              — Душ было слишком много. Их силы не бесконечны. Они истощились и всё тут.              Ци Жун усмехнулся, но улыбка вышла кривой.              — Вот это новости.              Он провёл рукой по волосам.              — Ладно, — сказал он. — А мой брат? В него верит не какой-нибудь там крестьянин, — процедил он. — В него верит непревзойдённый демон. Хуа Чэн. Они-то должны были что-то сделать.              Рыбак медленно опустил взгляд.              — Сделали, — грустно вздохнул рыбак. — Супруги долго и доблестно сражались. Стояли там вдвоём, против потока…              Слова рыбака начали ложиться тяжелее.              — Души шли непрерывно. Они не понимали, что делают. Они рвали всё, до чего дотягивались.              Он чуть сжал пальцы и в отражении вода дрогнула.              — Градоначальник Хуа тратил духовную энергию снова и снова и снова. Пока она не закончилась.              Плесь.              Ци Жун не двигался.              — Он развеялся, — слова упали, как камень в воду. — А за ним… — рыбак чуть повернул голову, — исчез и Его Высочество.              Ци Жун вскинул взгляд.              — Что?!              — Ведь у него больше не осталось верующих.              — Но… но прах! Как же демонический прах?! Эта Псина Хуа Чэн не должна была развеяться необратимо!              — Нынче, с разрушением небесной столицы и диюя, пошатнулись сами законы мироздания. Не держит больше нас прах…              — А ты как умудрился выжить?! Сидишь тут! Рыбку ловишь как ни в чем не бывало! — Ци Жун схватился за непривычно часто вздымающуюся грудь. — Рыбка! Черновод! Повелитель Черных вод! Где он?!              Рыбак чуть наклонил голову указывая в направлении отражения.              Ци Жун раздражённо цыкнул, но взгляд всё же опустил — сначала лениво, почти из упрямства, а потом задержался. Вода была гладкой и в её отражении больше не было ни пирса, ни самого рыбака. Только чёрная, до боли знакомая густота. Ци Жун судорожно подался вперёд.              Там, в глубине, едва различимо, лежало тело. Длинное, тёмное, неподвижное. Вода держала его не отпуская и не принимая. Ци Жун резко выдохнул.              — …Хэ Сюань.              Никакой реакции. Он шагнул ближе, почти наступив на край доски, и наклонился ещё ниже.              — ЭЙ!              Тишина. Черновод не шевельнулся — не открыл глаза, не повернул головы, не дал ни одного, даже самого слабого признака, что слышит.              Ци Жун стиснул зубы.              — Ты что, издеваешься?! — выдохнул он сквозь напряжение, которое сам не успел осознать.              Он поспешно обернулся к рыбаку.              — Это он! Это же он, ты слепой кусок гнили!!!              Но рыбака уже не было.              — Чего?! Куда ты подевался, бесполезная ты ветошь?! — с раздражением рыкнул демон.              Он развернулся и, не раздумывая больше ни секунды, шагнул вперёд и прыгнул.              Вода встретила его без звука. Холода не было, удара — тоже. Тело не провалилось вниз. Ци Жун открыл глаза. Он стоял на ногах и пирс был под ним. Тот же.              Ци Жун медленно опустил взгляд на свои руки — сухие. Потом стремительно обернулся.              Вода. Чёрная. Гладкая. И в ней — снова Хэ Сюань. Неподвижный, как будто он никуда не прыгал, как будто ничего не было.              — …Нет.              Голос сорвался. Он сделал шаг назад, потом ещё.              — Нет-нет, — выдохнул он быстро, зло, почти шёпотом.              Он сделал шаг вперёд, снова прыгнул и снова оказался на пирсе. Ци Жун зашипел сквозь зубы, сжимая пальцы в кулак.              — Ах ты…              Демон медленно повернул голову к воде, и в этот раз увидел больше. Вокруг Хэ Сюаня в глубине тянулись тёмные нити, плотные, живые. Они держали его, сжимали, не давая подняться.              — Ладно, — тихо сказал он.              Он шагнул вперёд, остановился на самом краю и на этот раз не прыгнул сразу. Смотрел долго, пытаясь понять, где именно ломается мир. Потом медленно опустился на колени и протянул руку к воде.              В тот же момент что-то резво дёрнуло его назад.              Ци Жун глубоко вдохнул, захлебнувшись воздухом. Под ним были уже холодные камни, а не доски пирса. Грудь судорожно поднималась, как будто он действительно вынырнул из глубины.              Где-то рядом страшно гудело. Воздух был удушающе густым от энергии.              “Ритуал!” — мелькнуло в голове у Лазурного демона. Ци Жун закашлялся, хватая воздух, и мгновенно открыл глаза.              — …Ты, — прохрипел он.              Перед глазами ещё держалась вода. Ци Жун моргнул, но картинка не сразу собралась: мир вокруг плыл, дёргался. Он снова вдохнул и закашлялся, хватая воздух, который не шёл в лёгкие как надо. Что-то давило со всех сторон, сдерживало, не давая ни пошевелиться толком, ни вырваться.              Через несколько секунд до него дошло — вокруг него плотным слоем переливалась тёмная энергия удерживающая его, как кокон.              Хэ Сюань стоял напротив, не двигаясь, но энергия вокруг Ци Жуна отзывалась на него, как на источник. Взгляд сосредоточенный и живой для того, кто только что лежал неподвижно под толщей воды.              Ци Жун несколько секунд просто смотрел, проверяя, не распадётся ли тот, не исчезнет ли, но потом дёрнулся вперёд, упёршись в невидимую преграду и зашипел:              — Да ты… ОПЯТЬ ЧТО ЛИ?!              — Успокойся. Это моя ци. Я вывел тебя из сна, который он на тебя наложил, — объяснился Хэ Сюань. — Похоже, вы не сошлись во взглядах на судный день?              — Это не сон был, — сказал он, уже быстрее, сбиваясь. — Там… всё исчезло! Все. Небо — зелёное, люди дохнут, мост накрылся, души как бешеные, демоны жрут друг друга, небеса — всё, нету их, понял? Их просто нет!              Он дёрнул рукой, снова наткнулся на кокон и зло цыкнул.              — А ты, — он ткнул в Хэ Сюаня пальцем, — ты там то ли уснул то ли утонул! Тебя было не достать! И мой брат развелся! Потому что больше некому было в него верить!              Хэ Сюань не отводя взгляда медленно шагнул внутрь кокона и крепко обнял Ци Жуна.              — Это ещё не произошло, — сказал он.              Ци Жун мгновенно затих.              — …Чего?              Гул вокруг стал громче. Ци Жун уставился на него, потом мотнул головой.              — Я это видел!              — Потому что ты находишься внутри ритуала, — ровно ответил Хэ Сюань. — И он уже начал работать. И если его не остановить, всё пойдёт именно так.              Тишина повисла между ними.              Ци Жун оскалился.              — Ах ты!              Он дёрнулся вперёд, протаранив его грудь лбом и зашипел:              — Ты! Это всё из-за тебя! Ты оставил мне Чашу! Ты её мне сунул, а потом свалил, и теперь у нас тут, блядь, конец света намечается! — голос Ци Жуна сорвался. — Ты вообще думал, что будет, а?! Или тебе просто захотелось посмотреть, как мы с этим разберёмся?!              Хэ Сюань посмотрел на него чуть внимательнее.              — Я не знал, что вы её используете именно так. Я даже не предполагал, что её можно так использовать. Я был уверен, что максимум, на что вы пойдёте, — он чуть наклонил голову, — ты попытаешься сделать из себя непревзойдённого демона.              Ци Жун моргнул.              В его лице мелькнуло узнавание, почти неловкость, — но тут же исчезла. — И что, блядь, в этом плохого?! — огрызнулся он.              — Ничего, — спокойно ответил Хэ Сюань. — Я знаю, это всегда было твоим желанием и хотел, чтобы оно исполнилось. — А то, что он делает сейчас, — продолжил Хэ Сюань, — выходит за рамки моих ожиданий.              Гул вокруг снова усилился, подтверждая его слова.              Ци Жун быстро выдохнул, снова провёл рукой по волосам, потом уставился на него.              — И ты решил вернуться только сейчас?              Хэ Сюань чуть сузил глаза.              — Я вернулся, как только понял, что процесс пошёл.              Лазурный демон на секунду опустил взгляд, потом сразу вскинул его обратно.              — Там ты лежал, — сказал он, уже тише. — В воде. И не двигался. — Ци Жун взял руку демона в свою.              — …              — Тогда какого хрена мы стоим?! — рявкнул он, порывисто отпуская прохладные пальцы. — Снимай с нас это дерьмо и пошли разбираться с этим мелким засранцем!                            

***

      

      Ци Жун вывернулся из кокона первым же движением, как только давление вокруг ослабло, и, не дожидаясь, пока Хэ Сюань что-то скажет, развернулся и пошёл быстрым шагом вперед.              — Пошли, — бросил он через плечо. — Пока этот мелкий не закончил, у нас есть шанс.              Коридоры тянулись длинные, тёмные, гудящие от ритуала. Камень под ногами дрожал, где-то в глубине дворца перекатывалась энергия и что-то огромное пыталось протолкнуться сквозь стены. Ци Жун шёл быстро, почти не оглядываясь, но несколько раз всё же проверил, идёт ли Хэ Сюань следом.              — Не отставай, — процедил он. —Он не должен тебя учуять раньше времени.              — Я слежу за аурой, — возразил Черновод.              Они свернули в боковой проход, потом ещё раз, и наконец Ци Жун хлестко толкнул дверь.              Комната была завалена.              Коробки, шкатулки, свёртки, какие-то мешочки, амулеты, ткани, кости, металл — всё это лежало в беспорядке. Сюда явно сваливали всё подряд, не разбирая. Запах стоял странный: смесь благовоний, крови и чего-то приторного.              Ци Жун махнул рукой.              — Добро пожаловать в склад любви, — хмыкнул он. — Всё это — от него.              Он уже рылся в куче, отбрасывая крышки, вытаскивая предметы и тут же кидая их обратно.              — Так… так… не то… тоже не то…              Хэ Сюань молча наблюдал, не вмешиваясь.                     — Он сейчас в центре ритуала. —бросил Ци Жун, не поднимая головы. — Значит, либо мы его выдёргиваем быстро, либо ломаем концентрацию.              Он вытащил длинный узкий футляр, открыл его и показал:              — Вот, например. Меч. Стоит только капле крови попасть на лезвие — и он начинает жрать ци. Прямо из тела.              Он ухмыльнулся.              Хэ Сюань перевёл взгляд на клинок.              — Слишком заметно, — сказал он.              — Угу, — Ци Жун захлопнул футляр и отшвырнул его в сторону. — Я тоже так подумал.              Он уже вытаскивал следующую вещь — кисть и стопку странной бумаги.              — А это поинтереснее. Пишешь имя, приказ и он делает, что написано. Даже если не хочет.              Хэ Сюань чуть прищурился.              — Нужно время.              — И точность, — цыкнул Ци Жун. — А у нас ни того, ни другого.              Он отбросил кисть, полез дальше.              — Есть ещё порошок. Вдохнул — и всё. Памяти нет. Ни имени, ни цели, ни хрена. Чистый лист на несколько часов.              Он замер на секунду, покрутил маленький флакон в пальцах.              — Вот это уже… — протянул он.              Хэ Сюань сделал шаг ближе.              — Нужно подойти достаточно близко.              Ци Жун фыркнул.              — Вот именно. А он сейчас не в том настроении, чтобы подпускать.              Он снова зарылся в шкатулки, уже быстрее, раздражённее, будто сам злился, что ни один вариант не подходит идеально.              — Значит так, — пробормотал он. — Или мы отвлекаем и ты бьёшь… или я подсовываю ему что-то… или…              Он вдруг замолчал.              Руки его остановились.              Он вытащил небольшую коробочку, потёртую, почти неприметную на фоне остальных и открыл её. Внутри лежал темный кулон в форме наконечника стрелы.              Ци Жун на секунду ушел в себя, глядя на него, потом странно усмехнулся.              — А это… — протянул он, подошёл к Хэ Сюаню и, не спрашивая, надел кулон ему на шею. — Это я припас для тебя.              Хэ Сюань опустил взгляд.              — Что это?              — Если скормить ему немного духовной энергии, — сказал Ци Жун, будто между делом, — он покажет, в каком из трёх миров находится нужная душа. А если ты уже там — поведёт к ней.              Тишина повисла сразу. Хэ Сюань не поднял головы, пальцы его медленно коснулись кулона. Он не двигался.              — По легенде, — добавил Ци Жун, уже чуть тише, — его сделал один одержимый изобретатель — Вей Усянь. Чтобы даже смерть не мешала ему и его возлюбленному воссоединиться вновь, где бы они ни оказались…              Хэ Сюань сжал кулон, так, что металл едва заметно дрогнул в пальцах. Он всё ещё смотрел вниз.              Ци Жун уже собирался что-то съязвить, но не успел. Хэ Сюань поднял взгляд и в этом взгляде было что-то, чего Ци Жун раньше у него не видел.              — …Это правда? — тихо спросил он.              Голос демона был слишком тихий, будто он не доверял Ци Жуну.              Лазурный фонарь на секунду завис, а потом скривился:              — Зачем мне лгать в такую минуту?              Хэ Сюань не ответил.Он только снова посмотрел на кулон и пальцы его чуть дрогнули.              — Он… укажет, где его душа, — произнёс он медленно, как будто проверяя каждое слово.              — Да, — отрезал Ци Жун. — В каком бы из трёх миров она ни была.              Хэ Сюань закрыл глаза на долю секунды.              — …Я думал, — начал он, но остановился, недоговоривая мысль до конца. — Ты ведь знаешь, что я хочу найти его? — Пальцы всё ещё держали кулон.              Ци Жун кивнул.              — Спасибо, — сказал Черновод, как-то особенно нажимая на слоги.              Ци Жун энергично отвернулся.              — Не благодари, — буркнул он, залезая обратно в шкатулки, но движения стали чуть резче.              Хэ Сюань не отвёл взгляда и еще чуть сильнее сжал кулон.              — То, что ты сейчас сделал, очень много для меня значит.              Ци Жун жестко захлопнул ближайшую шкатулку.              — Ну вот и ладьненько, — пробормотал он.              Гул ритуала прокатился по стенам, возвращая их в реальность.              — Так, — сказал он. — План.              Он бросил взгляд на Хэ Сюаня, уже собранный.              — Я отвлекаю — ты бьёшь. Или наоборот?