Precious Things

Когда пицца прибыла, Ёнджуну показалось, что Хюнин Кай по ошибке заказал слишком много. Но, наблюдая за Субином и Каем, которые вдвоём быстро расправились с целой пиццей, он понял свою ошибку. Он также осознал, что почему-то находит милым Субина, поедающего пиццу в количестве, равном его собственному весу, и тут же почувствовал глубокое разочарование в самом себе. — Это отвратительно, правда? — с неприязнью глядя на этих обжор, произнёс Бомгю, который закончил свои разумные два куска пиццы минут пять назад. Ёнджун кивнул, хотя бы для того, чтобы успокоить шатена. А ещё потому, что ему следовало бы найти это совершенно отвратительным. Но Субин, очевидно, испортил ему мозги. Однако самым тревожным моментом за всё это время застолья было то, что Хюнин Кай не переставал на него смотреть. Этот малыш-бета был до тошноты мил (как и каждый член стаи Субина), со своими пушистыми чёрными волосами, падавшими на глаза, и острым вздёрнутым носом. Сначала он был полностью поглощён едой, но теперь, когда он (наконец-то) замедлился, его взгляды становились всё длиннее и интенсивнее. Водолазка Ёнджуна начала натирать. — Так… Значит, ты в классе Субина по сабгендерам, да? Он кивнул, стараясь не чувствовать себя как на допросе. Хюнин перевёл взгляд с Ёнджуна на своего вожака, прищурившись. — И он, типа, заговорил с тобой? Словами? Субин отложил кусок пиццы, его выражение лица стало невозмутимым. Ёнджун ухмыльнулся. — Ага! Сначала не очень много, но в итоге я заставил его раскрыться. Я довольно обаятельный. Хюнин Кай ответил ему такой же ухмылкой, подтолкнув Субина локтем. — Вот почему ты так и не перевёлся. Ты был непреклонен в первую неделю. Должно быть, Ёнджун и правда очень обаятельный. Ёнджун почувствовал, как у него потеплело на сердце, и, подперев подбородок руками, поддразнивающе посмотрел на Субина. — Оу, так ты остался из-за меня? Субин фыркнул, и его уши покрылись лёгким румянцем. — Ну, я не хотел, чтобы ты или остальной класс, типа, промыли себе мозги. — Угу, — согласился Ёнджун, наслаждаясь тем, как румянец на щеках Субина становился всё насыщеннее. Омега быстро встал, чуть не ударившись коленом о стол, и начал собирать пустые коробки из-под пиццы. — Что ж! — вставил Бомгю, сложив руки. — Я, со своей стороны, несказанно рад, что наш вожак наконец-то завёл друга вне нашей стаи. Я говорил Тэхёну, что вы, ребята, будете дополнять друг друга. Противоположности притягиваются, верно? — Он провёл рукой по волосам младшего омеги, который уставился на него широко раскрытыми глазами и кивнул. — У меня есть другие друзья! — возразил Субин с кухни, куда он отнёс немногочисленные остатки еды. — Родовая стая не в счёт! — одновременно крикнули ему в ответ Тэхён и Кай и тут же повернулись, чтобы дать друг другу пять. Глаза Ёнджуна расширились, он перевёл взгляд с одного на другого. — Вы, ребята, все из одной родовой стаи? Хюнин Кай кивнул, быстро похлопав Тэхёна по напряжённому плечу. — Мы не кровные родственники, но Субин и я родились в одной стае. Тэхён присоединился к нашей стае, когда ему было девять. — Слияние стай? — легко спросил Ёнджун, переживший несколько таких в собственной стае. Это всегда было немного суматошно — внезапное добавление целой новой семьи, новых запахов, но у стаи Ёнджуна всегда был настрой — чем больше, тем веселее. Ёнджуна всегда просто радовало, что появилось больше детей, с которыми можно играть. — Ага! — быстро согласился Субин, возвращаясь с кухни и кладя руку на голову Тэхёна. — Слияние стай. Слава богу, потому что Хюнин Кай и его две сестры сводили меня с ума. Тэхён отмахнулся от него, расслабленно откинувшись на стуле. — Да. Плюс у тёти Субина только что родились близнецы. Мама Субина, наш альфа, не упомянула о пяти щенках, когда она… Когда мы слили стаи. Ёнджун быстро прикинул в уме. — Шесть, правильно? — Вся стая уставилась на него. Он неуверенно взглянул на Субина. — Потому что ты… тогда тоже ещё был щенком. Значит, шестеро. — О. — На мгновение омега посмотрел на него с таким откровенным желанием, что Ёнджун чуть не перепрыгнул через стол, чтобы добраться до него. Но затем это исчезло, и Ёнджун заставил себя поверить, что он неправильно понял. — Шесть, правильно. Нас было шестеро. — Субин улыбнулся тут же, отряхнувшись от прежнего выражения. — Но только эти двое были достаточно одержимы мной, чтобы сделать меня своим вожаком. — Тебе следовало видеть их в старшей школе, — сказал Бомгю. — Ходили за ним по пятам, как утята. Такой позор. Ёнджун улыбнулся, представив это. Он, вероятно, тоже ходил бы за Субином повсюду, если бы знал его тогда. Тэхён закатил глаза. — Ты был таким же. — Вообще-то, я думаю, он ходил за тобой, — вмешался Субин, снова садясь. Бомгю фыркнул, ёрзая на стуле. — Тэхён ударил меня исподтишка, — оправдался он. — Я строил планы мести. Омега приподнял бровь. — Это было почти пять лет назад. Где же месть? — Выжидаю подходящий момент. Субин сдержал улыбку, с нежностью глядя на членов своей стаи. Взглянув на Ёнджуна, он положил руки на стол. — Эй, так, пока мы все здесь… Ёнджун и я хотели кое-что обсудить с вами, ребята. — Быстро же вы, — сказал Тэхён, глаза с удивлением перебегая с альфы на омегу. Бомгю просто усмехнулся. — Я знал, что что-то произошло в прачечной. Что ж, слушайте, мы вас полностью поддерживаем… Уши Субина покраснели. — Воу, эй… Это не то, о чём вы подумали. Мы не, я бы не… — он глубоко вдохнул. — Ёнджун поможет нам подать заявку на проживание в кампусе в следующем семестре. Четыре пары глаз уставились на него. Ёнджун нервно поправил водолазку. Тэхён наклонил голову, усиленно думая. — Как это будет работать? — Когда мне дали форму в прошлом году, я заметил, что там есть возможность подать заявку на общежитие для стаи как для недавно сформировавшейся стаи. Наверное, это для альф стаи, которые ещё устанавливают связь со своей стаей и не хотят официально регистрировать членов. Так что, пока у вас есть альфа, подписывающий документы, вам на самом деле не нужен регистрационный номер стаи. — Погоди, серьёзно? — Бомгю выпрямился, явно обнадёженный, вероятно, думая о своих холстах. — Ага. Нам просто нужен альфа, готовый, эм, солгать в форме. — Но… Ёнджун же присоединится к нашей стае, правда? — Кай посмотрел на своего вожака, и на его лице появилось сложное выражение. Бомгю и Тэхён выглядели похоже озадаченными. Ёнджун молчал, пытаясь дышать нормально и не как человек, который разваливается на части от мысли, что эти трое щенков, возможно, не против его принять. Но последнее слово было за Субином. Эхо рычания омеги «Это не твоя стая» звучало у него в голове. Субин прикусил губу, посмотрел на Ёнджуна внимательным взглядом, а затем перевёл внимание на свою стаю. Он сел, подтолкнув Кая на скрипящий стул рядом с собой, взял бету за руку и повернулся лицом ко всем троим своим членам. — Прежде всего, я бы никогда не принял такого решения, не обсудив его с вами, ребята. Мы решаем всё как семья, хорошо? Ёнджун оказывает нам огромную услугу, предлагая подписать документы за нас, но он… он не будет жить с нами в квартире. — Рот Субина исказила гримаса, словно он сдерживал особенно сильную эмоцию. — Или присоединяться к нашей стае. Ёнджун прочистил горло, чувствуя, как внимание снова переключилось на него. — Я, эм, просто скажу им, что хочу сохранить свою отдельную комнату в общежитии, чтобы было тихое место для учёбы, вроде как у Намджуна. Это не должно стать проблемой. Все кивнули, приняв это достаточно легко, хотя прежние хмурые выражения Тэхёна и Бомгю никуда не делись. Ёнджуна ужасала мысль, что они смотрят на него с жалостью. Он собрался с силами, похоронил своё разбитое сердце и сосредоточился на настоящем. — Единственное, что может вызвать у них подозрения, — это если я всё ещё буду пахнуть одиноким альфой, когда пойду подавать заявку. Так что я думаю, может быть, вам, ребята, придётся… — его голос замер, он не был уверен, как сформулировать следующую мысль, чтобы не прозвучать как отчаянный альфа. — Нам нужно будет начать метить тебя своим запахом, — заключил Субин, с облегчением выдохнув. — Ничего экстремального, — омега сузил глаза на Хюнин Кая, который невинно моргнул в ответ. — …Но достаточно, чтобы наши запахи смешались с его. Если мы будем продолжать это в течение следующих нескольких месяцев и, эм, проведём более тщательную маркировку запахом перед подачей заявки, этого должно быть достаточно, чтобы скрыть запах одинокого альфы. Слова «тщательная маркировка запахом», слетевшие с губ Субина, было достаточно, чтобы на мгновение отвлечь Ёнджуна от сердечной боли. Он почувствовал, как его пахучие железы начали набухать от одной лишь мысли о том, что мягкий, целовабельный нос Субина или, о боже, его рот окажутся где угодно на его коже, — и он снова был благодарен, что под толстовкой на нём была плотная водолазка. — Я знаю, мой запах не идеален, — начал Ёнджун, вновь сосредотачиваясь. Он поклялся, что вдруг почувствовал, как его химический запах просачивается в комнату, щипля нос. — Я обещаю, что не буду метить вас в ответ и буду держать руки при себе. Только мне нужно… — Время обнимашек!! Всё, что смог уловить Ёнджун, — это скрежет стула о пол, а затем его внезапно обхватили в восторженных объятиях сзади, руки Хюнин Кая обвились вокруг него, а его щека терлась о волосы альфы. Тэхён рассмеялся, с нежностью наблюдая за своим лучшим другом. — Извини, но, возможно, тебе не удастся от нас сбежать. Я почти уверен, что это самая тактильная стая, которую ты когда-либо встречал. — И, может быть, это потому, что я бета, но для меня ты пахнешь просто лимонами. — Бомгю схватил Ёнджуна за запястье, поднёс его к носу и втянул воздух. Его ноздри сразу же раздулись, и дёрнулся глаз, но он доблестно не отпускал. — Ладно, возможно, лимон, которого в какой-то момент, типа, ударило током. — Он пожал плечами. — Ничего, чего нельзя было бы исправить небольшой маркировкой запахом. Но я не буду обниматься с роботом, так что тебе лучше обнимать нас в ответ! — предупредил Бомгю. Субин прочистил горло через стол, безмолвно общаясь с шатеном. Бета закатил глаза, пробормотав: — …Но только если ты захочешь. Боль от предыдущего момента начала утихать от ощущения лёгкого принятия со стороны Кая и Бомгю. Ёнджун мягко сжал руки Кая на себе, с облегчением ответив на объятия. Может быть, он и не сможет быть в их стае, но если они не будут против иногда обнимать его вот так, если они не будут против смягчать своим запахом его… Может быть, этого будет достаточно. Он выдохнул, улыбаясь компании. — Я хочу. Я, эм, сам довольно тактильный. Он взглянул на Субина, который наблюдал за ним и Хюнин Каем с нечитаемым выражением. Но тот быстро отвёл взгляд, вставая и потягиваясь. — Теперь, когда это решено… Бомгю, ты закончил своё эссе? Бета приподнял бровь. — А ты своё закончил? Субин надулся, пробормотав: — Ещё нет. Тэхён хихикнул, глядя на них двоих. — Значит, вам, ребята, придётся пропустить вечер кино. — Он повернулся к Ёнджуну, жестом приглашая в гостиную. — Хочешь посмотреть со мной и Хюнином? Сегодня вечер марвел. Ёнджун кивнул, у него слегка перехватило дыхание от того, как сильно ему хотелось смотреть фильмы с этими двумя. Как сильно ему просто хотелось быть окружённым всеми четырьмя как можно дольше. Хюнин Кай взвизгнул от восторга, подхватил его и повёл в гостиную. Субин остановил их, прежде чем они успели уйти далеко, положив руку на руку Ёнджуна. Бета поныл, но в конце концов оставил их одних после безмолвных переглядок со своим вожаком и вышел с кухни напоследок хмыкнув и бросив многозначительный взгляд. Субин медленно вдохнул. — Возможно, я не увижу тебя перед тем, как ты уйдёшь, так что… Я просто хотел попрощаться. И сказать, что наши стайные ужины обычно не такие хаотичные. — Он замолчал, нахмурившись. — Ладно, возможно, это неправда. Ёнджун рассмеялся, застенчиво засунув руки в карманы. — Думаю, в этот раз в основном я виноват в хаосе, вывалив свою идею насчёт жилья как гром среди ясного неба. — Я рад, что ты это сделал. Это хорошая идея. Они какое-то время молча смотрели друг на друга. Ёнджун, пожалуй, мог бы смотреть на Субина вечно, но было странно, что Субин смотрит в ответ. В конце концов блондин прервал зрительный контакт, откинув чёлку от глаз. — Ну, эм… приятного просмотра. Тэхён может расплакаться, если будешь смотреть «Первого мстителя». Просто не привлекай к этому внимания. — Понял, — сказал Ёнджун, пародийно отдавая ему честь. — Удачи с сочинением, — добавил он, направляясь обратно в гостиную. Он остановился, вспомнив, что так и не поблагодарил омегу за то, что тот пустил его в свой дом. — Спасибо за ужин. И, эм… за всё остальное. Он ушёл, стараясь не чувствовать, будто убегает от чего-то.

—————————

Тэхён действительно немного плакал во время «Первого мстителя», а потом рыдал ещё сильнее, когда они начали смотреть «Первого мстителя: Другая война». Ёнджун никогда не считал эти фильмы особенно эмоциональными, но предположил, что Стив Роджерс был важной фигурой для эмансипации омег, а может, просто был персонажем, с которым Тэхён мог себя ассоциировать. Ёнджун почувствовал, как в нём шевельнулся альфа, когда он непроизвольно начал издавать низкие, урчащие звуки, предназначенные для утешения расстроенных членов стаи. И Кай, и Тэхён встрепенулись от этого звука, резко повернув головы в сторону Ёнджуна. — Ты что, мурлычешь? — спросил Кай, наклоняясь через Тэхёна, чтобы лучше слышать. — Это не мурлыканье, — возразил он, хотя технически это было именно оно. Альфы обычно предпочитали называть это — гудением. — Это должно успокаивать, — проворчал Ёнджун, чувствуя себя слегка отвергнутым парой одинаковых умилённых взглядов двух младших. Но он подумал, что если твоим обычным источником утешения был Чхве Субин, излучающий его, словно тёплое одеяло в дождливое воскресенье, то странное ворчание какого-то одинокого альфы вряд ли что-то изменит. Он поёжился и откашлялся, пытаясь заставить звук прекратиться, слегка смущённый тем, что его инстинкты вообще так проявились. В конце концов, это не его стая. Тэхёну не нужен был альфа, чтобы успокоить его. Рядом с ним Тэхён передёрнулся так же неловко, вытирая глаза, пока из динамиков телевизора доносились взрывы. Уставившись в экран, он пробормотал: — Прости. Мы в детстве мало слышали гудения. Честно говоря, я вроде как думал, что это миф. Ёнджун замер от этих слов, и его грудь сжалась от тревоги. Отец Ёнджуна постоянно гудел для него: из-за разбитых коленок или ночью, когда он просто не мог заснуть. То же делал и альфа его стаи, да и вообще любые старшие альфы в его стае. Когда он стал старше, это случалось реже. Но щенков часто убаюкивали гудением и напевами, или… Или так должно было быть. Так кто же, чёрт возьми, был их прежним альфой стаи? Родная мать Субина, и при этом Хюнин и Тэхён никогда не слышали, чтобы она гудела? А если Тэхён присоединился к их стае в девять лет, то где же, спрашивается, был его родной альфа? — Ты можешь продолжать. Если… если хочешь, — пробормотал Тэхён, не отрывая взгляда от фильма. На данный момент Ёнджун не был уверен, что сможет остановиться, даже если захочет, его альфу внезапно переполнила потребность утешать, защищать и беззастенчиво разорвать в клочья того, кто воспитал их всех так холодно. Ёнджун задумался, не была ли это одна из причин, по которой Субин всегда ходил, словно держит в руках маленькое птичье гнездо, одна из тех тайн, что заставляли его смотреть на мир так настороженно. Он успокоил себя, сосредоточившись на том, чтобы выровнять своё гудение, чтобы оно совпадало с медленным, ровным ритмом дыхания. Он старался не смотреть на Тэхёна, давая омеге время осмыслить происходящее. Хюнин Кай, казалось, уже привык, счастливо уткнувшись в диван. В конце концов, несмотря на экшен-сцены, доносившиеся из динамиков телевизора, Ёнджун почувствовал, как его веки начинают смыкаться. Он тряхнул головой, напоминая себе, что ему ещё предстоит пешком возвращаться в своё общежитие. На улице, наверное, уже мороз, так что по крайней мере прогулка не даст ему уснуть. Он мягко толкнул Тэхёна, который в какой-то момент прилёг, положив голову на плечо Ёнджуна, выглядя мягким, сонным и невероятно юным. Он тряхнул Тэхёна чуть сильнее. Омега заворчал, медленно поднимаясь. Он выглядел слегка смущённым тем, что уснул, избегая взгляда альфы. — Прости, — сказал он виновато. — Не беспокойся. Я собираюсь домой, ты сможешь проводить Кая в его комнату? Тэхён повернулся к той стороне дивана, где Кай свернулся калачиком у подлокотника, потихоньку посапывая. Омега закатил глаза и шлёпнул своего сотоварища по стае. — Он на самом деле не спит. Он просто хочет, чтобы ты его понёс. Хюнин Кай хныкнул, сел и обиженно уставился на Тэхёна. — Разрушитель надежд, — пробурчал он. Ёнджун рассмеялся. — Ты же выше шести футов. Не думаю, что я смог бы тебя понести, даже если бы захотел. — Субин часто носил его на руках, когда они были щенками, — объяснил Тэхён. — Это его избаловало. Хюнин Кай зевнул, бросив на них обоих сердитый взгляд, прежде чем поплестись обратно в свою комнату. — Спокойной ночи, Ёнджун, — тихо пробормотал он, остановившись, чтобы провести запястьем по ключице Ёнджуна, пометив его запахом, будто это уже было привычкой. — Пока, — откликнулся Ёнджун, уже безнадёжно привязанный к тому, кого встретил всего несколько часов назад. Он попрощался и с Тэхёном, пока тот провожал его до двери, натягивая куртку и рюкзак. — Спасибо, что пригласил меня, — тихо сказал Ёнджун. — Не думаю, что ты представлял, на что соглашаешься, но… Тэхён пожал плечами. — Я думал, ты хорошо впишешься в нашу стаю. Оказалось, я был прав даже больше, чем думал. Помощь нам с общежитием… Ты хороший человек, Ёнджун. — Его улыбка стала слегка насмешливой. — И я думаю, Субин тоже это видит. Ёнджун простонал, открывая дверь в надежде, что воздух остудит его внезапно вспыхнувшие щёки. Его встретил вид настоящего ледяного ливня, хлещущего стеной. Ёнджун потянулся к спине своей куртки, пытаясь нащупать капюшон, которого, как он знал, там не было. Чёрт. Тэхён быстро втащил Ёнджуна обратно и закрыл дверь. — Я пойду за Субином.

—————————

Ёнджун не был уверен, что Субин мог сделать с ливнем, но всё равно терпеливо ждал в гостиной, проверяя в приложении, не должен ли шторм скоро закончиться. Как оказалось нет. Из коридора донёсся голос Субина, уговаривавшего Тэхёна идти спать. — Мы что-нибудь придумаем, просто иди спать. Младший омега, должно быть, уступил, потому что Субин вошёл один, сонно протирая глаза. Но он всё равно улыбнулся, увидев Ёнджуна, будто был рад решить проблему для отчаянно неподготовленного альфы посреди ночи. Ёнджун беспомощно улыбнулся в ответ. — Если бы я мог просто одолжить зонт, думаю, я бы добрался домой. Идти недолго. — Это двадцать минут, — нахмурился Субин. Он взглянул сквозь жалюзи на дождь и содрогнулся. — И там холодрыга. Ты отморозишь себе всё. Или утонешь. — Я правда не утону, — запротестовал Ёнджун. — У меня кровь горячая, и я буду держать руки в карманах… — У тебя нет перчаток?! — Субин выглядел потрясённым. — У меня есть карманы, — повторил Ёнджун. Субин уставился на него, разрываясь между раздражением и беспокойством. — Хорошо, тогда ты остаёшься здесь на ночь. — Что? — Во сколько у тебя первая пара завтра? — Эм, в 10 утра. Но Субин, я не могу… — Отлично. У Бомгю пара в 9:30, ты можешь пойти с ним, и он оставит тебя у общежития. Я принесу тебе одеяла. — Он повернулся, чтобы уйти обратно в коридор, оставив Ёнджуна с разинутым ртом. Он никогда раньше не спал в логове чужой стаи, ни один альфа стаи не доверил бы ему находиться рядом со спящими членами своей стаи. И хотя меньше всего ему хотелось идти сквозь ливень, чтобы в итоге заснуть в холодной, пустой комнате общежития — комнате, которая воняла лимонами и хлоркой, как бы он ни старался её проветрить, — он не мог продолжать так пользоваться добротой Субина. Потому что через несколько месяцев, когда он и его стая будут уютно устроены в своей новой квартире, а Ёнджун снова останется один, ему будет ещё больнее осознавать, чего именно он лишился. Ёнджун рухнул на диван, уткнувшись лицом в ладони. Субин в конце концов вернулся, заваленный одеялами и подушками. Он аккуратно сложил их рядом с Ёнджуном и присел на корточки перед диваном. — Всё это чистое, — мягко сказал он, указывая на груду. — Единственное, что может пахнуть, — это подушка. — Он прикусил губу, слегка смущённый. — У меня не было запасной, так что тебе придётся воспользоваться одной из моих. Надеюсь, это нормально. «Нормально» — не то слово, которым он мог бы описать доступ к запаху Субина на всю ночь, но он всё равно кивнул омеге. Ой, погодите, он же собирался протестовать против всего этого. — Субин, пожалуйста, просто позволь мне пойти пешком домой. Со мной всё будет в порядке. Омега вздохнул, устало потирая виски. — Ты не хочешь меня стеснять, верно? Ёнджун кивнул. — Что ж, я сейчас вымотан. И если мы продолжим спорить об этом, станет только хуже. Так что лучшее, что ты можешь для меня сделать, — это заткнуться и пойти спать. Пожалуйста. Ёнджун собрался было ответить, но затем прекрасная рука закрыла ему рот, и он замолчал. — Ёнджун, я умоляю тебя. И что ж, Ёнджун никогда не утверждал, что он силён. Уткнувшись позже той ночью в сладко пахнущую подушку, одетый в спортивные штаны Бомгю и согретый под мягким одеялом, Ёнджун решил, что, возможно, грядущая боль того стоит, если хоть одну ночь ему не придётся засыпать в одиночестве. — У-у-у! Ёнджун моргнул, разлепляя глаза, и уставился затуманенным взглядом на мелькающие цвета телеэкрана. Он едва успел осознать, что слышит заглавную песню из «Утиных историй», как его внимание полностью захватило другое обстоятельство: он не мог пошевелить ногами. Он вздрогнул, сердце заколотилось, когда он приподнялся на локтях. Бомгю был завёрнут в толстый плед, его каштановые волосы торчали во все стороны, а очки съехали набок — видимо, их наспех водрузили на лицо в полусне. Он уютно устроился на диване, совершенно не смущаясь того, что под ним оказалась пара чужих ног. — Доброе утро! — бодро пропел он, поворачиваясь к Ёнджуну и встречая его изумлённый взгляд. — Давно ты тут сидишь? — Эм, минут двадцать? Ты проспал первую серию. Но ничего, они всегда показывают по две подр- — Ёнджун напряг мышцы ног, приподняв с себя бету и отправив парня в свёрнутом клубке прямиком к журнальному столику. Бомгю вскрикнул, успев перевернуться так, что основную нагрузку принял на себя плед, и грузно шлёпнулся на пол. Он потирал ушибленную задницу, надувшись. — Альфы по утрам такие территориальные засранцы, — пожаловался он. — Я не… Нельзя же просто садиться на людей, ты в хлеву рос? — В приюте, вообще-то, — фыркнул Бомгю, закутываясь в плед плотнее и придвигаясь к переднему краю дивана. — Волшебное место, где меня научили ценности права первенства. И я застолбил эту сторону дивана на каждую среду с шести до восьми утра. Ёнджун замедлился, взглянув на бету. За все их ночные разговоры в кафе детство Бомгю ни разу не всплывало. Лишь вчера Ёнджун начал понимать почему. — Тэхён что-то об этом упоминал. Не про право первенства, а про… приют. Я всего два года как без стаи, не могу представить, каково это — расти так. — Эх, — пожал плечами Бомгю, не отрывая взгляда от экрана. — Не так уж и плохо было. Меня усыновили в четырнадцать. Мои отцы — оба альфы, им пришлось пройти через ад, чтобы получить меня. Но в приюте в конце концов так со мной устали, что отпустили, и у меня наконец появилась стая. Крошечная, неофициальная — но это уже было что-то. А потом я встретил Субина. Он взглянул на Ёнджуна, прикусывая губу. — Быть одиноким бетой куда проще. Один из моих отцов долгое время был одиноким альфой, и он рассказывал, как это отстойно. Только на вас, парней, вешают этот ярлык. Омеги без стаи считаются просто товаром, а беты… Ну. Могло быть и хуже. Ёнджун кивнул, понимая достаточно, чтобы не давить. В конце концов он снова опустил голову, позволяя Бомгю вернуться к своему мультику. Подушка всё ещё пахла Субином. Он уткнулся носом чуть глубже, вдыхая полной грудью. Сердце всё ещё бешено колотилось после резкого пробуждения, но он чувствовал, как успокаивается, вбирая больше этого запаха. Каждый раз, когда он чувствовал его, оттенки казались иными. Иногда это был просто чистый запах тоста с маслом, но потом он становился острее. Сегодня он почти ощущал вкус тёплого хлеба с патокой, когда аромат заполнял его ноздри, заставляя рот наполняться слюной. Время снова замедлилось. Ёнджун совершенно забыл о Бомгю и телевизоре, когда его веки снова сомкнулись, и он продолжил тереться о подушку в каком-то полубреду. Смутно он осознал, что начал метить подушку, прижимаясь к ней железами. Но прежде, чем он успел остановить себя, он снова погрузился в сон.

—————————

Его грубо вырвали из сна: Тэхён выдернул подушку из-под головы. Он держал её на вытянутой руке, а другой зажимал себе нос, как персонаж мультфильма, удерживающий грязный подгузник. — Ой, фу. — Ёнджун мог бы почти обидеться на тон омеги, если бы не был слишком занят желанием провалиться сквозь пол. С того места, где Тэхён держал подушку, Ёнджун видел влажные следы, оставленные его пахучими железами (и, вероятно, слюной тоже). Этого ему никогда не простят. — Уф. Ты её всю пометил! — Затем Тэхён повернулся к Бомгю, который приготовил себе миску хлопьев и всё ещё смотрел с пола свой мультик. — Почему ты не разбудил его? Бомгю пожал плечами, бросив на предмет раздора беглый взгляд, прежде чем снова обратиться к телевизору. — Если Ёнджун предпочитает обниматься с подушкой, а не смотреть качественные детские передачи, это его дело, — ответил он совершенно безучастно. Также весьма вероятно, что он этого даже не заметил, учитывая, что его бета-нос куда менее чувствителен к феромонам. Тэхён цыкнул, развернулся и швырнул подушку в сторону прачечной. Он был так сосредоточен на том, чтобы убрать её от себя, что не заметил входящего Субина, пока не стало слишком поздно: подушка покинула руки Тэхёна и направилась прямиком к сонному вожаку стаи. Субин легко поймал подушку, хмурясь на своего товарища по стае. — Сколько раз я говорил, что нельзя швырять… — Казалось, он заметил выражения ужаса на всех лицах, его ноздри дрогнули, когда запах подушки наконец достиг его. Подушки, которую он так любезно одолжил ему прошлой ночью, и которую Ёнджун умудрился, по сути, пометить, как настоящая собака. Субин выронил её с испуганным вскриком, отшвырнул ногой в сторону комнаты, а его лицо залилось румянцем. Ёнджун вскочил с дивана, его лицо, вероятно, соответствовало по красноте лицу Субина. — Боже мой, мне так жаль. Я спал, и я не нарочно, честно. — Он склонил голову, готовясь к неизбежной тираде о том, как альфы вечно пытаются всё застолбить, или, возможно, к немедленному выдворению из дома. Субин расхохотался. Его лицо всё ещё было ярко-красным, но теперь его украшали самые милые в мире ямочки. Он помахал рукой перед собой, другой придерживая живот. — Ты бы видел своё лицо сейчас, — рассмеялся Субин. Ёнджун моргнул, сбитый с толку. — Ты… не злишься? Субин покачал головой, протянув руку, чтобы похлопать Ёнджуна по плечу. — Я предполагал, что ты немного пометишь её — это совершенно нормально. — Он достал маленький аэрозольный баллончик из мягкого худи, в котором был одет. — Я как раз собирался распылить немного блокатора запаха, пока щенки не проснулись… но забыл про одержимость Бомгю «Утиными историями». Он закатил глаза на своего бету, который в ответ только моргнул на него. Тэхён подошёл и выхватил баллончик из рук Субина, немедленно начав обрабатывать диван. Ёнджун хотел предложить сделать это самому, но был ещё слишком подавлен, чтобы строить полные предложения. Кроме того, Тэхён, казалось, получал от действия удовольствие, с радостью вдыхая чистый воздух, пока методично покрывал каждый сантиметр ткани. Ёнджуну невольно вспомнился прошлый вечер, и он понял, что Тэхён не пытался его обнюхать. Как омега, он, вероятно, куда больше раздражался от резкого запаха Ёнджуна, чем Бомгю и Хюнин Кай. Субин посмотрел то на него, то на Тэхёна, а потом мягко жестом пригласил Ёнджуна последовать за ним на кухню. — Надеюсь, ты не обижаешься на Тэхёна, эм… — Субин запнулся, подбирая слова, и начал жестами изображать страстное использование Тэхёном блокатора. — О, — Ёнджун попытался отшутиться, почесав затылок. — Я не обижаюсь. Как я говорил вчера вечером, я знаю, что мой запах не из приятных. Беты, очевидно, могут его терпеть, но я знаю, что вам двоим с ним тяжелее. Это была одна из причин, почему он волновался, что Тэхёна заставят обнюхивать его в течение следующих месяцев. Омега в библиотеке всегда быстро отходил от альф с сильными феромонами, с каким-то тошнотворным выражением лица. Ёнджун изначально думал, что это немного наиграно, пока однажды за столик напротив них не сел альфа в ранней стадии гона. Тэхён побледнел так, что лоб стал горячим, когда Ёнджун к нему прикоснулся. Он убежал в уборную, пока Ёнджуну в конце концов удалось спровадить того альфу. — У него… есть травма, — осторожно начал Субин. — Дело не в твоём запахе конкретно — дело в чём угодно, что пахнет альфой. — Что снова напомнило Ёнджуну про брошенную подушку в коридоре, лежащую там и вещающую на весь мир, что Ёнджун, по крайней мере подсознательно, привлекает омегу и жаждет покрыть его своим запахом. — Я… Я правда сильно сожалею о подушке. Я куплю тебе новую, — продолжил Ёнджун. Субин покачал головой, краска вернулась на щёки. — Тебе правда не стоит. Я постираю её. Я, эм, наверное, должен был дать тебе одну из подушек Бомгю или Кая. — Да, это… наверное, было бы лучше. — Честно говоря, ты держишь дистанцию в классе и говорил, что не хочешь стаю, поэтому я думал… — Субин опустил голову, беспорядочные прядки упали на лицо. Ёнджуну отчаянно захотелось поправить их. — Я думал, мой запах на тебя не так уж влияет. Руки Ёнджуна скользнули по обесцвеченным прядям, отводя их к ушам омеги, чтобы лучше видеть его румянец. Он не был уверен, какое отношение нежелание иметь свою собственную стаю относится к этому, но он был больше сосредоточен на нелепом предположении Субина. Не влияет. Хах. — Я держу дистанцию, потому что уважаю тебя, — осторожно сказал он. — Но поверь, я не «не подвержен влиянию». Подушка, эм, должна это ясно демонстрировать. Он отстранился, наблюдая, как омега моргает в ответ, выглядя немного ошеломлённым. — Мы поняли друг друга? — переспросил он. — Ага, — отозвался Субин. — Эй, голубки! — Хюнин Кай стоял в дверном проёме кухни, держа плюшевую игрушку и всё ещё выглядя помятым от сна. — Вы планируете наконец приготовить завтрак, или вы дальше будете превращать кухню в ваше любовное гнёздышко? Субин выглядел так, будто собирался причинить своему бете телесные повреждения, поэтому Ёнджун быстро вмешался. — Вы, ребята, любите блинчики? Я готовлю отличные блинчики. Глаза Хюнин Кая загорелись. — Мы обожаем блинчики.

—————————

Бомгю проводил Ёнджуна в его общежитие позже утром, оставив его с радостным коротким объятием и ласковым потиранием носа о плечо. Ёнджун обнял его в ответ, взъерошив волосы беты. Он прямо тогда и там решил просто впитывать эту ласку, пока она есть. Неизбежное разбитое сердце было проблемой для его будущего «я». Следующие несколько недель он проводил всё больше и больше времени в логове Субина. Они с Тэхёном перенесли свои занятия репетиторством из библиотеки в гостиную стаи, что было удобнее для них обоих. Постепенно это превратилось в групповые учебные сессии: Бомгю рисовал на диване, а Хюнин Кай работал над музыкальными аранжировками, растянувшись на одеяле на полу с MIDI-клавиатурой рядом. Субин присоединялся к ним, тихо работая над своими заданиями. Ёнджун узнал, что Субин не просто увлечён гендерными исследованиями, но на самом деле получает по ним дополнительную специализацию, а основная у него — психология. Что объясняло, почему он порой звучал немного слишком похоже на первого терапевта Ёнджуна. Временами он прерывал группу странными маленькими экспериментами, как, например, тот раз, когда он периодически показывал Ёнджуну красный лист бумаги, пока альфа наконец не отложил учебник, измученный. (— Субин. Что ты делаешь? — По шкале от одного до десяти, насколько ты зол прямо сейчас? — Наверное, на два. — Ты испытываешь чувство агрессии ко мне? — Что? Нет. Раздражение, может быть. — Интересно. Говорят, показ красного цвета должен провоцировать у альф реакцию ярости. — А. Ну, Гррр, наверное? — Не волнуйся — я знал, что это бред. Можешь дальше заниматься своими делами.)

—————————

Помимо совместных занятий, Ёнджун часто появлялся на ужинах у стаи. После успеха его блинчиков в то первое утро, стая постоянно упрашивала его помочь с готовкой. Оказалось, что в их доме никто особо не силён в кулинарии, кроме Тэхёна, который отказывался постоянно быть тем, кто готовит, — по принципиальным соображениям. Так что стая стала зависеть от рамёна и доставки еды, чтобы компенсировать «выходные» дни Тэхёна, что начинало играть злую шутку с их пищеварением. Теперь Ёнджун выполнял обязанности шефа как минимум дважды в неделю, и его это нисколько не беспокоило. Возможность так заботиться о стае давала ему такое чувство удовлетворения, что после этого он почти всегда мог крепко спать всю ночь, даже оставаясь один в своём общежитии. Он направлялся в их дом, вооружённый продуктами, которые нужны были для приличного пибимпапа, когда его инстинкты альфы начали сходить с ума. Он замер на улице, поставив покупки на землю, чтобы прижать ладонь к внезапно участившемуся сердцу. Он пытался дышать глубже, опасаясь, что с ним случился неожиданный приступ паники. Он огляделся, проверяя, не угрожает ли ему что-то, чего он не заметил. Он шёл через район баров, но было ещё достаточно рано, и на улицах было мало людей. Единственное, что он заметил, — это потрёпанная машина, припаркованная на улице впереди, но она стояла там уже какое-то время. Всё же он был настороже, когда поднял сумку с продуктами и снова пошёл, держась как можно дальше от проезжей части. Это мало помогло, потому что в тот момент, когда он поравнялся с машиной, её окно опустилось, открыв лицо, от которого у него сразу же свело челюсти. — Чхве Ёнджун? — прозвучал хриплый, протяжный голос Джейкоба. Самой отвратительной личности, которую вы могли найти в их университете. Ёнджун уставился вперёд, раздумывая, не попытаться ли ему убежать. Но если его будут преследовать, он приведёт этого ублюдка прямо к дому Субина, и мысль об этом заставила его альфу взреветь внутри. Он снова поставил сумку на землю, повернувшись к Джейкобу с новой волной решимости. — Да, это я. Чем могу помочь? Джейкоб вышел из машины, с диким рыком захлопнув дверь. — Держись подальше от моей омеги, сволочь. — Знаешь, если бы мне давали доллар каждый раз, когда один из вас придурков говорит мне это… — Ёнджун сделал вид, что скучает, прислонившись к кирпичной стене позади себя и вздохнув. Он давно усвоил, что единственный способ переиграть таких альф — давать им как можно меньше эмоциональной реакции. Если он встретится взглядом или просто повысит голос — альфа воспримет это как вызов и нападёт. Проявление любого страха приведёт к тому же результату. А Джейкоб уже выглядел наполовину одичавшим, с оскаленными зубами и вздувшимися венами на руках. — Я слышал, чем ты занимаешься. Подсовываешь ей подарки для ухаживаний на занятиях — как будто она когда-нибудь поведётся на какого-то изнеженного, бесхребетного одиночку вроде тебя. Ёнджун спрятал сжатые кулаки за спину, заставляя лицо сохранять нейтральность. — То, что ты называешь «подарками для ухаживания», я называю едой. И если бы ты не заставлял её морить себя голодом, мне бы не пришлось вмешиваться. Джейкоб фыркнул. — Морить голодом? Да брось, ты же её видел. Я просто слежу, чтобы она не переедала… — С помощью команды альфы? — Она сама меня попросила. — Это наглая ложь, и ты это прекрасно знаешь! Контроль Ёнджуна лопнул, когда он вспомнил лицо Синтии, искажённое мукой от попытки проглотить протеиновый батончик вопреки команде своего альфы. К счастью, она была уже настолько слаба от недоедания, что команда отошла на второй план перед потребностью её тела в пище. Альфа издал рык, теперь опасно близко подойдя к Ёнджуну, отчего у того вскипела кровь. — Что я делаю со своими омегами — моё дело. Просто, потому что ты слишком слаб, чтобы самому захапать к себе какую-нибудь сучку… Кулак Ёнджуна полетел вперёд прежде, чем он успел остановить себя. К сожалению, удар так и не достиг цели. Вместо этого его запястье было схвачено и вывернуто так, что по руке пробежала острая боль. Джейкоб завёл руку Ёнджуна за спину, заставляя того идти дальше в переулок, подальше от посторонних глаз. Он прижал меньшего альфу к стене, грубо ухватив за волосы и проведя его лицом по кирпичу. Ёнджун почувствовал, как его щека начала гореть от трения и неприятного ощущения рассекаемой кожи. — Подчинись, чёртов одиночка, — прорычал Джейкоб. И, честно говоря, обычно на этом моменте Ёнджун сдавался. В первый год обучения в колледже он изо всех сил пытался давать отпор таким нападкам, но это всегда заканчивалось травмой, которая не давала ему ходить на танцевальные занятия. И если выбирать между танцами и сохранением гордости альфы… что ж, танцы побеждали каждый раз. Но за последние несколько недель внутри Ёнджуна что-то отстроилось заново. Тот резервуар праведного гнева, что был у него раньше по отношению к альфам, злоупотреблявшим своим статусом, к традиционалистским болванам, к навязыванию нежеланных ролей — вся эта страсть наконец вернулась и бушевала внутри него. Потому что пусть Ёнджун выйдет из этой ситуации с парой сломанных костей (а может, и хуже), но ни за что он не покорится этому жалкому подобию альфы. Свободной рукой он ударил локтем в живот Джейкоба и вырвался из его хватки, почувствовав, как она ослабла. Он развернулся, подняв кулаки в защитной стойке. Единственные приёмы борьбы, которые он знал, были почерпнуты из его частых стычек с альфами и одного семестра сценического боя, который он взял, когда подумывал о второстепенной специализации в театре. Не самый идеальный арсенал. — Послушай, — начал Ёнджун, решив, что можно хотя бы попытаться успокоить Джейкоба, даже если шансы на успех были практически нулевые. Альфа махнул на него рукой, Ёнджун уклонился. — Эй, послушай. Тебе не обязательно со мной драться. Просто перестань, чёрт возьми, пользоваться командой альфы как придурок, и у нас не будет проблем, окей? Это, конечно, была ложь. Несколько дней назад Ёнджун отвёл Синтию в службу безопасности кампуса, чтобы заявить о её абьюзивном альфе во главе стаи, и хоть процесс шёл медленно, Ёнджун надеялся, что в итоге Джейкоба заставят юридически отозвать все притязания на неё. После заявления Синтия собрала вещи и уехала к своей родной стае, сказав Джейкобу, что она уехала по семейным делам. Джейкоб явно не догадывался, что Синтия официально отделяется от его стаи, и Ёнджун не собирался быть тем, кто ему это сообщит. Его и так сейчас изобьют просто за то, что он дал Синтии еду. Одному богу известно, как быстро альфа перейдёт к убийству, если узнает, что она уходит от него. Джейкоб бросился к талии Ёнджуна, повалив его на землю. Ёнджуну удалось поднять руки и прикрыть шею, инстинктивно защищая свои пахучие железы от разрыва. Лицо Джейкоба было близко, клыки поблёскивали, пока он прижимал Ёнджуна к грязному асфальту. Нос альфы стаи дёрнулся, и он засмеялся. — О, что это? Неужели высокомерный волк одиночка всё-таки нашёл себе сучку? Небольшое отступление о ярости: она была у всех альф, тлея под поверхностью. Узы стаи должны были смягчать её, держать в спящем состоянии, гарантируя, что ты никогда не пересечёшь тонкую грань между яростью и одичанием. Но жизнь умела сдирать кожу, стачивать альф до состояния короткого фитиля. Альфы-одиночки, в глазах общества, были фитилями, которые могли в любой момент сгореть. За исключением одного: большую часть своей жизни Чхве Ёнджуна любили. Его всё ещё любила стая на другом конце света, но вечно присутствующая в мягких слоях ткани, укрывающих его самые дикие инстинкты. Мягкий альфа. Конечно, он был таким. Потому что в тепле своего логова ему никогда не приказывали быть кем-то другим. Большую часть его жизни его ярость казалась практически недосягаемой, погребённой так глубоко. — Хм, но шлюха не позволила тебе заклеймить его? Наверное, не захотел нытика-дворнягу вроде тебя. Может, мне стоит её разыскать, показать, что такое настоящий альфа… И тут внезапно он почувствовал её, пульсацию гнева, пронзившую позвоночник. Ёнджун приподнял бёдра, сбрасывая Джейкоба вперёд. Он обхватил руками торс мужчины, перекатившись так, что теперь он сам прижимал Джейкоба, с рыком заломив запястья альфы над его головой. — Только приблизься к нему, и я уничтожу тебя. А когда я закончу, я буду смотреть, как он добивает то, что от тебя останется. Слова вылетали из него, пока альфа внутри него бушевал. Он вдруг страстно захотел оттащить бесчувственное тело этого человека к логову Субина — бросить его как подарок ухаживания. «Смотри, как хорошо я защитил твою стаю. Видишь, какой я хороший альфа?». За исключением того, что для этого сначала нужно было, чтобы Джейкоб был без сознания, а альфа ещё не выбыл из строя, сильно сопротивляясь хватке Ёнджуна. — Как будто какая-то омега может мне навредить. Парочка команд — и он будет умолять меня, как сучка в теч… И на этом всё. Ёнджун ударил основанием ладони снизу в нос Джейкоба, услышав приятный хруст. Альфа обмяк. Ёнджун откатился от него, вскочил и нанёс солидный пинок в рёбра Джейкоба, надеясь, что этого вместе со сломанным носом хватит, чтобы тот оставался внизу. — Ещё раз заикнись об этой омеге — и я правда убью тебя, — прошипел Ёнджун, впервые почувствовав, что действительно способен на это. Он повернулся, чтобы убежать, но его остановил звук прочищенного горла. Невысокий мужчина с иссиня-чёрными волосами вышел дальше в переулок, держа в руках мусорный мешок и кий для пула. Он приподнял бровь, глядя на Ёнджуна, и угрожающе протянул палку. — Я не побоюсь им воспользоваться. Ёнджун поднял руки над головой, узнав в мужчине Мин Юнги — владельца бара и одного из альф из стаи Намджуна. Он открыл рот, чтобы объясниться, но прежде, чем он успел, чья-то рука обхватила его лодыжку и дёрнула. Он упал лицом на асфальт, едва слыша «О, чёрт», произнесённое Юнги в дверях бара. Он попытался смягчить падение, но слишком поздно понял, что приземлится на запястье, которое Джейкоб уже выкручивал ранее. Ёнджун увидел, как неестественно оно подгибается под его весом, издал крик боли, прежде чем его голова с силой ударилась о землю. (— Эй, парень, давай не отключайся пока. Нам нужно кого-то позвать… У тебя есть стая? — …Что? Я так устал. — Знаю. Но мне нужно связаться с твоим вожаком. — У меня нет вожака. Позвони… позвони Субину. — Субин? Чхве Субин? Ты из его… Ох, Господи Иисусе, он меня убьёт.)