Садись, прокачу!

      Выходить было страшно.       Тэхён не был трусом, но когда за домом остановилась неизведанная махина, а мужчина на ней издавал звуки, подозрительно напоминающие крик раненой касатки, инстинкт самосохранения истерично вопил: «Оставайся дома. Закрой дверь. Возьми нож. А лучше два».       Он постоял так несколько секунд, прислушиваясь. Звук стих, сменившись тяжёлым, нецензурным, но явно человеческим сопением.       Тэхён всё же вышел.       Медленно открыл дверь и маленькими, осторожными шагами ступил на мокрую траву. Ночь была холодной, несмотря на середину лета, земля скользкой, луна висела низко и светила подозрительно ярко, и Тэ подумал, что ей тоже было интересно, чем всё это закончится.       Махина стояла, наклонившись, тихо пощёлкивая. Две колёсины, блестящие, гладкие, пахли железом и немного кожей. Человек рядом с ней согнулся, уперев руки в колени, и тяжело дышал.       — Эй… — вырвалось у Тэхёна само собой. Мужчина вздрогнул и резко поднял голову. Лицо его было странным: в грязи, ссадинах, с выражением злости и искреннего недоумения одновременно.       — Воды дай… — прохрипел он. — Я, кажется, сейчас сдохну.       «Ещё и труп закапывать во дворе. За что мне это?» — автоматически подумал Тэхён.       Он замер, оценивая ситуацию. Чужак выглядел опасно только своим появлением. Ни оружия, ни агрессии — лишь это непонятное железное чудовище и человек, явно не рассчитавший свои силы.       — Ты… кто? — осторожно спросил Тэхён.       Мужчина хрипло усмехнулся.       — Хуй в пальто, — выдохнул он. — Дай мне воды, иначе я пойду её искать сам.       О нет! Этого допустить точно нельзя было. Он и так был сказочно удивлён, что никто не услышал этого рёва. Тэхён на мгновение завис. И не придумал ничего лучше, чем молча развернуться и подойти к окну. Та самая миска всё ещё стояла на подоконнике. Что ж, для крёстной — так для крёстной… Тэхён снял её, чуть поморщившись, и вернулся. Протянул мужчине, не глядя в глаза.       — Вот, держите…       Тот посмотрел подозрительно, но жажда победила. Он сделал глоток и резко замер. Потом открыл глаза так широко, будто увидел собственную смерть и передумал.       — Вот это приём, — выдохнул он, закашлявшись. — Брагой меня ещё не поили. Да ещё и с мисок с ягодками.       — Бра… — Тэхён нахмурился. — Бра… что?       — Брага. Самогон. Водка. Что-то из этого, — хмыкнул мужчина. — Я в алкоголе разбираюсь интуитивно.       Тэхён сделал шаг ближе и осторожно понюхал миску. Запах ударил сразу — сладкий, тёплый, но с явной резкой ноткой. Алкоголь.       — Господи… — прошептал он. — Какой ужас…       Как он мог перепутать? Мёд, корица, ягоды… Свободу хотел, идиот. Стыд накрыл с головой. Такой же липкий, как тот самый мёд, что он щедро мешал с ягодами. Как вообще можно было так оплошать? Как можно было не заметить? Но, подняв глаза, Тэхён понял: этот «гость» и не думал расстраиваться.       Мужчина осушил миску до последней капли довольно жадно и, не моргнув, отшвырнул пустую посудину в сторону. Та ударилась о стену, звякнула, и ягоды разлетелись по всем углам.       — Ну и где я, твою мать? — рявкнул он.       Тэхён вздрогнул.       — Как где… — голос даже дрогнул от неожиданности. — Это мой… это дом Госпожи. Вам нужно её позвать?       Мужчина замер. Посмотрел так, будто Тэхён только что предложил ему поздороваться с мебелью.       — Зачем мне твоя госпожа? — медленно произнёс он. — Я спрашиваю, где я, мать твою? Я ехал по трассе. За мной мчался этот кретин в карнавальном костюме и с раздутым самомнением, и вот я здесь. Так… — Он сделал шаг ближе. Слишком близко. Тэхён ощутил запах алкоголя из его рта. От мужчины исходила такая аура, что воздух вокруг сгустился. Ноги предательски подкосились, и Тэхён еле удержался, вцепившись пальцами в край той чёрной махины, что оказалась ещё и горячей.       — А что… Что такое трасса? — выдохнул он, сам слыша, насколько глупо это звучит. — Это какое-то поселение? За пределами королевства?       Мужчина моргнул. Потом хмыкнул. Потом рассмеялся, да так громко, что в груди завибрировало. Его разукрашенное лицо исказилось, красные линии растянулись, а безумная улыбка завершила эту картину, сделав её поистине жуткой.       — Тоже бухнул, да?       Он выпрямился, огляделся внимательнее. Стены, камень, свечи, странные символы на балках, окна без стекла.       — Блядь… — протянул он уже тише. — Я не туда свернул.       Тэхён сглотнул.       — Простите… но вы… вы не должны здесь находиться. Госпожа не любит гостей. Особенно таких… шумных.       — А я, — мужчина прищурился, — не люблю, когда меня окружают идиоты, смекаешь, о чём я?

***

      Сейчас Тэхен хотел бы рассказать, как героически он преодолел незнакомца и уехал на его странном звере в закат, но случилось как случилось, и от страха он залез под лавку, продумывая свой героический план захвата. Героизм немного падал ниже пояса и намеревался в целом выпрыгнуть из штанов и убежать, так как тот вёл себя слишком странно: ходил из стороны в сторону, просил какую-то заморскую вещь — «телефон». Тэхён подумал — это фрукт какой-то, может, тот голоден, поэтому принёс ему немного яблок. Тот начал злиться ещё сильнее, зарядив этим яблоком прямо в лоб Золушке. Было вообще-то больно…       Тот ходил недолго, минут через десять, видимо, окончательно устал от игры в прятки, потому что резко шагнул к лавке, наклонился и без лишних церемоний вытянул Тэхёна за ворот.       — Ну и как тебя зовут?       Тэхён завис, моргнул, пытаясь вспомнить своё имя.       — Я… Тэхён.       — Тэхён, — медленно повторил тот. — Хорошо, Тэхён. Я сейчас на грани. Либо наркотики — зло, либо я сплю, либо это какая-то другая вселенная. Поэтому собери остатки мозга. Или одолжи у кого-нибудь другого. И скажи мне, пожалуйста, где я.       Тэхён удивлённо уставился на него, не моргая.       — Вы… вы в королевстве, — осторожно начал он, боясь, что за слова опять может прилететь в лоб. — На юге Франции…       — Франции… Королевство… — Тот кивнул сам себе, устало потёр переносицу. — Прекрасно. Всё-таки наркотики.       Он посмотрел на Тэхёна ещё раз, медленно, внимательно, задерживаясь на глазах и наклоняя голову в сторону. Так обычно делают, когда их что-то сильно заинтересует.       — Ладно, Тэхён из Королевства на юге Франции, — вздохнул он. — Показывай, что тут у тебя творится.       Не дожидаясь ни разрешения, ни одобрения застывшего Тэхёна, тот просто взял и зашёл в дом как к себе. Дверь толкнул плечом, и та жалобно заскрипела, видимо, собиралась подать на него в суд за моральный ущерб.       — Тише! — Тэхён вспыхнул шёпотом и тут же замахал руками, пытаясь остановить желанного гостя на пороге. — Пожалуйста, тише-тише-тише, очень прошу!       — Я что, с дробовика пуляю? — буркнул тот, но голос всё же понизил. — Она у тебя всегда так орёт?       — Она не орёт, — обиделся Тэхён. — Она… предупреждает.       — О чём?       — О вас, — честно ответил он.       Мужчина хмыкнул и шагнул внутрь. Тэхён тут же начал мельтешить вокруг, как встревоженная курица при виде коршуна: подвинул свечу, которая вообще никому не мешала, потом передумал и вернул её обратно, одёрнул занавеску, которой не было, и в итоге просто сцепил руки, чтобы хотя бы ничего не трогать.       — Осторожно, — снова зашептал он. — Тут пол скользкий. И балки низкие. И… и не трогайте стол.       — Почему?       — Он обидчивый.       — Стол.       — Да.       Мужчина остановился, посмотрел на стол, потом на Тэхёна и сел на ближайшую лавку, широко расставив ноги и откинувшись корпусом на стоящий позади злосчастный стол.       — У меня сегодня явно перебор по грибам. Да и у тебя тоже.       Тэхён сел на другой край лавки, но не полностью, так, краешком, так как близко садиться было страшно. А что будет дальше? Его убьют? Ограбят дом? Сожгут? Ноги от волнения он прижал друг к другу, руки сложил на коленях, спина прямая, сердце колотилось…       — Значит так, — Джокер устало потёр лицо, размазывая краску ещё сильнее. — Я ехал по трассе. За мной гнался псих в костюме. Я орал ему, что… неважно. Потом какой-то яркий свет, и я пью брагу из миски. Потом ты говоришь «королевство». Логично?       — Вы меня пугаете…       — Это хорошо. Значит, форма не потеряна, — вздохнул тот. — Ладно. Давай по порядку. Что это за дом?       — Дом Госпожи.       — Имя есть?       — Есть.       — Скажи.       — Нельзя.       — Почему?       — Потому что тогда она может услышать… И мне конец…       Мужчина медленно поднял глаза к потолку.       — Я. Просто. Сижу. В чужом доме. Где столы с характером. И хозяйка — как Волдеморт.       — Как кто? — насторожился Тэхён.       — Неважно. Не сегодня.       Он посмотрел на Тэхёна внимательнее, потом вдруг усмехнулся:       — А ты, Тэхён с мочалкой на голове, чего так нервничаешь? Я же пока никого не убил.       — Пока, — машинально подтвердил Тэхён и тут же испуганно прикрыл рот. — Я не это имел в виду! Просто… вы страшный. И странный. И у вас зверь во дворе.       — Это не зверь, это мотоцикл.       — Он дышит?       — Он рычит.       — Тогда… пожалуйста, скажите ему, чтобы он тоже был потише.       Мужчина рассмеялся, прикрывая рот рукой.       — Знаешь, что, Тэхён из королевства на юге Франции? Ты либо самый милый галлюциноз в моей жизни, либо мне реально пора завязывать.       — Это из-за меня, — тихо сказал Тэхён, опустив взгляд.       Джокер, в ответ, медленно поднял на него свои глаза и удивлённо моргнув:       — Ты… поставщик грибов? Напортачил, да?       — Нет… — Тэхён вздохнул, пытаясь собраться. — Каких грибов? Я не грибник. Я… я вызвал фею.       Он сделал паузу, осматривая странную, слегка мерцающую махину, что виднелась из окна.       — Видимо, из-за того, что вместо воды я влил запасы Госпожи… что-то произошло, и вот вы здесь. А я хотел крёстную, но явились вы. Возможно, вы как крёстная, только наоборот. Тот, кто забирает последнее, а не даёт что-то новое.       Джокер нахмурился, прищурив глаза.       — Кто-кто? Какая крёстная? Кто? Я?       Тэхён почувствовал, как щёки слегка горят. Он отводил взгляд, пытаясь найти себе оправдание или какое-то объяснение, но что сказать? А, быть может, это всё чего он заслужил? Неземного сумасшедшего? Быть может, думать о прекрасной фее с крылышками было верхом абсурдности с его стороны?       — Возможно… — сказал он тихо то ли себе, то ли своему собеседнику, — возможно, вы именно тот, кто нужен… только совсем не так, как я представлял.       Дальше произошло страшное. Этот фей снова начал смеяться. Тэхён оторопел. Что с ним, чёрт возьми?! Он постоянно смеётся… и так громко!       Ничего не оставалось, как вскочить. Он подскочил к нему, прижал к столу и своей ладонью закрыл рот фею, осуждающе уставившись в глаза. Его голос едва был слышен, но полон отчаяния:       — Я прошу вас… молю. Я дам всё, что у меня есть. Накормлю вас, дам воды или ещё алкоголя, но пожалуйста… пожалуйста, не издавайте таких громких звуков. Если она… если она проснётся и увидит, кого я притащил в дом… я буду работать на неё всю жизнь. Она накажет меня.       В его глазах мелькнула паника, смешанная с почти отчаянной надеждой, а ладонь, прижатая к губам фея, дрожала. Джокер затих, сначала обдумывая сказанное и ухмыляясь под ладонью, а потом он и вовсе сидел неподвижно и уж слишком долго смотрел в голубые глаза Золушки.       Тэхён почувствовал, как сердце подскакивает в груди. Его ладонь всё ещё прикрывала рот фея, но взгляд Джокера был странно пронзительный. Он пытался заглянуть внутрь, разглядеть что-то сокровенное, что Тэхён предпочёл бы скрыть.       В комнате повисла напряжённая тишина. Тэхёну стало не по себе. Он ощущал странное давление, смесь страха и какого-то непонятного волнения. От стресса совсем уже голова работать перестала. Он медленно убрал ладонь, боясь, что фея сорвётся с места и снова взорвётся смехом.       — Извините… извините, пожалуйста, я не хотел…       — Харе, парень, — сказал Джокер, слегка улыбнувшись, но с таким выражением, что Тэхён почувствовал себя ещё хуже. — Не смотри на меня, как котёнок из рекламы кошачьего корма. Фея… — Джокер встал с лавки и подошёл к окну, рассматривая раму и заодно обстановку во дворе. — Знаешь, феи бывают разные. Дело ведь не во внешности, хотя, согласись, я горяч, детка.       После последнего слова у Золушки начался резкий приступ кашля и отсутствие кислорода в лёгких, в комнате и, по ощущениям, во всём королевстве. Откашлявшись себе в кулак, он опустил голову и предпочёл рассматривать пятна на своих штанах, чем глаза «феи».       — Какая прелесть, — усмехнувшись такой картине, сказал Джокер. — Так о чём я? Дело не в штанах и не в наличии волшебной палочки. Это всё мусор, фольга. Это то, что продают твоим глазам. Важно, что внутри. Ведь нахрена тебе фея, если всё, что она может — это напяливать розовую юбку с хуевыми рюшами?       Джокер повернулся полностью к Тэхёну. Его глаза блестели безумием в полумраке комнаты, а рука автоматически нашла в кармане штанов пачку сигарет. Он вытащил одну, зажёг её и сделал первый затяжной вдох.       — Ну что ж, раз я в этой жопе и, по словам карнавального хрена, должен искупать свои грехи… — сказал он, постепенно обволакивая дымом комнату, — давай, вываливай список.       — Что? — Тэхён неуверенно посмотрел на него, моргая от дыма и от странного ощущения, что сейчас Джокер сожрёт его взглядом.       — Давай так: здравствуйте. Ваш фей-крёстный Джокер полностью к вашим услугам. Кого казнить нельзя помиловать? — Джокер улыбнулся, держа сигарету в зубах и делая реверанс. — Жалуйся, детка.       Тэхён опешил. Его щёки покраснели, а внутри всё задрожало. Он понял одну вещь: феи бывают разные. Ему досталась самая худшая. Но почему-то… почему-то вдруг захотелось говорить. Что-то произошло, вырвавшееся отчаяние или маленькая искра надежды… Но тот момент случился… …И он начал свой рассказ.