Precious Things

Когда Чхве Субину было семь лет, он спас Хюнин Кая от падения. Пятилетний Хюнин носился вокруг их домика на дереве, играя со своим игрушечным кроликом, когда та упала за перила. Он бросился за ней, ударившись о старые деревянные перила, которые с хрустом надломились под его весом, и полетел вниз, к земле. И, возможно, Субин действительно успел осознать, что маленькое тело Кая сейчас грохнется о землю с высоты восьми футов, а возможно, он просто действовал инстинктивно, но так или иначе Субин промчался через двор быстрее, чем, казалось, могли нести его ноги, и вытянул руки вперёд, чтобы поймать падающего Кая. Когда ребёнок рухнул в его распахнутые объятия, Субин почувствовал тошнотворный щелчок в плече, а его нервная система завизжала о боли. И всё же, когда мама Кая, обезумев, бросилась к ним, лихорадочно проверяя, не пострадал ли кто, Субин промолчал, лишь пожав одним плечом, отмахиваясь от её тревоги. Возможно, всё дело было в том, что он больше беспокоился о маленьком Кае, который уже был его лучшим другом и постоянным спутником. Возможно, всё дело было в его сильной застенчивости, от которой он до сих пор не избавился, и его речи, всё ещё «не соответствовавшей стандартам» для ребёнка его возраста. А возможно, в те шестьдесят секунд, что прошли между падением и тем, как к ним подбежала мама Кая, Субин уже проанализировал ситуацию и сделал выводы. Плечо, издавшее щелчок, скорее всего, означало больницу, а больница означала вожака стаи, его маму, хмурящуюся над белыми как снег конвертами с надписью «СЧЕТ», согнувшуюся над столом с бутылками, от которых её взгляд становился только тяжелее, а голос — острее. Растянутое плечо означало причинение проблем, а его маме и так хватало проблем. Она и так была уже слишком уставшей. Слишком уставшей для него, когда он был старшим, а в стае было ещё трое младших щенков. Трое щенков, двое взрослых (его мама и мама Кая, лучшие подруги, обе потерявшие своих партнёров. Омега-мама Субина умерла, когда ему было два, а отец Кая бросил их) и один Субин. Субин был помощником, который не создаёт проблем. Так что, возможно, именно это и заставило Субина сжать горло, отряхнуть траву с колен и подняться с улыбкой. Поздно той ночью Субин прокрался в гостиную, неуклюжими пальцами вбивая буквы в клавиатуру компьютера: «плечо щелчок?». В итоге в результатах поиска появилось зернистое видео. Он посмотрел его несколько раз, прежде чем прокрасться обратно наверх. Лёжа ничком на кровати, он свесил травмированную руку с края. В руке он зажал самую тяжёлую книгу, какую смог найти, позволив гравитации медленно вправить сустав на место, пока не услышал тихий щелчок, как и говорилось в том видео. Он почувствовал прилив удовлетворения, ликование от того, что решил проблему самостоятельно. И это стало переломным моментом. Взрослея, Субин продолжал быть тем, кто решает проблемы. Маленьким помощником вожака. Он готовил угощения для своих собратьев, проверял, всем ли достаточно тепло зимой, читал сказки на ночь. На прогулках он держал маму за руку, идя по стороне обочины, защищая всех от машин. Когда его тётя появилась из ниоткуда, беременная двойней и пропахшая предательством, Субин видел, как его мама подавила страх, стиснула зубы и помогла, приняв сестру в стаю. Его мама взяла больше смен на работе. Субин научился менять подгузники. Когда Хюнин Кай однажды пришёл домой с рыдающим одноклассником, дрожащим маленьким омегой, который отказывался говорить, где он живёт, именно Субин сумел наконец успокоить мальчика. Он прижал к себе маленького Тэхёна и сказал, что поможет. Он подавил страх, стиснул зубы и помог. Потому что так поступают вожаки. В их доме редко затрагивали тему сабгендеров. Всё, что Субин действительно знал с детства, — это то, что альфы имеют скверную привычку уходить, а те, что остаются, несут на себе тяжёлую ношу. Он взвалил эту ношу на себя, и, наблюдая, как его мама медленно распадается, он в конце концов пришёл к выводу, что, возможно, омеги изначально лучше приспособлены, чтобы её нести. Только в средней школе его «взгляды» начали вызывать раздражение у окружающих. Альфы рычали, когда он слишком часто отвечал на уроках, фыркали, когда он отжимался в спортзале больше них. Это казалось ему столь необъяснимым: как люди могут ожидать, что целая группа людей будет вести себя одним определённым образом. Поэтому он начал читать. Из книг он узнал, что всё пошло наперекосяк очень давно, и исправить это будет титанической задачей, неподъёмной для одного человека. Но несмотря ни на что, Чхве Субин знал, кто он такой. Он знал, для чего предназначен. Он знал это, когда бросился ловить падающего малыша Кая, он знал это, когда держал Тэхёна на руках восемь часов подряд. Чхве Субин был защитником, добытчиком, помощником, и к чёрту тех, кто говорил, что ему не положено быть таким. Он никогда не был никем иным. Ему просто никогда не показывали, как быть другим. В конце концов, они все поступили в старшую школу, и Бомгю ворвался в их жизнь, словно радостный ураган. Как первый, кто по-настоящему влился в их группу, не будучи из их родной стаи, Бомгю стал тем, кто действительно положил начало отделению. Но его тётя стала приходить в себя, заботясь о своих двойняшках лучше, чем в свои двадцать с небольшим. Возможно, рассудил Субин, если он уберёт себя, Кая и Тэхёна с глаз долой… у его мамы появится шанс снова стать хорошим вожаком стаи. Таким, какого заслуживают двойняшки и сёстры Кая. Поэтому он разорвал узы и никогда не оглядывался назад. Даже когда никто не верил, что омега может быть вожаком стаи, даже когда правительство отказывалось признавать его стаю, даже когда его бессонницу усугубляли капли, падающие с протекающего потолка его ветхого логова — Чхве Субин знал, кто он такой, знал, чем пожертвовал ради этого, и знал, что никогда не пожелает иного. Пока он не встретил Чхве Ёнджуна.

—————————

— Эй, эм, кажется, у меня тут один из твоих членов стаи. Субин моргнул, глядя на идентификатор звонящего, и осторожно приложил телефон к уху. — Юнги? — спросил он, недоумевая, зачем он звонит ему в шесть вечера в пятницу. Обычно в это время тот готовил бар к напряжённым выходным, начищал барные стулья и пререкался со своим партнёром. — Слушай, он сильно пострадал — запястье раздроблено и почти наверняка у него сотрясение. Субин почувствовал, как учащается пульс, и помчался в гостиную, чтобы проверить, не сбежал ли кто из его стаи за последние полчаса и не влип ли в неприятности. Он пересчитал головы — все трое на месте. — Юнги… щенки все здесь. О ком ты говоришь? — Что? Он назвал твоё имя. Он альфа, э-э, чёрные волосы, довольно худощавый, чертовски сильный правый хук.. Субин прислонился к ближайшей стене. Три пары глаз тут же устремились на него, полные тревоги. — Это Чхве Ёнджун? — выдохнул Субин, и его кулаки начали сжиматься. — Да, я только что нашёл его удостоверение. Слушай, если он на самом деле не из твоей стаи, я могу вызвать ему скорую или типа того, я просто подумал- — Нет! — крикнул Субин, и его мгновенно окружили трое встревоженных щенков, пытающихся понять, что, чёрт возьми, происходит. — Нет, он… Он из стаи. — Если Ёнджуна отправят в больницу, Субин не сможет добраться до него. Никто не сможет, потому что никто не зарегистрирован как его стая. Он будет один. — Это Ёнджун? — прошептал Хюнин, цепляясь за Бомгю. — Что случилось? — спросил Субин, уже хватая куртку и ключи от дома. Он перевёл телефон на громкую связь, хотя бы потому, что Бомгю выглядел так, словно вот-вот вырвет аппарат из его рук. — Он подрался с каким-то подонком. Это был крупный, полуодичалый мудак, так что я почти уверен, что твой Ёнджун просто защищался. — Ты в баре? — Да. Намджун здесь, и он занят мудаком , пока не приедут копы. Джин и я в подсобке, перевязываем твоего альфу. — Внезапно телефон, должно быть, вырвали у Юнги, и в динамиках раздался голос Сокджина. — Эй! Почему ты не сказал нам, что у тебя появился альфа? Субин, наверное, рассмеялся бы или скривился от смущения, но он был слишком занят тем, чтобы обуздывать бушующего зверя в своей голове. Кто-то причинил вред члену стаи. Или тому, кого Субин втайне считал, надеялся и хотел видеть частью своей стаи, даже если сам альфа, о котором идёт речь, не был заинтересован. — Я буду через десять минут. — Ты что, игнорируешь меня? — Десять минут, — повторил Субин, кладя трубку. Он повернулся к своей стае, которая столпилась вокруг него у входной двери, уже одетая в куртки. — Мы идём с тобой, — твёрдо заявил Бомгю, обходя Субина, чтобы открыть дверь. — Нет. Не идёте. — Субин захлопнул дверь. Запах каждого из них становился всё кислее, пока они беспокойно переминались с ноги на ногу, Тэхён почти лихорадочно потирал плечо. В груди у Субина сжалось. Он быстро собрал их всех в тесные объятия. Глубоко дыша, он зажмурился и сосредоточился, пока вой в голове наконец не стих. — Я знаю, мы все хотим помочь Ёнджуну. Но мне нужно, чтобы вы, ребята, сходили в магазин за льдом и бинтами. Юнги упоминал про сотрясение, так что понадобятся таблетки от мигрени и аспирин. Берите ещё что хотите, думаю, нам всем после этого понадобится мороженое. Он разорвал круг, чтобы обнять каждого по отдельности, склонив голову так, чтобы их пахучие железы соприкасались. — Всё будет хорошо. Я позабочусь о Ёнджуне, точно так же, как забочусь о вас. Бомгю кивнул. Тэхён выглядел растерянным, его большие глаза метались между Субином и дверью. — Тот другой альфа… Субин протянул руку, нежно погладив Тэхёна по волосам. — Эй. Разве я когда-нибудь боялся одичавших придурков? Тэхён выдавил слабую улыбку, покачав головой. — Наверное, нет. — Он замялся, понизив голос. — Но прошло же столько лет с тех пор… Я имею в виду, ты уверен, что всё ещё можешь- — Могу, — твёрдо прервал его Субин, не оставляя места для обсуждения. — Со мной всё будет в порядке, обещаю. Субин нежно сжал затылок омеги и снова двинулся к двери, чтобы открыть её. — Мы всё достанем для Ёнджуна, не волнуйся. — Бомгю погнал двоих других в сторону круглосуточного магазина, и все они прижались друг к другу. Субин позволил себе несколько мгновений понаблюдать за ними, позволив прежней тревоге сгладиться в более тихую, решительную ярость. Кто-то посмел причинить вред одному из первых альф, рядом с которым Тэхён когда-либо чувствовал себя спокойно. Одному из немногих альф, кто терпел поддразнивания Бомгю. Альфе, который встретил цепкость Хюнин Кая робкими, но открытыми объятиями. И единственному альфе, который дал Субину чувство надёжности, о необходимости которого он не подозревал, пока оно не уставилось на него острыми, красивыми глазами. Субин бросился бежать по улице.

—————————

Чёлка Субина прилипла ко лбу. Его лёгкие дрожали и казались совершенно не приспособленными для восьмиминутного спринта, который он только что устроил. Он ненавидел бегать. Ладони у него были влажными, когда он ухватился за ручку двери бара, но он быстро вытер их о куртку, сосредоточившись на том, чтобы как можно скорее добраться до своего раненого альфы. Один из младших членов стаи Намджуна, Чимин, заметил его у входа и проводил через кухню бара к их подсобке для персонала. — Знаю, сейчас не до этого, — быстро прошептал он, — но как только всё закончится, ты расскажешь мне, как тебе удалось заполучить Чхве Ёнджуна, и ты даже не подумал мне сказать. Он протолкнул Субина в дверь подсобки с, как показалось Субину, несколько излишней силой и исчез обратно в сторону бара, прежде чем он успел что-то ответить. Субин тут же учуял горький лимонный запах Ёнджуна, ещё более кислый, чем обычно, щекочущий нос. Темноволосый парень грузно сидел на потрёпанном диване, его лицо было покрыто мелкими царапинами, а одна большая повязка занимала большую часть правой щеки. Его запястье было обмотано чем-то, похожим на порванные барные тряпки, а сверху лежал пакет со льдом. Субин уже стоял над диваном, рыча, прежде чем осознал это. Юнги и Сокджин, сидевшие за старым карточным столиком в центре комнаты, уставились на него широко раскрытыми глазами. Низкорослый альфа тут же поднял руки перед собой. Сокджин приподнял бровь. — Хочу, чтобы ты знал, — медленно начал Юнги, — что он уже был ранен, когда я услышал драку и выбежал на улицу. И он упал слишком быстро, я не успел его подхватить. Клянусь, я сделал всё возможное, чтобы позаботиться о нём потом. Слова едва долетали до сознания Субина. Единственное, о чём он мог думать, — Ранен член его стаи, ранен член его стаи, — и разум его кричал, чтобы он окружил его защитой. Это был тот же инстинктивный порыв, что он ощутил, когда упал Кай. Тот же порыв, что возникал всякий раз, когда его стае угрожала опасность. С рычанием он просунул руки под длинные ноги альфы и поднял его на руки, стараясь не потревожить запястье. Он дал себе мгновение, чтобы прижать угловатое тело Ёнджуна покрепче к себе, успокаиваясь, а затем снова устроился на диване, усадив Ёнджуна боком к себе на колени. Он откинул голову мужчины себе на плечо, чтобы тому было удобнее, и поправил пакет со льдом, чтобы он лучше прикрывал самое сильное вздутие. — Он без сознания с тех пор, как ударился головой? — спросил Субин, несколько раз прокашлявшись, чтобы избавиться от хрипоты. — Если он приходил в себя, нельзя было давать ему снова засыпать, он мог… — Вообще-то, — перебил Сокджин, — это уже несколько устаревший миф. Сейчас медики считают, что если человека как следует осмотрели, то поспать ему можно. Я провёл с ним базовое тестирование, и, хотя сотрясение у него определённо есть, оно не сильное. Я знаю, ваша стая старается избегать больниц. Думаю, он обойдётся и без врача. Верно. Субин вечно забывал, что Сокджин учится в мединституте. Он нежно убрал длинные волосы Ёнджуна за уши и вздохнул. — Ты уверен? Сокджин выпрямился и твёрдо кивнул. — Уверен. Он будет немного в замешательстве, и голова будет сильно болеть… Но с ним всё будет в порядке. Запястье растянуто довольно сильно, и на полное заживление уйдёт несколько недель, но всё будет хорошо, если он не станет его разматывать. Главное не напрягать его неделю, что, в общем, даже кстати, потому что с сотрясением ему всё равно не стоит особо ничего делать. Субин скривился, прекрасно зная, как сильно Ёнджуну это всё не понравится. Взглянув на изувеченное запястье, Субину пришлось сдержать новый приступ рычания. Юнги осторожно посмотрел на него, заметив, куда упал взгляд омеги. — Как я уже говорил, я мало что видел в той драке. Я только видел, как твой альфа сломал тому нос… Субин крепче обхватил его руками. За всё время, что Субин знал Ёнджуна, тот, казалось, был полон решимости разрушить предрассудки, которые Субин в себе взрастил, напоминая ему, что не все альфы ведут себя так, как та, с которой он вырос. Не все они склонны к жестокости, как те, о которых он знал лишь по их отсутствию. Ёнджун был мягок так, как Субин не считал возможным для альфы. Уж точно не для волка-одиночки, который, по идее, должен быть в одном шаге от ярости в любой момент. Но Ёнджун был просто… другим. Он смотрел на него затуманенными глазами, шея изогнута, уязвимая, будто он даже не осознаёт, что делает это. Это задевало эгоистичную часть Субина, которую он так усердно подавлял: ту часть себя, что просто желала. Ту часть, что ныла у него в груди. И это началось ещё в конце прошлого года, когда Чхве Субин пошёл на танцевальный концерт. Не должно было быть ничего примечательного в том, что какой-то парень затащил диван на пустую классическую сцену. И всё же что-то в решительном наклоне плеч этого мужчины привлекло внимание Субина. Чон Хосок, сидевший рядом с ним, тихо рассмеялся, качая головой. Он наклонился к Субину и прошептал: — В школе сказали, что реквизит запрещён. Этот парень — смельчак. Субина всегда привлекали бунтари. Тем более, когда они танцевали вот так — плавные линии и чувственность, которые мгновенно переходили от нежности к дерзкости. И обычно любая уверенность у альфы вызывала у Субина желание закатить глаза. Но Ёнджун носил свою самоуверенность как необходимость. Будто люди постоянно пытались выдернуть из-под него его самооценку, а он просто говорил им: «Хорошая попытка». Было что-то в танцоре, что звало его, ощутимое одиночество, которое было ему знакомо. Субин смотрел, заворожённый, и думал: «Он и я — одно и то же». Субин смотрел и желал, а потом до конца концерта убеждал себя, что это не так. И убеждение сработало (как всегда), пока Чхве Ёнджун не вошёл в его класс по изучению сабгендеров. Субин напрягся, в панике отверг флирт альфы и провёл следующие несколько месяцев в изнурительной борьбе со своими инстинктами. Потому что Ёнджун был не только обаятельным, притягательным и удивительно мягким во всём, в чём Субин, к сожалению, закалён… Но Ёнджуну, вполне возможно, он был нужен. Криптонит Субина. Ёнджун был альфой без стаи, тянувшейся к таким людям, как Тэхён и Бомгю, ещё до того, как узнал, что они принадлежат Субину. Водород, ищущий кислород. По крайней мере, так Субин воспринимал всё до того момента, как Ёнджун заявил, что не заинтересован ни в какой стае. Он решил быть одиноким, даже если каждая его часть, казалось, кричала о связи. Субин кое-что знал об отказе себе. Он легко это распознавал. Проблема была в том, что он никогда толком не знал, что с этим делать. Привычки, оставленные без присмотра, могут превратиться в чудовищ. — Он сломал ему нос? — повторил Субин, прищурившись. — Ага. Было круто. Потом тот дикарь подставил ему подножку, и он упал на запястье, но этого было недостаточно, чтобы голова не ударилась о бетон. Так что. Сотрясение. — Юнги развёл руками в мёртвой панораме «та-дам». Субин зарычал. Старший мужчина быстро положил руки на стол. У него и Юнги была… история, учитывая, что при первой встрече Субин чуть не побил его, думая, что владелец бара спаивает его тогда ещё несовершеннолетних членов стаи. Но оказалось, что Кай и Тэхён как раз из тех, кто пьянеет от безалкогольных пина-колад, и Юнги был ни при чём. Однако с тех пор альфа немного побаивался его. — Ёнджун говорил, почему они дрались? — Нет, он в основном бормотал о том, что пропустил ужин. Он несколько раз назвал того парня мудаком, но это всё, что мы смогли разобрать. Субин беспокойно переменил положение, стараясь не потревожить Ёнджуна. Альфа был на удивление лёгок у него на коленях, тазовые кости впивались в бедро. Субин решил начать заставлять Ёнджуна присутствовать на всех стайных ужинах, просто чтобы убедиться, что тот ест. Сокджин прокашлялся, пододвинув стул ближе к дивану, и оценивающим взглядом окинул то, как Субин держит Ёнджуна. — Так… когда это случилось, мистер независимость? Субин фыркнул, собираясь ответить, как дверь снова распахнулась. — Ну уж нет, — крикнул Чимин, скрестив руки. — Я застолбил первым услышать эту историю. Сокджин опешил. — Что? Ты не можешь застолбить такое. Кроме того, я — старший, мудрый, более прекрасный омега-наставник Субина. Я отвечаю за его личную жизнь. — Ну, а я пытаюсь заполучить Чхве Ёнджуна уже несколько лет, так что… — Субин почувствовал, как у него волосы встали дыбом, он притянул Ёнджуна ближе, отчего альфа слегка пошевелился, сморщив нос. — Заполучить? Чимин, у тебя уже двое партнёров, сколько тебе ещё нужно? — Сокджин закатил глаза на своего сородича и положил руку на плечо Субину, словно чтобы успокоить его. Тот тут же стряхнул её, прижав подбородок к макушке Ёнджуна в явной демонстрации обладания, не сводя глаз с Чимина. Чимин пожал плечами, с пониманием ухмыльнувшись Субину. — Мне нравится азарт погони. Субин почувствовал, как у него надуваются пахучие железы, раздражённые, выплёскивая в комнату сердитые феромоны. Ёнджун заскулил, заёрзав у него на коленях, и он насильно обуздал свой запах. Можно было намекать на притязания, пока альфа был без сознания, но последнее, чего он хотел, — это чтобы Ёнджун проснулся, утопая в его запахе, что, он был уверен, спугнёт альфу-одиночку. Он стиснул зубы, и запах быстро рассеялся. Сокджин втянул носом воздух и склонил голову. — Как… — Ах, да! Ещё тут полиция приехала. Юнги застонал, вставая, чтобы шлёпнуть Чимина. — Эй! В следующий раз начинай с этого. — Младший омега только пожал плечами, неохотно направляясь обратно из комнаты, когда с барной стойки прозвенел колокольчик вызова. Он задержался в дверях, сделав Субину жест «позвони мне» и игриво приподняв брови, когда это сразу же вызвало новый рык из его горла. — Я всё ещё претендую первым услышать историю! — пропел он, исчезая в коридоре. Юнги последовал за ним, ему нужно было дать показания полиции. Шум, должно быть, был достаточным, чтобы окончательно разбудить Ёнджуна, который медленно открыл глаза, морщась от яркого света в комнате. Субин тут же натянул капюшон альфы ему на голову, приглушив свет. Ёнджун уставился на него, немного затуманенным взглядом. — Субин? — Привет, — ответил он, переведя руки с капюшона, чтобы нежно держать лицо Ёнджуна, пальцы мягко скользили по повязкам. — Привет, — прошептал в ответ альфа, тихо вздохнув. — Помнишь, что случилось? Между бровей Ёнджуна появились маленькие морщинки, и он медленно огляделся, осматривая окружение. Его взгляд упал на Сокджина, и он мгновенно напрягся. Он посмотрел на своё завёрнутое запястье и начал рычать. — Вот же тварь! — прошипел Ёнджун, убирая пакет со льдом и прижимая руку к груди. Субин цыкнул, мягко возвращая его запястье на место и снова накрывая льдом. — Осторожней. Не надо им двигать. Сокджин скривился в сочувствии, потянувшись за кучей бинтов, лежавших на столе. — Всё в порядке. Его уже пора перестать охлаждать. Я перевяжу… Старший омега вдруг замолчал. Субин был озадачен, пока не услышал угрожающее рычание, исходившее из его собственного горла. Глаза Ёнджуна расширились, он оглядел комнату, пытаясь найти угрозу, от которой Субин его защищает. Только тогда он, кажется, наконец осознал, где сидит, и его лицо быстро залилось краской, а его стерильно-цитрусовый запах заполнил комнату. — Я… я сам, — пролепетал Субин, откашлявшись. Он аккуратно развязал свободные тряпки на запястье Ёнджуна, незаметно вдыхая запах альфы, позволяя ему пройти через него. Запахи альф-одиночек все имели едкий оттенок, и, хотя Ёнджун не был исключением, Субину это никогда не мешало. Ёнджун часто пах едко, но он также пах чисто. Как первый день в школе, свежие гостиничные простыни, новенькая машина. И теперь, когда его стая начала помечать его своим запахом, включая Субина, это было похоже на то, как пустую квартиру наполняют жизнью. Что-то суровое становится тёплым. Это вызывало привыкание. — Хорошо, милый, — ответил Сокджин, пряча смех за ладонями. — Но тебе придётся его отпустить. Субин с пылающими ушами кивнул. Он устроил Ёнджуна так, чтобы тот в основном опирался на его грудь и плечо, решительно избегая зрительного контакта, пока брал рулон бинта и начинал его разматывать. К счастью, Юнги обладал превосходным чувством времени, снова войдя в комнату прежде, чем его партнёр успел подразнить его ещё больше. — Ёнджун, тут полиция пришла. Хочешь поговорить с ними? Альфа замер, его запах вновь наполнился тревогой. — Я… я не могу. — Он выглядел испуганным, пытаясь вывернуться с колен Субина, шипя от боли, когда задел запястье. Не думая, Субин положил руку на затылок Ёнджуна и сжал. Хватка на загривке была одновременно успокаивающим и дисциплинарным приёмом, который Субин часто использовал со своими особенно перевозбуждёнными членами стаи. Но альфа мог среагировать на это агрессивно, поэтому Сокджин тихо ахнул, быстро отступив. Прежде чем Субин успел отдернуть руку, Ёнджун обмяк, снова оседая на Субина. Омега удивлённо уставился на альфу, а его волк внезапно стал дико самодовольным. Юнги моргнул. — Хм. — Альфа встряхнулся, осторожно приближаясь к паре. — Ладно, не обязательно с ними разговаривать, если не хочешь. Но тогда ей придётся отпустить того парня, если ты ничего не скажешь. Всё, что я могу подтвердить, — это то, что вы оба дрались. Я не видел, кто начал. Ёнджун моргнул, выглядя полуодурманенным, пытаясь осмыслить слова Юнги. В конце концов он вздохнул, повернувшись, чтобы пробормотать что-то в пальто Субина. — Его всё равно отпустят. Они всегда верят альфам из стай, а не одиночкам. Юнги нахмурился, взглянув на Субина. — Одиночкам? Но… Субин быстро помотал головой в сторону Юнги, сжав губы. Он никогда не слышал, чтобы Ёнджун звучал так подавленно, и из-за этого у него наворачивались слёзы злости. Слова альфы, сказанные несколько недель назад, эхом отдавались в его сознании, преследуя. Быть одиноким волком не то, чтобы прогулка в парке. — Я сломал ему нос. Если кто и попадёт в переделку, так это я. — Челюсть Субина сжалась, и до того, как взять Ёнджуна на руки и унести его отсюда, оставались считанные секунды, когда из дверного проёма раздался низкий голос. — Этого не произойдёт. Ким Намджун стоял в дверях, с серьёзным лицом глядя на Ёнджуна. Казалось, все немного расслабились при его появлении. Ёнджун повернул лицо к Намджунy. — Джейкоб- — Да, мы с твоим приятелем хорошо побеседовали, пока полиция не приехала. Мы пришли к выводу, что для всех будет лучше, если он признает, что это была просто стычка из-за территории, и что это он её начал. — Спасибо, Намджун. — Тело Ёнджуна обмякло, альфа с облегчением вздохнул. Он начал засыпать, уткнувшись лицом обратно в куртку Субина, — сказывались последствия и сотрясения, и встряхивания за загривок. Намджун приблизился, приподняв бровь, когда Субин притянул Ёнджуна к себе ещё крепче, сузив глаза на альфу. Тот наклонил голову, отступил и почтительно поклонился — так вожаки приветствуют друг друга. Намджун был единственным вожаком в их университете, кому Субин когда-либо раскрывал свой статус стаи, хотя это было скорее вынуждено после того, как тот вступился, чтобы защитить Юнги от гнева омеги. К шоку Субина, однако, глаза вожака тут же загорелись, и в следующую секунду он уже сидел на барном стуле, втянутый в многочасовую дискуссию об ужасах «сабгендерного эссенциализма» и преимуществах «нетрадиционных иерархий». После этого Намджун всегда обращался с ним как с любым другим вожаком. — Привет, Субин. Я не знал, что вы с Ёнджуном… знакомы. — Сокджин фыркнул из угла. Субин взглянул на альфу, чьи глаза уже снова были закрыты, а дыхание начинало выравниваться. — Это… сложно. — Мы в полном недоумении, — прошептал Сокджин в сторону Намджуна. Юнги кивнул в знак согласия. Субин проигнорировал их, заставляя себя расслабиться. Часть его необоснованно горько переживала, что Намджун взял ситуацию под контроль, хотя он и знал, что тот просто пытался помочь другу. Намджун уже помог Ёнджуну больше, чем Субин вообще мог когда-либо, ограниченный отсутствием авторитета, который шёл рука об руку с его сабгендером и статусом стаи. — Итак, этот… Джейкоб — его просто отпустили? Намджун пожал плечами, с лёгкой грустью глядя на Ёнджуна. — Это лучше, чем альтернатива, — тихо сказал он. — Ёнджун прав: у них больше шансов арестовать одинокого волка, чем альфу из стаи. На Ёнджуна часто нападают такие альфы, он знает, как работает система. — На него что? Намджун удивлённо моргнул. — Ну, ты же знаешь, как это бывает с одинокими альфами. Их воспринимают как угрозу. Если Ёнджун хоть как-то косо посмотрит на омегу, их альфа во главе стаи чуть ли не впадает в полудикое состояние, думая, что он пытается его увести. Не все альфы такие, конечно, но таких достаточно. Субин вспомнил, как осторожен Ёнджун был раньше с ним и Тэхёном, всегда сохраняя безопасную дистанцию. Это было даже мило, в своём роде, но осознание, что отчасти это был метод выживания, причиняло боль. — Я… не знал. — Ёнджун никогда об этом не говорил, так же, как и Субин никогда не заговаривал о маме, или вывихнутых плечах, или рычащих чудовищах в голове. Вынужденное одиночество ради блага всех остальных. — Ну, — начал Намджун, карие глаза мягкие и полные сочувствия, — он довольно хорошо это скрывает. Обычно ему просто угрожают, может, немного толкнут, но отпускают. На этот раз, должно быть, всё было иначе. Он дал сдачи. Юнги поднял голову. — Когда парень проснётся, напомни мне спросить его, где он научился тому апперкоту. Сокджин закатил глаза. — С кем ты собираешься драться? Ты же маленькая зефирка. Юнги приподнял бровь, поворачиваясь к своей омеге. — Ты видел моего партнёра? Мне приходится отбиваться от его ухажёров палкой. Это утомительно. Сокджин расцвёл, пряча довольную улыбку за ладонями. Субин сделал дрожащий вдох. — Спасибо, что был рядом с ним, — сказал он Намджуну. — Теперь, когда я знаю… Я буду лучше защищать его. — Его пальцы сомкнулись на бедре Ёнджуна. — Ты… ты ведёшь себя, будто он из твоей стаи. Субин взглянул вниз, проверяя, спит ли ещё альфа у него на коленях. — Я… хочу, чтобы он был. Но он всё твердит, что не хочет стаю. Даже если бы он захотел… В смысле, вряд ли он захочет в мою. Мы даже не зарегистрированы. Я не могу… мне нечего ему предложить. Ничего, кроме кучки травмированных щенков под началом омеги, который и так уже нездорово собственнически к нему относится. Намджун показал на Ёнджуна, уютно устроившегося у него на коленях, уткнувшегося носом в его ключицу. — Субин. Ты мог бы предложить ему это. Не думаю, что ему нужно что-то большее. — О. — Кроме того, — вставил Юнги, разглядывая спящего, — Ты уверен, что он не хочет быть в твоей стае? Потому что он назвал твоё имя, когда я спросил про его вожака. Субин переменил положение, держа Ёнджуна, сердце ёкнуло, когда безжалостное желание вновь нахлынуло на него. Он посмотрел на двух альф в комнате, колеблясь. — А это… Разве это вообще возможно? Я общался на форумах с другими стаями под началом омег, ни в одной из них нет альф. — Да и чёрт с ним, — немедленно сказал Намджун, скрестив руки. — Всё возможно. — Ну, — постучал пальцами по столу Юнги. — Парень обмяк в ту же секунду, как ты встряхнул его за загривок. Так что думаю это возможно. — Что ж! Я рад, что мы это выяснили. — Сокджин хлопнул в ладоши, больше не понижая голос. — Конечно, я всё это разрешил ещё час назад, но да, Субин, мне плевать, что он тебе там говорил — этот парень отчаянно хочет быть в твоей стае. Не будь глупцом. Ёнджун снова моргнул, открывая глаза, и Субин бросил старшему омеге сердитый взгляд, молясь, чтобы тот не подслушал. Сокджин остался невозмутим, показав на бинты, лежавшие на столе перед Субином. — Тебе стоит перевязать ему запястье, а потом отправиться домой, где явно потише. Ни телевизора, ни чтения часов двенадцать, как минимум. Он может спать, но буди его каждые несколько часов, чтобы убедиться, что состояние не ухудшается. После сегодняшней ночи всё должно пойти как по маслу. Просто меняй ему повязки и проследи, чтобы носил шину. Ёнджун начал приподниматься, медленно качая головой. — Субин, тебе не обязательно- — Ещё как обязательно! — жизнерадостно перебил Сокджин, потянувшись потрепать Субина по волосам. Он благоразумно избегал прикасаться к Ёнджуну, вместо этого подхватив своего партнёра и вожака, и направляя их обоих обратно к бару. — С нетерпением жду беседы с тобой, когда ты поправишься, Ёнджун! — крикнул Сокджин, послав им обоим летучий поцелуй, который, по крайней мере для Субина, каким-то образом выглядел смутно угрожающе. — Эм… Конечно, — медленно, немного ошеломлённо, произнёс альфа. Намджун лишь бросил на них обоих взгляд перед уходом, и у Субина не осталось и доли энергии, чтобы его расшифровать. Субин взял длинный бинт, который разматывал ранее, и начал аккуратно оборачивать им запястье Ёнджуна и ладонь, содрогаясь при виде уже проступающих синяков. Ёнджун издал лёгкий недовольный взвизг, когда Субин затянул повязку, и омега в ответ издал успокаивающее урчание. — Она должна быть тугой, чтобы отёк спал. — А Сокджин… говорил, сломано оно или… — Субин увидел, как Ёнджун сглотнул, явно пытаясь держать эмоции под контролем. — Просто сильное растяжение, — мягко ответил он. Ёнджун вздохнул, наблюдая, как Субин закрепляет повязку. — Всё же лучше, чем перелом. — Он пошевелился, и у Субина наконец выдалась минута заметить, каким тёплым был Ёнджун, устроившийся у него на коленях. За последние несколько недель Субин отметил, что альфа был очень уютным — той же температуры, что и грелка, с которой Субин часто спал. Порой сидеть рядом с ним на диване было почти пыткой, потому что Субину хотелось лишь затолкать ноги под бёдра альфы или, что ещё лучше, накрыться им, как утяжелённым одеялом. Иногда, когда от утреннего холода у него на занятиях коченели пальцы, Субин ловил себя на том, что с завистью смотрит на руки Ёнджуна, представляя, как было бы здорово позаимствовать их тепло. — Голова болит? — спросил Субин, заметив, что Ёнджун морщится. — Я буду в порядке, — сказал Ёнджун. Субин слишком хорошо знал эту фразу. Слышать, как её произносит кто-то другой, было в тысячу раз хуже. — Я не об этом спрашивал. Где именно болит? — Просто… в висках, в основном. Чувство, будто мигрень. — Хорошо, — прошептал Субин, понизив голос ещё больше. — Ребята достают тебе лекарства. Пойдём домой. Ёнджун нахмурился, натягивая капюшон худи ещё дальше на глаза здоровой рукой. — У меня нет дома. — Он пробормотал это тихо и устало. Субин стиснул зубы от досады, испытывая искушение перекинуть альфу через плечо, оттащить в их логово и просто запереть его там. Если бы этот человек только попросил, у него могла бы быть стая, и дом, и… Ну, честно говоря, партнёр, потому что где-то между тем танцевальным выступлением и настоящим омега Субина остановил свой выбор на нём, а его омега был ужасно упрямым созданием. И Ёнджун, казалось, был не совсем против этого, помечая его подушку своим запахом и задумчиво поглядывая на него, когда думал, что Субин не видит. Но влечение и готовность присоединиться к нетрадиционной стае, со всеми сопутствующими трудностями, — разные вещи. Он вздохнул, аккуратно подняв Ёнджуна с колен и помогая альфе встать. Застегнув куртку, он огляделся и осознал, что Ёнджун опять разгуливал в лёгкой одежде. Упрямый, модный идиот. Он повернулся к альфе, поправил его капюшон и бережно помог устроить забинтованную руку в кармане-кенгуру, используя его как временную перевязь. Он засунул туда же и другую руку Ёнджуна, содрогнувшись от её тепла. Скривившись, Субин расстегнул своё пальто и накинул её Ёнджуну на плечи. Для него самого путь домой обещал быть не самым приятным, но он отказывался рисковать, что Ёнджун подхватит простуду поверх сотрясения и растяжения. Ёнджун надулся, собираясь запротестовать, как вдруг его глаза заморгали и закрылись. Он глубоко вдохнул, и какое-то напряжение, казалось, покинуло его тело. — О, это… Это очень помогает. Он закутал Ёнджуна в пальто плотнее, отдавая себе отчёт, что окружает альфу своим запахом, заставляя пахнуть, как член стаи. — Я рад, — прошептал он, заворожённо глядя на чёткие черты Ёнджуна, всё ещё прекрасные даже при тусклом свете, с царапинами и повязкой, закрывающими большую часть левой стороны. Он смотрел, и все его силы уходили на то, чтобы не наклониться и не прижать его к себе крепко, пока тот не поймёт, как отчаянно Субин хочет стать для него домом. — Пойдём? — терпеливо спросил он. Ёнджун кивнул, на этот раз не протестуя, с полузакрытыми глазами позволяя Субину вести себя из бара обратно к дому. Когда они наконец добрались до дома, Субин поморщился от громких голосов, доносившихся изнутри. Он усадил Ёнджуна поудобнее на одном из шатких стульев, жестом приказав альфе оставаться на месте. Он вошёл внутрь, не удивившись, когда на него тут же набросились. — Где Ёнджун? — Мы взяли лекарства и шину, и ещё кучу мороженого, потому что никто не мог решить, какой вкус Ёнджун любит. Тэхён сказал, что шоколад с мятой, но это не может быть правдой... — Мы ещё варим рамён, потому что на самом деле никто из нас не ужинал. — Ты ударил того альфу? — Ты его убил? Потому что в гараже есть старая лопата... Субин поднял палец к губам, издав несколько шикающих звуков. — Ёнджун здесь, но из-за сотрясения у него ужасно болит голова. Нам нужно приглушить свет, а вам, ребята, нужно вести себя тихо. Тэхён потянулся мимо Субина и выключил свет в прихожей. Остался лишь тусклый свет из кухни и мягкое сияние, льющееся из гостиной. Он виновато ухмыльнулся, в то время как Хюнин и Бомгю возбуждённо подпрыгивали на месте. — Вообще-то, — начал Тэхён, — я подумал, что этот случай требует строительства крепости из одеял. Крепости Тэхёна были чем-то вроде легенды ещё с первой его течки. Находясь под действием обезболивающих и седативных препаратов, которые помогали ему пережить жестокое обретение зрелости, Тэхён соорудил в своей с Субином общей комнате самый настоящий замок. Картонные коробки были взгромождены до потолка, через всю комнату протянулись верёвки, на которых держалось, казалось, всё их постельное бельё и одеяла. Альфа стаи не была в восторге от беспорядка, но Субин заверил её, что разберётся со всем после того, как у Тэхёна закончится течка. А пока он «стоял на страже» у двери их комнаты, иногда принося еду, с трудом сдерживая смех, когда бредящий Тэхён приказывал называть себя «Ваше Высочество». Несмотря на первоначальное смущение, Тэхён продолжал возводить «крепость» (он отказывался называть это гнездом) во время каждой своей течки, а планы становились всё сложнее с появлением Бомгю в их стае. Бета был особенно предан этому ремеслу (и Тэхёну в целом), назначив себя «придворным художником» и создавая картонные панно с изображением всего, чего Тэхён ни пожелал бы на той неделе. Наблюдение за тем, как рисует Бомгю, оказалось здоровым отвлечением для омеги, и в конце концов бете разрешили полный доступ в крепость. Теперь, когда у них было собственное жильё (какое бы протекающее и обветшалое оно ни было), Тэхён экспериментировал со строительством крепостей в гостиной просто для удовольствия, наслаждаясь тем фактом, что это точно, без сомнения, не гнёзда. — Технически, если мы в ней гнездимся, и под гнездованием я подразумеваю укрытие, то ты всё ещё мог бы назвать это... — Договори это предложение — и тебя вышвырнут отсюда. — Справедливо. — Ты и правда построил для него крепость? — спросил Субин, тронутый. — Да, и на этот раз она просто потрясающая, так что можно, пожалуйста, забрать Ёнджуна и пойти внутрь? — взмолился Хюнин Кай. — Ладно, но помните, говорите тихо. Хюнин Кай и Бомгю кивнули, а Тэхён изобразил, как застёгивает губы на молнию. Субин, удовлетворённый, кивнул и вышел на крыльцо за Ёнджуном. Альфа сидел, скованный, на стуле, всё ещё борясь с головной болью. Субин поднял его, потянув к двери. — У нас есть для тебя еда и лекарства. Плюс удобное местечко, где можно поспать, — мягко прошептал он. Ёнджун помотал головой, морщась. — Субин, не нужно. Я в порядке. Плечо Субина болезненно ныло. Оно так и не зажило как следует после той поспешной процедуры, когда он был щенком. У «я в порядке» бывают последствия. Субин промычал в ответ. — Жаль, но выбора у тебя особо нет. Мы о тебе позаботимся. — Он широко улыбнулся, глядя Ёнджуну прямо в глаза. — Так поступает стая.