"9"
17 апреля 2026 г., 16:33
«Паук» не успокоился после отказа. Чимин чувствовал его злость в каждом взгляде, в каждом случайном касании плечом, в том, как «Паук» находил его в столовой, в цехе, в коридоре.
— Подумай ещё, — шептал он, проходя мимо, когда Чимин возвращался с обеда. — Пара кубиков. Пустяк. А я в долгу не останусь.
Чимин молчал. Он понимал, что значит «в долгу» в этом мире. Он видел, как работает эта система — маленькие услуги, которые превращаются в кандалы покрепче любых наручников. А мысль, что держать в долгу «Паука», смотрителя их камеры, весьма выгодно, назойливо мелькала в голове.
— Нет, — повторил он, когда «Паук» в очередной раз подошёл к нему в обеденной очереди. — Я сказал нет.
В глазах «Паука» мелькнуло что-то опасное. Под татуировкой паука нервно дёрнулась жила, будто само насекомое хищно пошевелило лапками.
— Ты думаешь, твои ёбыри вечно будут рядом? — прошипел он. — В этой жизни всё меняется. Сегодня ты их игрушка, завтра им станет скучно, и ты будешь просто мясом. Ты ведь не думал, что ты такой у них первый?
Чимин не ответил. Он взял свою миску и отошёл, чувствуя спиной взгляд «Паука» — тяжёлый, злой, полный обещаний. Рядом привычно плюхнулся Хосок, но не успел он по обыкновению начать болтать, как Чимин сам заговорил.
— Ты ведь всё про всех знаешь?
— Допустим, — Хосок заметно напрягся. — Вообще информация дорого стоит.
— И сколько будет стоить информация про ДжейКея и Ви?
— Зависит от того, что ты хочешь узнать, — уклончиво ответил Хосок, смотря на Чимина с прищуром.
— Как много у них было игрушек до меня? — Чимин и сам не понимал, почему зацепили слова «паука» о том, что он всего-лишь один из множества, так больно царапали внутри и не выходили из головы.
— А, ну это я и так расскажу. Это не секрет совсем. Они интересовались всеми новенькими, кто был симпатичен на мордашку. Правда, ты первый, кем они интересуются так долго, — Хосок хмыкнул, — да и защищают своё они впервые на моём веку.
Чимин кивнул в знак того, что услышал, и привычно ушёл в себя, пропуская остальной пустой трёп Хосока. Что ему было реально интересно, он уже узнал.
Вечером, перед отбоем, Чимина неожиданно вызвал в коридор надзиратель, который проверял наличие людей перед закрытием камеры на ночь. Чимин весь внутренне напрягся, но внешне пытался быть спокойным. Как и положено, выйдя в коридор, встал лицом к стене и завёл руки назад.
— Передали, — буркнул охранник, шустро толкая что-то шуршащее в карман Чимина. — В камеру, свободен.
Чимин, силясь скрыть улыбку, вернулся на свою шконку, предвкушая вкус лакомства.
***
Чимин столкнулся с Ви во время зарядки, тот был явно зол. Мрак в его глазах заставил невольно отпрянуть, но его тут же притянули к себе за локоть. — После душа, пряничек, пойдёшь туда, куда скажут, — прохрипел Тэхён, — и не забудь хорошенько помыться. Похабная усмешка на его губах говорила громче слов. Чимин кивнул, не собираясь возражать. За эти дни он пришёл к выводу: пока есть возможность, он по максимуму поимеет с этих демонов. Хотят его тело? Пусть платят! А уж он постарается, пока под защитой этих полоумных, загнать как можно больше заключённых к себе в должники. После того, как Чимин помылся снова в отдельной кабинке, его сопроводили в соседнее крыло. Чимин уже знал, что там находятся комнаты для длительных свиданий с семьёй. Он и не думал побывать в этом крыле, так как теперь был полным сиротой. В тесной комнате со скудной пошарпанной мебелью его ожидали личные демоны. Тэхён, болтая ногами, сидел на столе, а Чонгук развалился на кровати. Оба обнажены до пояса, их беседа прервалась с появлением Чимина. Молчание повисло в воздухе, пока они оценивающе разглядывали свою «игрушку». — Ну что, пряничек, выполнил мой наказ? — лукаво прищурился Тэхён. — Да, — спокойно ответил Чимин, подойдя к центру комнаты. — Как ты и говорил. Я очень тщательно помылся. — Замечательно, мы это проверим, — хихикнул Тэхён, грациозно спрыгивая со стола. Уверенность Чимина начала давать трещины, но он не шелохнулся, когда его начали раздевать. Закрыв глаза, он терпел прикосновения двух пар рук, скользящих по его телу. — Тебе понравится, — прошептал хрипло Чонгук, стоя позади, и провёл языком по его позвоночнику, опускаясь к обнажённым ягодицам. Чимин попытался дёрнуться. Осознание того, что эти двое что-то замышляют, напугало его до глубины души. — Что вы делаете? — прохрипел парень. Руки Чонгука уверенно мяли его ягодицы, а Тэхён, не сводя глаз с его лица, не ослаблял хватку. И тут Чимин почувствовал укус на ягодице. От неожиданности он взвизгнул и в шоке открыл рот, когда тут же на месте укуса почувствовал горячий влажный язык. Тэхён подался вперёд и накрыл его губы поцелуем. Это был его первый поцелуй с Тэхёном. Тот был нежнее, чем Чонгук, но всё же уверенно проник в его рот языком, в то время как Чонгук уверено закружил своим языком прямо там, облизывая сфинктер. Чимина прошибло мурашками, все кости словно стали ватными, когда упругий язык скользнул внутрь, настойчиво исследуя. Это ощущалось иначе, чем пальцы или член. Приятно, но больше захватывало само осознание: Чонгук, этот грозный демон, суровый надзиратель, сейчас с таким упоением его вылизывал. Он раздвинул ягодицы и проник языком ещё глубже. Чимин заскулил прямо в поцелуй, на котором никак не мог сосредоточиться. Тэхён действовал сам, сминая мягкие губы, играя языком с его. Он дрожал, его член затвердел и обильно потёк. Парню было настолько хорошо, что он терялся в наслаждении, плавясь от рук, мягко скользящих по торсу. Свои освобождённые руки Чимин, не отдавая отчёта, закинул на плечи Тэхёна, уже откровенно и громко скуля ему в губы. Поцелуи переместились на его шею, ключицы. А сзади Чонгук к языку добавил палец, легко скользя внутрь, ещё больше растягивая податливые стенки. Чимин потерялся в наслаждении и сам подавался бёдрами назад, всхлипывая. Его ногти впились в плечи Тэхёна, стоило тому начать опускаться ещё ниже и облизать сосок. — Ах, что вы… — попытался просипеть Чимин. Надзиратели в унисон громко хмыкнули, продолжая свои действия. Сейчас они искали не только своё удовольствие, но и буквально занеживали дрожащего совсем не от страха парня. — Пряничек мой, хочешь? — Тэхён, сидя на корточках и крепко держа за бока парня, слизнул мутную каплю с головки. Чимин всхлипнул громче и подался вперёд, но, почувствовав, как язык отдалился от «дырочки», вильнул назад. — Только скажи, — змеем прошелестел Тэхён и снова лизнул головку. — Мха, да, — проскулил Чимин, зажмурившись. — И чего хочет пряничек? — Тэхён издевался, лишь целуя упругую плоть. — Тебя, твой рот, — и Чимин тут же почувствовал, как его ощутимо укусили сзади, и тут же исправился, — вас. Помещение огласил его вскрик, так как одновременно с тем, как Тэхён насадился до упора ртом на член, Чонгук вставил второй палец. Чимин чувствовал, как его крепко держат в четыре руки, как активно сосут член, как быстро трахают пальцами. Чонгук выпрямился, проведя языком по позвонкам до шеи. — Ляжем? — спросил он. Ответа Чимина не требовалось, он только недовольно простонал, когда Тэхён отстранился. Осоловело моргая, парень проследил, как Тэхён быстро сорвал с себя трусы и лёг на койку грудью вверх. Не успел Чимин подумать, как его уверенно подняли, оторвав от пола, и рывком посадили на грудь Тэхёна. — Чего вы хотите? — пискнул Чимин, хватаясь руками за плечи Тэхёна, чтобы не упасть от резкой смены позы. — Тебе понравится, пряничек, — усмехнулся тот, похлопав его по бедру. — Ползи выше, я не дотянусь так. Чимин смутился и даже покраснел, осознав, в какую позу его хотят заставить встать. Это же так позорно! Когда эти двое просто имели его со спины или раком, было не так неловко, как сейчас. — Чего замялся? Давай, пряничек, ты же хочешь, чтобы я продолжил? — Тэхён ощутимо потянул его вверх за бедра. Чимин аккуратно выполнил то, что просили, и навис над головой Тэхёна, практически тыкаясь головкой ему в губы. По спине прошлись руки Чонгука, который успел раздеться во время этой заминки. Тэхён уверенно обхватил ягодицы парня и потянул того вниз, насаживаясь ртом на член. Чонгук, по ощущениям, добавил прохладной смазки, но вместо его члена в Чимина снова вошли пальцы. И, судя по тому, что Чонгук обошёл и встал у головы Чимина, пальцы были не его. — Открой ротик, милашка, — Чонгук приподнял голову Чимина. Парень тут же подчинился, распахнув губы и пропуская между них крупную головку члена надзирателя. Чонгук громко выдохнул, медленно скользя органом по языку. Чимин застонал от прошибшего тело разряда — Тэхён нашел простату. Чимин, жмуря слезящиеся глаза, сам двигал головой, без принуждения отсасывая. Беря практически на всю длину крупный орган и не забывая толкаться своим членом, в рот Тэхёна. В голове Чимина проскользнула мысль о том, что сегодня его не насилуют. Он сам хочет. Сам двигается быстрее, глубже, и ему хорошо. Хорошо от рук, что сжимают голову, но не управляют. Хорошо от того, как прицельно, заезжая по простате, снуют уже три пальца в нём. Хорошо толкаться в услужливый рот прямо до стенки горла. Хорошо и самому сосать плоть, быстро водя головой туда-сюда и слыша сиплые стоны Чонгука. Стенки ануса неприятно затянуло, когда Тэхён добавил четвёртый палец, от чего Чимин дёрнулся глубже, засаживая ему в горло. — Терпи, сегодня ты будешь скулить от нас, — в голосе Чонгука слышалась усмешка. Но вот только Чимину больше не было от неё страшно. По телу то и дело пробегали разряды удовольствия. Он протестующе замычал, когда Тэхён отстранился от его члена и рывком стянул Чимина вниз. В растянутую «дырочку» плавно скользнула головка, рывок, и Тэхён легко вошёл на всю длину. Чимин даже не почувствовал какого-либо дискомфорта — так хорошо его растянули. — А теперь потерпи, — просипел Чонгук, пристраиваясь сзади. Что именно он задумал, Чимин понял, только почувствовав дикое растяжение ануса. Чонгук входил в него, несмотря на то, что там уже был Тэхён. За пару секунд в голове Чимина пронеслись все ужасы от последствий такого: от разрывов, до совсем летальных. — Нет, пожалуйста, не надо, — закричал Чимин и попытался отстраниться. — Вы меня порвёте, я истеку кровью и умру! — Тише, тише, тебе понравится, пряничек, вот увидишь, — Тэхён жестко зафиксировал брыкающегося парня. По щекам Чимина заструились слёзы, но не от боли — та была терпима — а от страха. Тэхён продолжал спокойным голосом его успокаивать, пока Чонгук очень медленно, постоянно подливая смазку с каждым толчком, проходил всё глубже. — Ну чего ты, милашик? Так больно, что ли? — Чонгук мягко прикусил шею, шепча на ухо. — Не бойся, смотри, я полностью в тебе, а ты, поверь, не истекаешь кровью в агонии. Чимин замер, как кролик перед удавом, и, даже боясь дышать, прислушался к себе. Был явный дискомфорт, немного боли от саднящего ануса, но не более. Наоборот, члены так сильно растягивали, так давили на комок удовольствия внутри, что это заглушало весь негатив. Чимин шумно выдохнул и прикрыл раскрытые в страхе ранее глаза. Его личные «демоны» начали двигаться, то в унисон, то вразнобой. С губ Чимина сами собой срывались тихие, скулящие стоны. Его член приятно тёрся о Тэхёна, на котором он скользил туда-сюда от толчков. Впервые за свою жизнь Чимин кончил, даже не прикасаясь к себе. И только уже находясь на вершине блаженства и почувствовав, как внутри него разливается тепло спермы надзирателей, Чимин осознал, что в этот раз те не использовали презервативы. «Это странно, надеюсь, я ничего от них не подхвачу», — лениво подумал Чимин. Двигаться ему совсем не хотелось, и он, распластавшись звёздочкой, принял заботу о себе. Чонгук оттёр его влажными салфетками, а Тэхён даже намазал какой-то мазью анус. — Мы на дежурство, а ты поспи тут спокойно. За пару минут до подъёма разбудим и на зарядку сопроводим, — Чонгук мягко чмокнул уже отрубающегося парня. — А можно мне сахар? — борясь со сном, прошептал Чимин. — Пожалуйста… Лязгнула дверь, и Чимин сразу провалился в сон, думая, что «демоны» и не услышали его лепета. Но уже следующим днём, после обеда, когда все, включая Чимина, прогуливались на огороженной территории, к нему подошёл один из надзирателей. — 0013-й, — сказал он ровным, ничего не выражающим голосом. — Тебе передача. Он отдал свёрток и удалился, прикрикнув на шушукающуюся парочку по дороге. Несмотря на то, что заключённые продолжали свои дела, все взгляды были прикованы к свёртку в руках Чимина. Никогда ещё передачи не приходили так. Всем сразу стало понятно, от кого этот подгон прилетел. Он медленно, чувствуя, как колотится сердце где-то в горле, развернул бумагу. Внутри была целая упаковка рафинада. Белые, аккуратные кубики, уложенные в картонную коробку. Чимин смотрел на упаковку, не в силах пошевелиться. Он знал. Это было сообщение. Для всех. Для всей колонии. «Он наш. Не трогать. И если ему что-то нужно — он это получит». — Охренеть, — выдохнул кто-то из угла. — Тихо, — шикнул на него его товарищ, но в его голосе не было обычной властности. Только удивление. И что-то, похожее на… страх? Уважение? Чимин не мог разобрать. Чимин аккуратно, медлено завернул свёрток и, улучив момент, кивнул «Пауку». мужчина чуть ли не бегом подбежал к нему, предвкушая свои пару кубиков. — Будешь должен, — Чимин протянул ему весь свёрток, — много должен. Паук ухмыльнулся и кивнул, быстро пряча своё сокровище запазуху, и бесшумно удалился к своей компании.***
Новенького, что спал наверху, звали Лиен. Нет, не так. Имя казалось обычным, стёртым — может, Чанхо, может, Минсок. Чимин не запомнил. Он вообще старался не запоминать имён. Имена делали людей людьми, а в этом месте выживать было куда легче, когда вокруг были лишь номера, клички, функции. Новенький был просто «верхним», «тем парнем», «свежаком». Безымянным, как и полагается жертве. Сокамерники, ведомые смотрящим «Пауком», привычно явились после полуночи. Чимин услышал их раньше, чем увидел — скрип нар, приглушённые голоса, тяжёлое, прерывистое дыхание. Трое. Или четверо. «Паук» был среди них — Чимин узнал его силуэт в темноте, широкие плечи, сереющую в скудном свете татуировку. — Снимайте, — прошептал кто-то, и над головой Чимина раздался сдавленный, полный ужаса звук. Новенького стаскивали с койки. Чимин закрыл глаза. Он слышал, как тело глухо ударилось об пол, как зашуршала одежда, как кто-то приглушённо, зло засмеялся. Знакомые звуки. Звуки его собственных ночей, его собственной боли. Он мог бы просто лежать дальше. Мог бы отвернуться к стене, зажать уши, как делал в прошлый раз. У него была защита. Он был их собственностью, маркированной вещью, которую никто не смел тронуть. Он мог быть в безопасности. Мог. Он открыл глаза и сел на нарах. — Не надо. Голос прозвучал тихо, но в затхлой тишине камеры он пронзил воздух, словно выстрел. Всё замерло. Тени у стола обернулись к нему. «Паук» стоял в центре, одной рукой прижимая новенького к столу, другой зажимая ему рот. Его глаза блеснули в полумраке. — Чего? — голос «Паука» был низким, опасным. — Не трогайте его, — повторил Чимин. Он не повышал голоса. Он сидел на нарах, поджав ноги, и говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Отпустите. В камере повисла напряжённая тишина. Кто-то из нападавших нервно хихикнул, но смех оборвался, когда «Паук» поднял руку. Он смотрел на Чимина долго, изучающе, как на странное насекомое, которое вдруг обрело человеческий голос. — Ты в своем уме? — спросил он наконец. — Это не твое дело. — Я говорю — не надо, — Чимин посмотрел «Пауку» прямо в глаза. В его взгляде не было ни вызова, ни мольбы. Было что-то тяжёлое, осевшее на дно бездонной пустоты. — Ты понял. «Паук» медленно отпустил новенького. Тот сполз на пол, дрожа всем телом, но Чимин не смотрел на него. Он смотрел только на «Паука». — Ты охренел, — прошипел один из нападавших, делая шаг к Чимину. — Кто ты такой, чтоб… — Стоять, — голос «Паука» хлестнул как плётка и тот, что шёл на Чимина, замер повинуясь. «Паук» не отводил глаз от Чимина, и в его взгляде было что-то новое — не гнев, не угроза. Расчёт. И уважение. — Ты рискуешь, — сказал «Паук» тихо, спустя пару минут их совместных гляделок. — Своей шкурой рискуешь. — Моя шкура — не твоя забота, — ответил Чимин. — Я сказал не трогать этого. Он кивнул на новенького, который сидел на полу, прижавшись к ножке стола, и смотрел на Чимина круглыми от ужаса глазами. — Ты его защищаешь? — надменно усмехнулся «Паук», но в этой усмешке не было веселья. Чимин не стал объяснять. Он не до конца понимал, зачем это делает. Может, потому что когда-то никто не встал на его защиту. Может, потому что в этом аду нужно было сохранить хотя бы иллюзию человечности. А может, потому что в пустоте внутри наконец-то появилось что-то, что можно было использовать как рычаг. «Паук» смотрел на него ещё долго. Потом медленно, не оборачиваясь к своим, бросил: — Расходимся. — Но… — начал кто-то. — Я сказал — расходимся, — голос «Паука» не терпел возражений. Тени растворились. Кто-то чертыхнулся, кто-то сплюнул, но все разошлись по своим нарам. «Паук» последним отошёл от стола, бросив на Чимина тяжёлый взгляд. — Ты интересный, 0013-й, — сказал он. — Очень интересный. Смотри, не сломайся от собственной крутизны. Он лёг на свою нару, и в камере снова стало тихо. Новенький остался сидеть на полу, не в силах пошевелиться. Чимин спустился с нар, подошёл к нему, протянул руку. — Вставай. Новенький посмотрел на его руку, потом на него. В его глазах было недоверие, страх и что-то ещё — надежда, которую в этом месте следовало бы вырвать с корнем. — Почему? — прошептал он. — Почему ты… — Потому что могу, — сказал Чимин. — Иди на место. Спи. Новенький взял его руку. Пальцы его были ледяными и дрожали. Чимин помог ему подняться, проводил до койки, подождал, пока тот заберётся наверх. — Спокойной ночи, — сказал он без капли иронии. Чимин вернулся на свою нару, лёг на спину и устремил взгляд в каркас верхней кровати. Там новенький тихо, почти неслышно, плакал. В камере кто-то ворчал, кто-то уже храпел. А Чимин лежал и думал. Он вспомнил слова Юнги. Кота. Того, кто смотрел на него с циничной усмешкой в лазарете и говорил странные вещи. «Можно получать удовольствие от того, что есть. Единственный способ выжить». Тогда Чимин не понял. Или не захотел понять. Как можно получать удовольствие от этого ада? От боли, от унижения, от того, что ты — вещь, игрушка, собственность? Теперь он стал понимать разницу. Его насиловали. Его ломали. Его сделали вещью. Но в этом была и сила. Потому что вещь, принадлежащая самым страшным хищникам в этой колонии, становилась неприкосновенной. Потому что тронуть её — значило тронуть самих хищников. И теперь, когда Чимин сказал «не трогать новенького», его послушались. Не потому, что он был сильным. Не потому, что заслужил уважение. А потому, что за ним стояла тень ДжейКея и усмешка Ви. Он лежал и думал о том, как это использовать. Выжать из насилия максимум. Сделать так, чтобы каждая минута унижения приносила что-то взамен. Шоколад. Сахар. Защиту. Власть над другими. Это была грязная, отвратительная мысль. Она вызывала тошноту, по мере того, как он её додумывал. Но она была. И она была единственным, что у него оставалось. Невольно вспомнилась ночь в комнате для встреч. Тогда его личные демоны не были жестоки. Они нежничали, заботились. Словно Чимин был не вещью, а кем-то, кого хотят по-настоящему. Это отвратительно. Это страшно. Но это рычаг. Рычаг, который можно повернуть. Теперь, всё взвесив и обдумав, Чимин смог понять слова Кота. Юнги сказал: получай удовольствие. Он не имел в виду удовольствие от боли. Он имел в виду удовольствие от того, что ты перестаёшь быть жертвой. Что начинаешь управлять тем, что с тобой происходит. Чимин повернулся на бок, сунул руку под матрас, нащупал упаковку из-под шоколадки, которую всё ещё хранил там. Валюта. Сила. Он не знал, как именно будет играть. Не знал, во что превратится в этой игре. Может, в такое же чудовище, как его демоны. Может, сломается окончательно. Но одно он знал точно: он больше не будет просто лежать и терпеть. Он будет брать. Всё, что можно взять. У всех, у кого можно взять. В темноте камеры, под тихий плач новенького и тяжёлое дыхание спящих сокамерников, Чимин улыбнулся. Улыбка была кривой, горькой, но в ней не было страха. Только холодная, расчётливая решимость. «Спасибо, Юнги, — подумал он. — Ты был прав. В этом аду можно выжить, только если научишься выжимать из него всё. Даже из самого грязного». Он закрыл глаза и стал ждать утра. Завтра будет новый день. Новые унижения. Новые возможности. Но он уже будет готов.
