Precious Things

Ёнджуну потребовалось много времени, чтобы научиться скрывать слёзы. В основном потому, что он никогда не понимал, что должен это делать, ведь его родная стая всегда поощряла проявление эмоций. Мама обнимала его, покачивая взад-вперёд, когда он плакал из-за разбитой коленки, грустной сказки или насмешек двоюродного брата. Ёнджун знал, что плачет чаще своих кузенов, особенно из-за таких вещей, как анимационные фильмы и грустные песни по радио. Но он никогда не считал это проблемой, пока не услышал в третьем классе, как его дядя спорит с отцом. (— Если ты будешь позволять ему реветь по любому поводу, тебе лучше начать учить его самозащите. Потому что другие альфы разорвут его на куски, как только у них начнут играть гормоны.) Одной этой угрозы хватило, чтобы Ёнджун начал сдерживать слёзы, запихивая их внутрь, несмотря на жгучую боль в горле. Когда в классе показывали какой-нибудь документальный фильм, от которого у маленького Ёнджуна наворачивались слёзы, он старался не поднимать головы. И хотя он так и не научился полностью останавливать поток слёз, он понял, как оттягивать его до тех пор, пока не окажется в безопасном месте: там, где мог дать им впитаться в папин свитер, мамин фартук или в один из множества мягких пледов, разбросанных по дому его семьи. А потом его безжалостные амбиции занесли его за шесть тысяч восемьсот миль от всего этого, разорвав узы, будто сжигая мосты, не позволяя себе броситься обратно. Все его слёзы копились, сдерживались, а потом изливались на наволочку, наполняя комнату в общежитии горьким запахом страдания. Но Ёнджун, по крайней мере, его эмоции находили выход. Он ходил к терапевту, у него были танцы как эмоциональная отдушина. Он был здоровее большинства подавленных одиноких волков, его ярость всё ещё была надёжно похоронена, и этого было достаточно. Или так было пяти минут назад, пока Субин не притянул его в свои мягкие объятия и не поглотил его горе, словно это был пустяк. С мгновенной ясностью Ёнджун понял, что теперь он никогда не сможет плакать, не желая, чтобы Субин при этом держал его, эта сладкая отрада — знать, что чьи-то руки ловят твои слёзы. На Субине всё ещё была пижама, просторная футболка с глубоким вырезом, открывавшим неприличное количество нежной кожи и хрупких ключиц. Ёнджун попытался отстраниться, осознав, что его холодные слёзы скапливаются на голой коже, и на языке уже вертелись слова извинения. Но Субин просто покачал головой, его большая ладонь протянулась, чтобы нежно охватить волосы Ёнджуна и мягко вернуть его к своему плечу. — Всё в порядке, — успокоил он, повторяя слова, которые Ёнджун говорил ему раньше. И Ёнджун задумался, не суждено ли им навеки застрять в этой странной петле, утешая друг друга до скончания времён. Что-то подсказывало ему, что он не будет против. — Ты, эм, хочешь прилечь? Альфа Ёнджуна встрепенулся, словно щенок, его метафорический хвост завилял при мысли о том, чтобы лечь рядом с Субином в комнате омеги, на его кровати, где простыни будут пахнуть сладкой сдобой, теплом и всем, чего Ёнджун когда-либо желал. Если подумать, попасть на кровать Субина — всё равно что войти в пекарню с аллергией на глютен. Слишком близкий доступ к тому, чего он не мог иметь. Ёнджун уже собирался отказываться, но блондин потянул его за собой, забавно сморщив нос. — Судя по твоему запаху сейчас, полагаю, это значит «да». — Субин оглянулся и нахмурился, увидев, что тело Ёнджуна напряглось, его логический мозг застыл в борьбе с его альфой. — Но, э-э, нам не обязательно. Просто иногда это помогает. Щенки часто прижимаются ко мне, когда перегружены. Это полезно для стайных уз. — Ты не против? Что альфа будет рядом с твоим… — Ёнджун запнулся, глупо махнув рукой в сторону кровати. Субин лишь выглядел озадаченным, склонив голову набок. Ёнджун сглотнул, неловко размахивая руками. — Я просто подумал… Большинство омег обустраивают гнездо в своей кровати. Теперь, стоя так близко, Ёнджун понял, что его предположение, должно быть, было ошибочным. Запах течки почти невозможно полностью заглушить, он оставляет лёгкий след, который альфы могут уловить спустя месяцы. Даже крепость из одеял, построенная из некоторых материалов для гнезда Тэхёна, содержала его следы, не то, чтобы Ёнджун стал бы это комментировать. Но на кровати Субина такого запаха не было. Она просто пахла стаей. — А. — Субин вдруг занервничал. — Э-э, нет, я не такой, как Тэхён. Я для этого слишком ленив. — Он рассмеялся, почесав шею. — Я, эм, да, строю гнездо на своей кровати. Но это новые простыни, так что… Ну, это могло бы всё объяснить. И всё же. — Если ты не хочешь, чтобы альфа, или именно мой запах, был там — это действительно нормально. Я не обижусь. — Ёнджун отступил, давая омеге пространство передумать. — Нет, всё в порядке! — поспешно заверил Субин, снова притягивая его к себе. — Рядом с моим гнездом и раньше бывали альфы. Не в том смысле, но… Но суть в том, что всё нормально! Это не проблема. Я не как Тэхён, я отношусь к гнездованию не очень серьёзно. Так что я просто использую свою кровать, но мне не мешает, если рядом находятся люди или, эм, альфы, которым я доверяю. И я на самом деле хочу, чтобы здесь пахло моей стаей, так что, очевидно, я не против, если останется твой запах. — Потому что я часть стаи, — медленно произнёс Ёнджун, поражённый напоминанием о том, что это действительно происходит. Что Субин не просто раскрывает объятия в этот конкретный момент, но, возможно, раскрывает их на всю оставшуюся жизнь. Этого было достаточно, чтобы он легко пропустил остальную болтовню Субина, сосредоточившись только на последней фразе. Омега сиял, глядя на него, выглядя необъяснимо облегчённым. — Потому что ты часть стаи. Субин перебрался на дальний край двуспального матраса, взял одно из одеял, небрежно сложенное в ногах кровати, и накрылся им. Ёнджун забрался под одеяло, благодарный, что они, по крайней мере, оба лежат поверх простыней, поскольку он не был уверен, что бы сделал, окажись он полностью закутан в запах Субина. Даже сейчас успокаивающий аромат тянул Ёнджуна к себе, слегка кружа голову от желания. К счастью, Субин говорил правду насчёт частых объятий со своими членами стаи, и запах корицы, конфет и овсянки был достаточен, чтобы отогнать любые похотливые мысли. Внезапно он уловил собственный запах, что смутило его, пока он не заметил до боли знакомую подушку, зажатую за спиной Субина. — О боже, он не отстирался? — спросил он, протягивая руку через Субина, чтобы схватить подушку. Он нахмурился, когда его собственный едкий запах ударил в нос, сейчас слегка приглушённый, но всё ещё кричащий «одинокий волк». Он не представлял, как Субин мог спать рядом с ней всю ночь. Он двинулся, чтобы отбросить её подальше от них обоих, скривившись: — Я же сказал, что куплю тебе другую. Тебе не обязательно- Субин вскрикнул, набросившись на Ёнджуна, чтобы забрать подушку обратно, и прижал её к себе. Казалось, вот-вот он зарычит, но затем одумался, заливаясь алой краской. — Он отстирался. В основном. Ты просто чувствуешь его сильнее, потому что это твой собственный запах. Я его сейчас едва улавливаю. — Ёнджун скептически посмотрел на то, как нос Субина уткнулся в ткань подушки. — Он тебя правда не беспокоит, да? — Нет. Он пахнет… Для меня он просто пахнет частью моей стаи. — А. — Ёнджун отвёл взгляд, отчаянно пытаясь найти, куда деть руки, лишь бы не обнимать ими Субина и не умолять «Прошу, пусть это правда, прошу, прошу, пусть это будет правдой». Он решил попробовать вытереть щёки, поток слёз прекратился посреди неловкости минувшего разговора. — Так… — Ты… — Ёнджун замолчал, нервно рассмеявшись, поняв, что они с Субином заговорили одновременно. — Э-э, говори ты. Субин мягко улыбнулся, отодвинул руки Ёнджуна, чтобы прижать угол своего одеяла под его глазами, вытирая оставшиеся следы слёз. — Хм, ну… Полагаю, нам стоит обсудить практические детали, наверное? В этой стае… не так-то просто быть. И, как альфе… Ёнджун вздохнул, обнаружив, что инстинктивно придвигается ближе к Субину, ища утешения. — Да. Вот почему… Я никогда не думал, что ты предложишь. Или будешь заинтересован. Я имею в виду, я даже не знаю, как это будет работать. А остальные трое, особенно Тэхён… Я бы не винил его, если бы присутствие альфы в его стае было для него слишком трудным. Субин издал мягкий скулеж, не давая ему уйти в негативную спираль. Он вытянул свои длинные ноги вперёд, сплетая их с ногами Ёнджуна. — Ёнджун. Я бы не начал этот разговор, если бы уже не обсудил его с остальными. Они все хотят, чтобы ты был здесь. Думаю, ты первый альфа, которому Тэхён вообще смог доверять, и это… Как бы я мог не хотеть такого в своей стае? Ты хороший альфа, Ёнджун. Ты хороший человек. Ты заслуживаешь хорошей стаи. Мы во всём разберёмся. Ёнджун почувствовал, как его лицо заливается жаром, слёзы снова текут по щекам. Он смущённо уткнулся лицом в одеяло. — Чёрт возьми, Субин. Омега рассмеялся, протянув руку, чтобы приподнять лицо Ёнджуна, и придвинулся так, чтобы они полностью прижались друг к другу. С этого расстояния Ёнджун мог видеть каждую маленькую складочку под глазами Субина, заворожённо следя за трепетанием его ресниц. — Ты у нас такой плакса. Ёнджун поперхнулся. — Я… ты тоже! — обвинил он, наблюдая, как влажный блеск появляется в глазах Субина, словно слёзы Ёнджуна перешли к нему. Субин рассмеялся, кивнув, явно слышав это и раньше. — Но я мягкосердечный омега, — поддразнил он, вытирая глаза одеялом. — А ты должен быть весь из себя такой суровый и подавленный. — Да, уж, прости, что разочаровал. Субин покачал головой, притянул Ёнджуна, пока тот не устроился под его подбородком. Ёнджун вдохнул его мягкий запах, чувствуя, как успокаивающие волны довольного омеги начинают убаюкивать. Когда Ёнджун выплакал последние слёзы, и эмоциональное истощение наконец настигло его, он услышал вздох Субина. — Не думаю, что у тебя получилось бы разочаровать меня, даже если бы попытался, — пробормотал омега. Ёнджун прижался ещё ближе, зная, что это неправда, но всё же надеясь, что Субин имеет это в виду. Они проспали часа два, пока Ёнджун не проснулся от неприятного ощущения, что носит одну и ту же одежду уже слишком долго. К счастью, перед дракой с Джейкобом на нём были свободный худи и спортивные штаны, так что это не были джинсы или что-то подобное, но они уже начинали пахнуть слишком сильно, неприятно прилипая к телу. — Субин. — Он подтолкнул сонного омегу, пытаясь вывернуться из-под его длинных конечностей. Он тихо зашипел, случайно надавив на запястье, что мгновенно разбудило Субина. Блондин поспешно разжал объятия, и Ёнджун доблестно сделал вид, что его альфа не взвыла от потери связи. — Ты в порядке? — с беспокойством спросил Субин, прикусывая губу и глядя на запястье Ёнджуна. — Всё хорошо. Я, э-э, хотел спросить, можно мне принять душ? И, может, сменную одежду? — О, конечно, — глаза Субина округлились, вероятно, он расстроился, что не предложил этого раньше. — Я собирался дать тебе что-нибудь на ночь, но ты так быстро уснул, и я не хотел, э-э… — он замолчал, смущённый. Ёнджун усмехнулся. — Боялся, что вид моего обнажённого тела слишком сильно тебя впечатлит, да? Маленький голосок в глубине сознания (звучавший подозрительно похоже на Тэхёна) напомнил ему, что он сам чуть не развалился от одного вида ключиц Субина, но Ёнджун проигнорировал его. Субин покраснел, перевернувшись лицом к стене. — Мечтай, альфа. — Да, мечтаю, — признал Ёнджун, позволив себе мгновение честности только для того, чтобы увидеть, как Субин взвизгнул и сжался в комочек. — Если тебе всё ещё интересно, можешь прийти посмотреть, как я моюсь. Субин взглянул через плечо, с несправедливой обидой в глазах. — Эй, куда делся мой милый, уязвимый альфа? Мой. Мой альфа. Мой, мой, мой, мой… О боже, Ёнджун, возьми себя в руки. — Э-э, он… то есть я… Я просто пойду в душ. Извини. Субин откинулся на подушки, невыносимо самодовольный, даже несмотря на румянец, всё ещё покрывавший его лицо. — Так я и думал, — сказал он, и Ёнджун снова вспомнил, что Субин, возможно, раскусил его с самого начала. Он вышел из комнаты, ладони слегка вспотели на ручке двери. Он был так поглощён перебиранием в памяти довольной мордашки Субина, его розовых щёк и неосознанно соблазнительной позы, в которой тот развалился на матрасе, что чуть не заработал сердечный приступ, когда оглушительный рой дудок врезался ему в барабанные перепонки. Он взвизгнул, прижав руку к сердцу, и уставился на Бомгю и Хюнин Кая в полном недоумении. На обоих красовались праздничные колпаки, и Бомгю сейчас страстно исполнял сольную версию свадебного марша, в то время как Хюнин двигался, чтобы обнять его. — Поздравляю! — пролепетал бета, поглаживая его по волосам, будто Ёнджун был щенком. Ёнджун оттолкнул его, в отчаянии оглядываясь в поисках единственного разумного члена стаи в надежде, что у того будут ответы. Тэхён, словно призванный, высунул голову в коридор, и Ёнджун с облегчением вздохнул. Омега приблизился, принюхиваясь к воздуху. — Ребята, ничего не произошло. Гудение резко оборвалось, и Ёнджун вздохнул с облегчением в наступившей тишине. — Что? Даже признания не было? Никаких поцелуев? — Хюнин выглядел опустошённым. — Но вы же там несколько часов пробыли. Он хоть… Вы поговорили? Ёнджун провёл рукой по волосам, смущённый. — Да, мы поговорили. Думаю… мы оба немного чересчур друг друга опекаем. Но мы над этим поработаем. — Он глубоко вдохнул. — Мы над этим поработаем, потому что я вступаю в стаю. Официально. Если… если вы, ребята, не против. Бомгю с пафосом швырнул свой праздничный колпак в воздух с ликующим криком. Хюнин обхватил его руками, возбуждённо подпрыгивая. Тэхён просто пробормотал: — О, слава богу, — прежде чем присоединиться к объятиям. — Так кое-что всё-таки произошло! — воскликнул Бомгю. — Видишь, я знал, что всё уладится. Не волнуйся, теперь, когда ты официально в стае, вы двое не сможете вечно оставаться в неведении. Ёнджун ответил на объятия, но не без того, чтобы не кинуть многозначительный взгляд на бету. — Иронично слышать такое от тебя и Тэхёна. Бомгю сморщил нос, озадаченный. — Но мы же не- — Так, давайте просто отпустим это на большое недоразумение и двинемся дальше, — врезался Тэхён, и в его глазах промелькнула лёгкая паника. — Ладно, я собирался принять душ, пока мои уши не подверглись нападению. Бомгю, могу я одолжить сменную одежду? Бета вздохнул, отстранился и скрестил руки на груди. — Конечно. Но наряд выбираю я. — …Я об этом пожалею, да?

—————————

Свежевымытый и немного пахнущий Субином, его нос сам по себе выискал, какая бутылочка шампуня принадлежала омеге, Ёнджун вздохнул, глядя на своё отражение в зеркале. Принимать душ одной рукой было сущим кошмаром, но он справился, залив в глаза лишь немного мыла, что считал победой. Тэхён помог ему обмотать шину целлофановым пакетом, не желая возиться со снятием и накладыванием бинтов. Он старался держать лицо подальше от тёплых струй, полагая, что у Бомгю сейчас нет настроения снова его перевязывать. У Бомгю же, судя по всему, было настроение его унизить, если судить по наряду, который с драматическим был водружён на раковину, пока Бомгю сверкал ему маниакальной ухмылкой. Ёнджун дёрнул за ворот пастельно-жёлтого свитера, поморщившись. — Я знаю, что у Бомгю есть худи. Почему я одет как пасхальное яйцо? Тэхён зашёл в ванную, оценивающе окинув Ёнджуна взглядом. — Э-э, не совсем яйцо. Больше похоже на цыплёнка. Ёнджун уставился на него. — Не мог бы ты просто принести мне одну из своих футболок? Буквально что угодно было бы лучше этого. Тэхён сморщил нос. — Ну, во-первых, я почти уверен, что Субин прибьёт меня, если ты будешь разгуливать весь день в моей футболке. Во-вторых, я не хочу, чтобы на моей одежде остался запах альфы. И в-третьих, я не вижу проблемы. Я видел тебя в юбках, ты серьёзно не можешь вынести немного пастели? — Это были эпатажные юбки. Высокая мода, а не… милые свитера. Субину они идут куда лучше, чем мне. — Ну, тут ты прав, но… Ёнджун фыркнул и яростно дёрнул, чтобы снять свитер. Одной рукой это было трудно, но если он смог его надеть, то сможет и снять. Наверное. — Но! — руки Тэхёна взметнулись, останавливая Ёнджуна. — Субин падок на мягкие вещи, и если ты хочешь его соблазнить, то для него это практически нижнее бельё. Не спрашивай, почему, он в этом плане странный. Дело в том, что Бомгю знает, что делает. Ёнджун вздохнул. — Слушай, даже если бы я хотел его соблазнить или что-то в этом роде, я не думаю, что его фетиш на свитера перевесит тот факт, что я сейчас выгляжу как дерьмо. — Он жестом указал на своё разбитое лицо, а затем на уродливую шину, которая создавала странную выпуклость под жёлтой тканью. Тэхён хмыкнул, поправляя свитер, чтобы он лежал как надо. — Так ты не хочешь его соблазнять? Ты отказываешься от этой идеи? — Коричный запах Тэхёна стал чуть более резким. Ёнджун не знал, как объяснить, что это уже давно вышло за рамки простого соблазнения. Что он не сможет удовлетвориться пьяным поцелуем или помощью Субину пережить течку «без обязательств». Что его альфа в какой-то момент зациклился на Субине так прочно и так решительно, что, вероятно, уже никогда не сможет быть с кем-либо ещё. — Ну, я имею в виду… Очевидно, я всё ещё… Просто… Теперь, когда я вступаю в стаю, я не хочу всё испортить. А Субин… он через столько прошёл, я не хочу, чтобы он чувствовал себя обязанным или неловко из-за того, что его новый член стаи, э-э, помешан на нём. Они с Субином так и не успели как следует обсудить устройство стаи, слишком вымотавшись эмоционально, а значит, ещё многое предстояло обсудить, у Субина ещё был шанс передумать, осознать, что Ёнджун доставит слишком много проблем. Он не был уверен, что сможет удержать эту стаю. Драгоценные вещи имели обыкновение рассыпаться у него в руках, несмотря на все его усилия. Тэхён закрыл глаза со вздохом, снова открыл их и уставился на протекающий потолок. — Не знаю, как до тебя это донести, но, как я говорил в форте, эта помешанность взаимна. — Он взглянул на Ёнджуна. — У Субина есть… свои тараканы, но я думаю, вы были бы хороши друг для друга. Поэтому Кай, Бомгю и я так сильно на этом наседаем. Вы оба заслуживаете чего-то хорошего наконец. Наша стая уже хлебнула горя сполна. Должно быть, реакцию Ёнджуна, потому что глаза Тэхёна смягчились, и омега мягко похлопал Ёнджуна по талии, успокаивая. Затем его взгляд скользнул вниз. — Надо заправить это. Заправляя свитер альфы, просовывая пальцы под пояс одолженных голубых джинс, он откашлялся. — В общем, Субин не откажется от тебя только потому, что узнает, как ты по нему сходишь с ума. Во-первых, потому что он сходит с ума не меньше, а во-вторых, потому что, если он тебя выбрал, он будет с тобой до конца. Подумай сам: он до сих пор терпит рядом Бомгю, а этот идиот умудрился поджечь кухню. Дважды. Закончив заправлять свитер Ёнджуна, он с удовлетворением осмотрел работу. — Хочешь, я высушу тебе волосы? Ёнджун кивнул, удивлённый и тронутый тем, что Тэхён предложил. Возвращаясь к его предыдущей речи, он почувствовал, как сердце тревожно ёкнуло. — С чего ты так уверен, что Субин… так ко мне относится? Тэхён вздохнул, прошёл вокруг него, чтобы взять расчёску из ящика ванной и положить её на раковину, жестом приглашая Ёнджуна сесть боком на сиденье унитаза. Ёнджун с запозданием осознал, что Тэхён хочет его расчесать, что было… очень омежьим поведением для такого строгого нонконформиста. Он улыбнулся про себя, радуясь, что Тэхён чувствует себя достаточно комфортно, чтобы сделать это для него. На его плечи набросили полотенце, края приподняли, и Тэхён начал сушить корни, растирая мокрые пряди между тканями с той же концентрацией, с какой он подходил практически ко всему. Возвращаясь к их разговору, Тэхён ответил: — А с чего ты так уверен, что нет? — Когда мы впервые встретились… Я попытался пригласить его куда-нибудь, и он тут же отшил меня. Сказал, что не заинтересован в паре. Думаю, это говорит само за себя. — О, ради всего святого… Ёнджун. — Тэхён дёрнул его волосы чуть сильнее, чем нужно, заставив поморщиться. — Когда я впервые встретил Бомгю, я ударил его в живот так сильно, что ему пришлось идти в медпункт. — Вам тогда было, типа, тринадцать? — Четырнадцать. А теперь я почти уверен, что он любовь всей моей жизни, так что. Первые впечатления — это ещё не всё. Он поднял взгляд, наблюдая, как по лицу Тэхёна разливается румянец. — Любовь всей жизни, да? И Бомгю ещё смеет говорить, что ты неромантичный, — поддразнил он. Выражение лица Тэхёна померкло, омега нахмурился, глядя в пол. — Я знаю. Ёнджун почувствовал небольшую вину за то, что напомнил о недавней колкости беты. — Ты мог бы и поубавить образ цундере, знаешь ли. Если хочешь… оживить ситуацию. Думаю, Бомгю, возможно, нужно немного больше поощрения. — Что ты имеешь в виду? — Ну знаешь… хвалить его, прикасаться к его шее, помечать его вне групповых мероприятий? — Я и так всё это делаю. То есть, он же бывает в моём гнезде во время течки, Ёнджун, я не знаю, как ещё- — Да, кстати, а вы точно не начали встречаться и просто забыли об этом? — Ну, тогда он был бы довольно дерьмовым партнёром, учитывая, что он меня почти не трогает. Иногда он так сосредотачивается на своих картинах, что, кажется, буквально забывает о моём существовании. Тэхён закончил сушить его волосы и швырнул полотенце в корзину для белья. Он потёр плечо. — Кроме того, я не могу на самом деле- Внезапно раздался стук в дверь, и голос Субина спросил: — Можно войти? — Да, секунду. — Тэхён взглянул на него, позволяя Ёнджуну на мгновение нервно взъерошить волосы, прежде чем впустить омегу. — Знаешь, у нас тут всего одна ванная, тебе придётся… О. Субин остановился, моргая, пока его взгляд скользил по Ёнджуну. И Ёнджун подумал, что, возможно, ему стоит пойти и поблагодарить Бомгю, потому что Субин тянулся к нему, словно заворожённый. — Ты выглядишь таким милым, — тихо сказал он, словно это была самая обычная фраза. Ёнджун не был до конца уверен, что творилось с его лицом, но, честно говоря, он и не хотел знать. Субин протянул руку, чтобы нежно прикоснуться к его щеке, и большой палец мягко провёл взад-вперёд по повязке. Затем рука двинулась дальше, пальцы скользнули за ухо и чуть ниже его, коснувшись железы Ёнджуна, словно проверяя, на месте ли она; нетронутая. Большой палец надавил на точку пульса, ощущая, как она под этим давлением затрепетала и ускорилась. Альфа изо всех сил старался незаметно опереться о раковину, надеясь, что ни Тэхён, ни Субин не заметят, что она вдруг стала единственным, что его держит. Парные железы не для случайных прикосновений. Уж точно не для платонических прикосновений или прикосновений по типу «я не заинтересован в паре». Ёнджун моргнул и почувствовал, как его мир в очередной раз за день переворачивается с ног на голову. — Тебе лучше? «Лучше» — не совсем то слово, которым он мог бы описать свои чувства в этот конкретный момент, но объяснять это, по его мнению, было бы слишком сложно. Его ответ вылился в нечто среднее между хрипом и стоном, и он был почти уверен, что на фоне услышал, как Тэхён хихикает. Он откашлялся. — Ага. Намного лучше. Субин улыбнулся и убрал руку, теперь начиная выглядеть немного застенчивым, перебегая взглядом между ним и Тэхёном. Он неловко покачивал руками. — Хорошо. Я, эм, вообще-то мне правда нужен туалет. — О! Верно. — Тэхён схватил Ёнджуна, всё ещё явно пытаясь подавить приступ смеха, и вытащил их обоих наружу, закрывая за ними дверь. Ёнджун прошёл по коридору в небольшом ступоре и опустился на диван в гостиной, пытаясь перевести дыхание. Тэхён сидел рядом с ним и похлопывал Ёнджуна по плечу. — Может, мне стоит попросить романтического совета у Субина. — Ёнджун схватился за грудь, медленно возвращая себе кислород, который он потерял в тот миг, когда эти мягкие пальцы коснулись его парной железы. Осмыслив слова Тэхёна, он фыркнул. — Субин всё своё время проводит, отбиваясь от альф и бет. Он не имеет ни малейшего понятия, как с ними флиртовать. — Думаю, он кое-что может знать. — Тэхён многозначительно посмотрел на руку Ёнджуна, всё ещё лежавшую у него на груди, где сердце предательски колотилось. — На секунду я подумал, что ты упадёшь в обморок. Или, ну, сделаешь предложение. — Мне это не показалось, да? Он… Он коснулся моей парной железы. Как думаешь, он… Он сделал это нарочно? — Боже правый. — Ёнджун был почти уверен, что увидел, как у Тэхёна дёрнулся глаз. Младший омега схватил его за плечи. — Ёнджун. Да. Он сделал это нарочно. Я, к несчастью, находился прямо там. Задыхаясь в твоих феромонах. Боже милостивый. Чхве Субин только что коснулся его парной железы. Нарочно. Что означало, что у Ёнджуна, возможно, появился шанс. А ещё это означало: операция «Соблазнение» снова в силе. — Как думаешь, у Бомгю ещё есть такие свитера? — … О, боже.

—————————

Ёнджун провёл следующие несколько дней, перебирая все пушистые, пастельные чудовища в гардеробе Бомгю, и, хотя Субин иногда замедлял шаг, протягивал руку, чтобы прикоснуться, реакция никогда не была столь же интенсивной, какую Ёнджун получил в первый раз. Присоединение к стае Субина обошлось куда меньшей помпой, чем обычное, учитывая, что не надо было подавать документы, и не было альфа-клыков, чтобы вонзить их в его пахучую железу и создать «истинную» связь. (Ёнджун был наполовину готов попросить Субина всё равно попробовать. Ради науки.) Поскольку он и так уже был без стаи, не пришлось иметь дело и с переходом. Так что на самом деле изменился только сам Ёнджун, который наконец почувствовал, как внутренняя боль ослабляет хватку. Может быть, технически здесь не было той физической связи, которую Ёнджун ощущал в своей родной стае. Но это не имело значения, потому что у него было четверо людей, которые хотели его достаточно сильно, чтобы все детали стали неважными. Его инстинкты успокоились, в восторге от возможности снова заботиться о стае. Он был в экстазе каждый раз, когда его вожак хотя бы смотрел на него. Он был счастлив и изо всех сил старался погрузиться в это чувство и не думать о том, как всё может развалиться.

—————————

Во вторник утром Субин подошёл к нему сзади, пока он варил кофе (всё ещё одной рукой, хотя запястья уже не так сильно болело). Омега осторожно положил руку ему на талию, стараясь не спугнуть, и Ёнджун подумал, что его наконец снова назовут красивым или произнесут что-то столь же сокрушительное, но Субин только сказал: — Хочешь сегодня съездить и собрать ещё вещей из твоего общежития? Тебе, наверное, уже надоела одежда Бомгю. Ёнджун надулся, повернулся и задрал голову, глядя на Субина. — Тебе не нравятся свитеры? Субин нервно облизнул губы, его взгляд скользнул вниз, к руке, всё ещё лежавшей на талии Ёнджуна. — Нет, мне нравятся, определённо. Я просто подумал… они не совсем в твоём стиле, верно? Ёнджун пожал плечами. — Я к ним привыкаю. К тому же, я встречался с Сокджином ранее, и он сказал, что завтра я уже смогу ходить на пары. Я решил… если смогу ходить на пары, то, вероятно, смогу и вернуться в своё общежитие. Вернуть вам ваше пространство. Субин, казалось, немного растерялся от такого ответа, на его лице появилась милая гримаса, словно он пытался решить особенно хитрую математическую задачу. — Но… ты же в стае. Ёнджун вздохнул, пытаясь игнорировать прилив тепла, который наполнял его всякий раз, когда Субин произносил это слово. — Я знаю. Но это всё ещё… ново, и я хочу, чтобы у остальных было время привыкнуть. Думаю, мне самому может понадобиться время, чтобы привыкнуть. Взять свои инстинкты под контроль. Ёнджун нервно взглянул в сторону дивана, зная, что снова пометил его запахом тем утром, после очередной фантазии, в центре которой был Субин. Теперь, когда их флирт усилился, его альфа чувствовала всё возрастающее отчаяние, скуля каждый раз, когда Субин уходил на пары, прямо как настоящая собака, проводя запястьями по двери Субина, а затем впадая в панику и вытирая её дезинфицирующими салфетками, оставляя дверь подозрительно блестящей. Он не хотел быть во главе собственной стаи, он был честен, когда говорил об этом Субину. У него не было нужды кусать и помечать щенков. Более того, сама мысль об этом вызывала у него тошноту. Это была не его стая, чтобы вести её. Однако он сам хотел укусить и пометить Чхве Субина, и это становилось небольшой проблемой. Наглядный пример: маслянистые следы запаха, размазанные по всему, включая диван. — А. — Субин последовал за его взглядом. — Ты же знаешь, это, эм, естественная реакция. На новое логово, я имею в виду. Тебе не нужно смущаться. — И теперь Субин звучал так, будто мягко заводил «ту самую беседу», которую вела с ним мама, когда ему было тринадцать, и Ёнджун хотел залезть под раковину и умереть. — Я не думаю, что дело в логове. У Субина хватило наглости усмехнуться, быстро взяв себя в руки, но что-то в его позе всё ещё выглядело самодовольным. Козёл. — Я знаю. Я пытался быть тактичным. — О. — Ёнджун не отводил взгляда от дивана, не зная, что делать с таким Субином, который прижал его так основательно. Чувствовалось, будто он стоит с душой на распашку, просто ожидая, когда Субин наконец что-то скажет. Потому что он уже знал, сам он первый шаг не сделает. Возможно, в другой жизни, где Субин не держал бы все карты в руках, Ёнджун мог бы подначить блондина прижать его к стойке и сделать с ним всё, что тот захочет. Но Субин совсем недавно предложил ему всё, в чём он отчаянно нуждался. И Субин мог так же легко это забрать. Так что, хотя он и был рад флиртовать, он в основном собирался полагаться на гардероб, полный свитеров, чтобы разрушить решимость Субина и, надеяться, в конце концов быть зацелованным до полусмерти. Потому что тогда, по крайней мере, если что-то пойдёт не так, он не будет тем, кто начал то, что всё разрушило. — Ты же знаешь, что я не… чувствую угрозы, да? — Субин взглянул на него, откинувшись на стойку, но всё ещё выглядя таким высоким, с широкими плечами и бицепсами, напрягающими швы его кардигана. — От того факта, что ты альфа, — пояснил он. — Ты будешь делать такие вещи, как метить территорию запахом, рычать и ворчать. Меня это не беспокоит. Ёнджун чуть не рассмеялся. — Да, я, эм, удивился бы, если бы ты считал меня угрозой. — Особенно учитывая, что я подчиняюсь тебе так же легко, как дышу. Он замешкался, потирая запястье, чувствуя, как его пахучая железа выделяет немного маслянистого секрета. — Но… Тебе, наверное, следовало бы. — Субин нахмурился. Ёнджун прикусил губу. — Я просто беспокоюсь, что вы, ребята, слишком уверенно ведёте себя с альфами. Я знаю, что это дерьмово, и вам не стоит быть осторожными, но альфы… они могут быть козлами, ясно? И- — Ты не какой-то альфа. — Субин выпрямился, скрестив руки. — Я знаю, у тебя был плохой опыт, и я не игнорирую это, но… Я знаю, с чем могу справиться. Я знаю, с чем могут справиться щенки. Я не стал бы просить тебя быть в этой стае в противном случае. — Но альфа-команды — это реальность. И течки... Очевидно, я бы никогда- Но это всё равно опасно, и я не понимаю, как ты можешь просто делать вид, что это не так, особенно с прошлым Тэхёна, и- Субин глубоко вдохнул и вошёл в его личное пространство. Он положил руки на стойку позади Ёнджуна, фактически зажав альфу. — Субин, что- Затем, словно идиот, ищущий смерти, омега медленно наклонил голову. Ёнджуна накрыла волна феромонов, он задыхался, пока аромат забивал его дыхательные пути. Запах Субина был изменчивым. Иногда Ёнджун клялся, что он почти неуловим, настолько слабел, что люди принимали Субина за бету. В другие времена, как сейчас, он мог быть настолько интенсивным, словно Субин раздобыл какой-то усилитель запаха и выкрутил его на полную. Ёнджун потянулся назад, чтобы ухватиться за стойку, его руки нашли руки Субина и вцепились в них как в спасательный круг, его травмированное запястье болезненно дёрнулось. Но он едва это заметил, так как мысли затуманились, его альфа выл, требуя, чтобы он вонзил зубы в шею Субина. Совершенно здоровый, прекрасный омега просто стоял тут, подчиняясь ему, почему он не облизывает эту шею, не прижимается носом к розовому, зарумянившемуся уху, почему он медлит? Ёнджун стиснул зубы, заставляя себя отцепиться от рук Субина, и развернулся к стойке. Но теперь омега был у него за спиной, его дыхание касалось волосков на затылке, пока он откровенно поскуливал ему, сладкие тихие звуки, на которые, конечно же, Ёнджун отвечал рыком, отчаянно жаждя ответить. Его дикие глаза упали на кофейник, зрение немного поплыло от того, как сильно он концентрировался на том, чтобы не обернуться. Скорчив гримасу, он схватил её голой рукой, вдыхая, пока жжение в ладони возвращало ему концентрацию. Но этого было недостаточно. Ёнджун схватил обжигающе горячий кофейник рукой в шине, собираясь вылить его себе на ладонь. Ничто так не помогает держать инстинкты в узде, как ожог второй степени. — Ёнджун, какого чёрта! — Он почувствовал, как его рванули назад за бёдра, Субин потянулся перед ним, чтобы безопасно вернуть кофе на конфорку. — Ты с ума сошёл? Это твоя единственная более-менее рабочая рука на данный момент. Снова запах Субина исчез так быстро, словно задутое пламя свечи. Ёнджун моргнул, чувства возвращались теперь, когда блондин не выплёскивал феромоны, которые буквально кричали «возьми меня». Он крутанулся на месте, тыча Субина в грудь. — Это я с ума сошёл? Что это вообще было? Я мог бы, чёрт возьми- Ты хочешь, чтобы тебя заклеймили в три часа дня посреди кухни? — Это… нет, я бы не хотел этого, — скромно заметил Субин, мягко отводя Ёнджуна от стойки, досадно небрежный. — Но я не волновался. Я знал, что ты сохранишь контроль. Ты даже был готов обжечь себя, чтобы не трогать меня. И я обещаю, что не поставлю тебя в такую ситуацию снова, я просто не хочу, чтобы ты думал- — Субин прервал себя, его длинные пальцы медленно коснулись шины на руке Ёнджуна. — Я знаю, тебе последние два года говорили, что ты опасен. Я просто хочу быть уверен, что ты знаешь: для меня ты не опасен. И для остальной стаи тоже. Ёнджун вздохнул и упал вперёд, так что его голова глухо стукнулась о грудь Субина, внезапное истощение накрыло его. — Я понял, идиот. Только никогда больше так не делай, если ты не… если ты не имеешь это в виду. Моей выдержке есть предел. — Так… ты останешься в логове? — Боже, ладно, да, если тебе так отчаянно хочется, чтобы я был рядом, — фыркнул Ёнджун, не в силах удержаться от того, чтобы слегка не прижаться щекой к кардигану Субина. — Я сохраню своё общежитие на случай, если оно мне понадобится, или если моей спине потребуется ночь отдыха от дивана, но большую часть вещей я привезу сюда. Поможешь мне собраться? Он поднял глаза и увидел, как Субин энергично кивает, и на мгновение омега выглядел таким сияющим, что Ёнджуну захотелось прикрыть глаза. — И не волнуйся, ты пробудешь на диване всего два месяца. Потом мы все переедем в стайное общежитие, как только нашу заявку одобрят в следующем семестре. — А пока вы двое могли бы делить кровать Субина. — Бомгю вошёл из своей с Каем комнаты, с маленькими брызгами краски в волосах и наушниками на шее. Он подошёл, чтобы налить себе кофе, и бросил взгляд на своего вожака с приподнятой бровью. — Что? Не то чтобы он раньше не был в твоей кровати. — Не усложняй, — пробормотал Субин. — Это было для сплочения стаи. — Ага. В любом случае, вы закончили со своими брачными ритуалами на сегодня? Потому что у нас есть более важные вещи для обсуждения. Ёнджун взглянул на Субина, который был занят делая вид, что ничего не слышит, доставая телефон и начиная листать ленту. — Эм, какие вещи? Бомгю поднял палец, высыпав шесть пакетиков сахара в кофе, и начал рыться в карманах, доставая телефон и что-то похожее на миниатюрные песочные часы. Он открыл что-то на телефоне, указывая на Ёнджуна. — Назови трёх добрых фей в «Спящей красавице» Диснея. Ёнджун ответил прежде, чем Бомгю успел перевернуть таймер. — Флора, Фауна и, эм, Мэривез. Кажется. Субин оторвался от телефона, широко раскрыв глаза. — Ого. Я, кажется, даже этого не знал. Ёнджун потёр затылок, немного смущённый. — Эм, я в детстве много смотрел Дисней? — Если точнее, он был немного одержим и вроде как, всё ещё был. В фильмах Диснея много тем о стае, и они утешали его в плохие дни. Субин улыбнулся. — Мило. Бомгю откашлялся, прищурившись. — Ладно, попробуем вот что: как зовут тигра принцессы Жасмин? — Эм… Раджа? Что-то вроде того? Бомгю шлёпнул телефоном о стойку, маниакальная улыбка озарила его лицо, и он заключил альфу в ликующие объятия. — Боже мой, мы их нахрен размажем, — ликующе воскликнул он, подпрыгивая на месте. — Чёрт возьми, Бомгю, осторожней с его запястьем, — отругал Субин, но Ёнджун слышал, что тот улыбается. — Полагаю, это по поводу ночи викторины? — уточнил Ёнджун, мягко высвобождаясь из объятий Бомгю. — Ага! Диснеевская тема, бар Юнги, в эту субботу. Глупая стая Намджуна даже не подозревает, что их ждёт.