Пусть идёт снег

И Кроули, и Джулия начали возражать, но ни один из них не смог противостоять силе воли ангела, который хотел, чтобы дверь оставалась закрытой. Так что всего через несколько минут они оба сидели на диване с кружками горячего чая в руках, а метель насмешливо стучала в окна магазина. Ангел сидел напротив них в своём старом кресле, сложив руки на коленях и глядя на Кроули так, словно хотел сказать ему, чтобы тот вёл себя прилично. Кроули умудрился одновременно растянуться и свернуться калачиком на своём месте, и казалось, что у его конечностей нет нужных суставов в нужных местах, чтобы принять такое положение. Он выглядел так, будто часто сидел на этом диване и не привык делить его с кем-то. И это было сделано намеренно. Джулия, напротив, сидела правильно. Не то чтобы ей было некомфортно, хотя рядом с Кроули ей определённо было некомфортно, но именно так она и сидела. Колени вместе, ноги скрещены в лодыжках, спина прямая, руки на коленях - зеркальное отражение ангела. "Они одинаковые," - подумал Кроули. Жёлтые глаза, всё ещё скрытые под солнцезащитными очками, перебегали с хрупкой женщины рядом с ним на нежного ангела перед ним. Что он вообще здесь делает? Он своим долговязым, резким, красно-чёрным существованием нарушает идеальную картину тихого старого книжного магазина. Ему здесь не место. В этом бежево-клетчатом месте. На этом бежево-клетчатом диване. С этим бежево-клетчатым ангелом. Шесть тысяч лет преследований не значили ни черта, если он просто не мог быть рядом с ним. - И что теперь? - он не хотел, чтобы это прозвучало так резко. Может быть, совсем чуть-чуть, - настольные игры? Построим и Ковчег? Кроули ухмыльнулся. Маленькая шутка между бессмертными существами. "Тебе не понять, маленький человечек. Я и он. Мы уходим в далекое прошлое. Ты не смогла бы угнаться, даже если бы попыталась, за свою жалкую продолжительность жизни. Даже если у вас одинаковые увлечения, стиль и та же отвратительная мягкая нежность, что и у моего ангела. Он тебе не принадлежит. Я был здесь первым". - Может, просто продолжим то, чем занимались? Если мы застряли здесь на несколько часов, почему бы не почитать, пока не станет немного лучше? - выпалила Джулия, не обращая внимания на ненавидящий взгляд Кроули. Она его не видела. Не только из-за очков, но и потому, что её взгляд был прикован к Азирафаэлю. - Чудесная идея! Небольшая метель не помешает мне разобраться с этими узорами! Джулия, дорогая, я хотел показать тебе восхитительный узорчатый жилет-свитер. "Неужели он должен был соглашаться со всем, что говорила эта женщина?" Они оба встали. Словно в дуэте, они одинаково похлопали себя по ногам, когда встали, и в их глазах мелькнул огонёк, как будто они искали спрятанные сокровища. Кроули почувствовал себя лишним в этой комнате, как диссонирующий звук в идеально звучащей сонате. Третьим лишним. Изгнанным. Заменили, как заплесневелый фрукт, испортивший идеальный натюрморт. "И что я должен делать. Читать? Хнычущий трехлетний ребенок. Постоянное напоминание о болезненном прошлом. Почему ты в этом книжном магазине, демон? Как ты думаешь, что этот ангел готов тебе дать. Он только что назвал тебя другом, но кто знает. Ты - неловкое подобие друга. Просто оставь ангела в покое. У него и без тебя есть все, что ему нужно". Он избавил ангела от необходимости придумывать ответ: - Я собираюсь вздремнуть на диване в подсобке. Просто. Не приходи будить меня, я смогу найти дорогу домой, когда погода немного прояснится. Он избегал зрительного контакта и даже не смотрел ни на одного из них, хотя они стояли совсем рядом, держа в руках схемы для вязания. Проходя мимо них, он ссутулился. Он изо всех сил старался изобразить скуку, а не боль и желание сбежать. Если бы он поднял глаза, то, возможно, увидел бы тень боли и замешательства на лице Азирафаэля. Его рука слегка дрогнула, словно он сдерживался, чтобы не протянуть её. Но он этого не сделал. Вместо этого он с невозмутимым видом подошёл к двери в подсобку, так же невозмутимо открыл её и так же невозмутимо закрыл за собой. Он спрятал дрожь в руке глубоко внутри себя. За дверью его развязность мгновенно улетучилась. Он прислонился к двери, мечтая оказаться где-нибудь в другом месте. Но он был здесь. Что ещё хуже, когда он наконец поднял глаза, дивана не было. Он был уверен, что в какой-то момент в подсобке был диван. Обычно то, в чём он был уверен, происходило на самом деле, но книжный магазин был другим. Книжному магазину было всё равно, что Кроули считал реальным. Он выругался. Ни одно из современных коротких ругательств, которые вы слышите на улице каждый день. Длинное, глубокое ругательство на забытом языке, таком мрачном, что свет на секунду померк. Он ни за что не пошёл бы обратно, признав, что там негде вздремнуть. Он был змеем, и там всегда было где вздремнуть. В последнее время он редко превращался в змею. В центре Лондона не место большой чёрной змее. Или даже маленькой чёрной змее. Но если и было время, когда ему можно было обойтись без конечностей, то это было сейчас. Он выдохнул, и его тело свернулось в свободный клубок из чёрной чешуи. Не настолько маленькая, чтобы чувствовать себя демоном в слишком маленьком теле, но достаточно маленькая, чтобы поместиться в подсобке. Быть змеёй было намного проще, чем человеком. Больше инстинктов, меньше мыслей. Ну, технически мыслей (и чувств) было столько же, но змея позволяла взглянуть на вещи под другим углом. Итак, Кроули заполз за ящик с неразобранными книгами, свернулся в клубок и задумался обо всех тех раздражающих вещах, которые не нужно делать, если ты змея. Не нужно притворяться, что покупаешь билет на автобус, каждый раз, когда ангел заставляет тебя ехать на автобусе. Не нужно покупать выпечку по утрам, чтобы угостить ангела, когда ты делаешь грубые предложения, которые на самом деле были шуткой, опять же, когда ты был пьян накануне вечером. Не нужно притворяться, что вам нравится еда, поэтому закажите то, что, как вы знаете, хочет попробовать ваш ангел, и дайте ему всё, что он хочет. Не нужно протягивать ангелу руку, чтобы он не упал, когда будет садиться, а потом держать её в течение двух восхитительных секунд в автобусе по дороге из Тадфилда... Это воспоминание не давало ему покоя несколько недель. Ощущение мягкой руки ангела в его костлявой руке. Вес и сила хватки, когда автобус рванул вперёд. Он держался за руку примерно на двадцать пять секунд дольше, чем было необходимо. Он думал о том, что, если бы автобус разогнался чуть сильнее, Азирафаэль мог бы полностью потерять равновесие и упасть на него. Как бы он протестовал и высмеивал равновесие ангела, наслаждаясь теплом и мягкостью его тела, пусть даже всего несколько секунд... Если бы Кроули в этот момент не был змеем, он бы замурлыкал. Теперь это был сценарий, под который тоже можно было вздремнуть. И он позволил своим воспоминаниям, смешанным с фантазией, унести себя в сон.