Love fills it all. // Любовь всё наполняет.

Палатка целителя была местом, выглядевшим словно на ускоренной перемотке. Два целителя бегали от одной койки к другой, ухаживая за больными. Никто не ожидал, что зима наступит так рано. Никто в деревне не был готов проснуться в мире, окрашенном белым, а тем более с першением и зудом в горле. — Ликси, передай мне травы от кашля, — услышал Феликс ясный громкий голос своего приятеля в тот момент, когда осторожно положил холодную тряпку на лоб пожилому бете. Он бросился к подсобке, взял нужное количество разных листьев и подошёл к зоне, которую они выделили под щенков. Он едва вошёл, как услышал, как его партнёр пытается успокоить щенка с лихорадкой. Феликс усмехнулся, забирая у Чана ребёнка и передал своему партнёру травы. Щенку в его руках, должно быть, не больше четырех... может, пяти лет. Очень милому щенку, хоть и слегка покрасневшему от внезапной зимней лихорадки. Он погладил щенка по спине и выпустил лёгкую волну успокаивающих феромонов. И для щенка, и для его напряженного альфа. — Тебе стоит успокоиться, Чанни. Мы проходили через это и в прошлом году, помнишь? — Чан вздохнул, но заметно расслабился под заботливостью Ликси. — То, что мы проходили через это раньше, не значит, что им было менее больно. Они слишком малы, Ликси, — Феликс кивнул, это ощущение было ему знакомо. Тот день начался с крика озабоченной матери-омеги, несущей своего больного щенка. Чан и Феликс едва успели открыться, как услышали крик. Чан бросился к горящему и скулящему в объятиях матери щенку, а Феликс пошел смешивать травы от лихорадки. Вскоре Чан перенёс щенка в детскую палатку и уложил его на самую мягкую кровать. Ой! Температура щенка высока. Феликс увеличил концентрацию трав, прежде чем дать их Чану. Чан кивнул ему в знак молчаливой благодарности, уговаривая щенка выпить лекарство. И с тех самых пор все жители деревни приходили в палатку. Некоторые приходили за быстрым облегчением от простуды, а некоторым приходилось остаться, так как их температура была достаточно высокой, чтобы вызывать беспокойство. Чан позаботился о щенке. Обычно этим занимался Феликс, он обожал щенков так, что его грудь словно разрывалась от тепла. Но поскольку сегодня было больше омег, Феликс посчитал правильным остаться с ними. Альфы в его королевстве были собственниками. Феликс уложил спящего щенка в его кроватку и некоторое время любовался Чаном, который нежно ухаживал за щенками. Ему так повезло, что Чан звал его своим. Бывали дни, когда омеги пускали слюни на Чана, но Феликс никогда не испытывал ревности, на самом деле, он был горд. Он обнимал своего альфу и думал о том, что он один из миллиона, кому посчастливилось иметь альфу, который был сильным и мягким, защитным и территориальным. Не многие были такими. Его воспоминания вернулись к тому дню, когда они впервые встретились. . . . Стояла середина весны, когда совсем юный Феликс, уже готовый к презентации, отправился в лес, чтобы пополнить запасы в хижине родителей. Его отец был мужчиной-омегой, а также целителем, а мать – женщиной-альфой, служившей в армии. Он очень гордился своими родителями, они оба помогали другим и защищали страну. Поскольку большую часть года его мать проводила в королевском дворце, он проводил своё время с отцом, регулярно помогая ему с травами и узнавая что-то новое о целительстве. Ему было двенадцать лет, когда он впервые успешно справился с простым случаем гриппа. Счастье, которое он испытал тогда, было несравнимо ни с чем. Теперь, в свои восемнадцать лет, он официально стал единственным учеником своего отца, очень серьёзно относясь к своим обязанностям. Собирая последний цветок и бросая его в полную корзину, висевшую у него на плечах, он обернулся, чтобы уйти, как вдруг услышал низкое рычание. Его спина напряглась, ноги застыли. Не от страха. Нет. А от того, насколько знакомым и в то же время чужим был этот звук. Еще несколько секунд он неподвижно стоял, пока не понял, что это был рык его матери. Раздалось ещё одно рычание – испуганное, защитное, боевое, за которым последовал скулёж. Сердце Феликса сжалось от этого скулежа. Он в жизни не слышал, чтобы его мать скулила, тем более от боли. Феликс бросился на этот звук, инстинкты кричали ему добраться до матери и помочь ей. Чем ближе он оказывался, тем больше рычаний раздавалось, но уже не его матери, а чужих. Там были другие альфы. Их феромоны сбили Феликса с ног, и, хотя он ещё не представился, он ощутил, как закружилась его голова. Он резко остановился, увидев свою мать — в центре поляны, окруженную альфами, похожими на солдат неизвестного королевства. Его мать защищала мальчика, который был едва старше самого Феликса. Тот цеплялся за её доспехи, с широко раскрытыми от ужаса глазами ища возможность сбежать и позвать на помощь. Но Феликса сейчас не волновал мальчик, всё его внимание было приковано к матери. Его защитные инстинкты вовсю пылали, пока она прижимала к себе этого парня, пытаясь укрыть его от альф. Её доспехи были наполовину разорваны. Её меча — её гордости — нигде не было видно. Её голова кровоточила, на обоих плечах виднелись синяки, волосы были растрёпаны, а из глубокой раны в животе интенсивно вытекала кровь. Феликс ахнул. Первым его порывом было позвать отца и жителей деревни, но это бы заодно привлекло внимание альф, окружавших его мать. Руки Феликса дрожали, он не знал, что делать, пока оставался за деревом, у которого он резко остановился. Один из альф взревел и бросился на его раненую мать, рыча и обнажая клыки. Его мать зарычала в ответ, одолевая альфу отточенными боевыми навыками, и всё также не отходя от мальчика. Она снова застонала, схватившись за рану. Руки мальчика нежно опустились на её руки, и она едва заметно улыбнулась ему. Возможно, это и стало решающим моментом. Феликс порылся в своей сумке с травами, быстро вытащил три тёмно-зелёных листа, белый и красный цветки и раздавил их в руке. Получившуюся пасту он нанёс на корни дерева, за которым прятался. Эта паста должна была обмануть нюх беспощадных альф. Должна была. И это сработало. Через пару минут воздух наполнился едким запахом феромонов дикого альфы. Альфы вокруг его матери предупреждающе зарычали, но, видя, что запах не ослабевает, отступили. Как только альфы ушли, он увидел, как его мать рухнула на землю, а мальчик в панике кричал, пытаясь, но не сумев поддержать её тело. Феликс не теряя ни секунды схватил свою сумку с травами и бросился к матери. — МАМА!!! — закричал Феликс, потянувшись к своей матери. Он всхлипнул и опустился на колени рядом с ней, снял свою рубашку и прижал её к ране. Она едва была в сознании. Адреналин, казалось, отступил, сняв с неё маску и показав Феликсу насколько отчаянной была ситуация. Он немедленно положил голову матери себе на колени и снова начал рыться в своей сумке. Он не осознавал, что плачет, пока не почувствовал, как холодные руки коснулись его лица. — Ты вырос, дорогой мой малыш… — прохрипела его мать, прерываясь на всхлипы между словами. Феликс покачал головой и вцепился в руки матери мёртвой хваткой, пытаясь удержать её, не дать ей уйти. — Всё хорошо, мой малыш. Всё хорошо, — теперь Феликс рыдал в голос. — Пожалуйста, мама… не уходи пока. Я только-только вернул тебя, — Феликс прижался своим лбом ко лбу матери, его слезы стекали по щекам к её лицу. — Ты обещала... ты обещала, что будешь на моей презентации, мам. Пожалуйста, пожалуйста, останься, не уходи. Пожалуйста, — молил он, сильнее, чем когда-либо в своей жизни. — Прости меня, малыш. Прости, — это заставило его плакать ещё сильнее, на этот раз в панике, когда он снова начал искать что-нибудь, что могло бы заставить его мать остаться. Что могло бы изменить ситуацию. — Мой милый. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. Ладно? — голос его матери был едва слышен, и Феликс покачал головой. Если он примет её просьбу, она уйдет. Он не хотел этого. — Мой малыш. Мне нужно, чтобы ты защитил этого мальчика. Хорошо? Мне нужно, чтобы ты это сделал, мой малыш. Я… — её дыхание прервалось, её рука, нежно сжимавшая щеку Феликса, упала. Его голова резко повернулась к ней, её глаза закрывались. Феликс даже не знал, что на него нашло, но он издал пронзительный писк, крича и умоляя, чтобы кто-нибудь нашел их. — Мой малыш омега… Я так горжусь тобой, моя маленькая любовь… — её глаза закрылись. Сердце Феликса замерло на долгую секунду. Чувство, будто у него насильно вырвали что-то драгоценное, было подавляющим. Он взглянул на лицо матери, её веки, влажные от пота, были закрыты, и она больше не пахла домом. Она пахла потерей, чем-то, что Феликс не смог защитить. Крик вырвался из его горла, сотрясая весь лес. Он продолжал трясти тело матери, умоляя и крича одновременно, пока тот парень не обнял Феликса. Юношу звали Чан — Бан Чан. Отец Феликса приютил его после того, как тот рассказал о внезапном покушении на центральном рынке, разрушившем всё вокруг, и о том, как мать Феликса спасла его от нападавших. И о том, что его собственная семья уже была убита ими. Укол гнева пронзил грудь Феликса. Если бы этот мальчик не встретил его мать, она была бы жива — жива и счастлива. Но он увидел, как его отец встал и обнял мальчика. — Простите. Я не хотел быть причиной всего этого. Мне жаль, что её нет здесь из-за меня, — отец Феликса выпустил свежую волну успокаивающих феромонов, воздух наполнился его ванилью, смешанной с жасмином. — Она всегда ставила других на первое место. Всё в порядке, Чан-а. Феликс избегал Чана целую неделю, не разговаривая с ним. Большую часть дней он проводил в палатке отца, пытаясь воссоздать феромоны своей матери. Это заканчивалось тем, что он лишь рыдал навзрыд, тоскуя по ней. Отец всегда относил его обратно в дом и укладывал в постель. Однажды, когда он завтракал с отцом, из комнаты вышел Чан, проведший три дня гона в гостевой. Да, Чан был альфой, но это никак не меняло отношение Феликса к нему. Если уж на то пошло, это только заставляло его злиться сильнее. Как альфа, он должен был защитить себя. Разве альфы не сильные и могущественные? Как только Чан подошел к столу, Феликс резко встал и вышел из столовой, но его остановил голос отца. — Феликс, сядь обратно. Сейчас же. Так он и сделал. — Прошло два месяца, Феликс. Он ни в чем не виноват. Твоя мать сама решила защитить его. Отпусти этот гнев, моя маленькая любовь, — мягко попросил отец Феликса, взяв его руки в свои. Феликс фыркнул и бросил едва заметный взгляд на Чана, сидевшего рядом. — Он альфа, пап, — заявил Феликс как факт. — Молодой и только прошедший через презентацию. Это был только третий его гон, малыш. Это делает его… Феликс перебил: — Делает его всё ещё щенком по силе. Я… я понимаю. Просто… я не справляюсь, — сказал Феликс, его глаза снова наполнились слезами. Отец притянул Феликса в объятия. — Ты справляешься, малыш. Но винить того, кто не контролирует ситуацию, нехорошо. Феликс кивнул ему в шею. — Я тоже умираю, Ликс-а, — сказал его отец. Феликс резко отпрянул. Из-за чего? — Болезнь связи, дорогой, — закончил его отец. Феликс вскочил и закричал прямо в лицо отцу: — Почему все пытаются оставить меня? Почему? Если так, то позвольте и мне умереть. И мы снова будем все вместе. Глаза отца Феликса расширились от шока: — Заткнись, Феликс, ты хоть понимаешь, о чем говоришь? Феликс резко вытер слезы: — Почему я должен быть тем, кто видит, как единственные люди, которые меня любили, покидают меня? Что я сделал, чтобы заслужить это? — выругался он, его колени ослабли, подгибаясь под его собственным весом. Его отец был недостаточно быстр. Но Чан успел, он поймал Феликса, прежде чем тот успел упасть, и рука Феликса сжалась на его рубашке. Феликс закричал: — Почему все оставляют меня одного? — задал он нерешительно вопрос. — Ты никогда не будешь одинок, Ликс-а… никогда, — сказал его отец, заметив, как одна из рук Чана обнимала Феликса за талию, а другая успокаивающе зарылась в его волосы. Также, как делала мама Феликса, когда ухаживала за ним. Но прелесть в том, что они оба до сих пор этого не поняли. Но поняли их сердца. Пока Чан не отпустит вину, а Феликс не примет реальность, они не поймут. Отец Феликса умер через два года после смерти его матери. Болезнь связи в конце концов убила его. Феликс проявился омегой сразу по прошествии трех месяцев после смерти матери. Его отец помог ему пережить это. Он должен был стать требующим и нуждающимся, но он был зол, зол на то, что его матери не было рядом, чтобы погладить его по волосам, что её не было с ним, чтобы развеять его боль. Всё, о чем он мог думать, это о ней, и плакать о потере её запаха — корица с ноткой лилии. Защитного и тёплого. . . . Феликса вырвал из транса вой другого щенка. Он увидел, как Чан бросился к ним. Быстро чмокнув Чана в щеку, он вышел из зоны для щенков и продолжил заботиться об оставшихся омегах и бетах. И теперь, каждый раз, когда он вспоминает своих родителей, он чувствует не грусть, злость или отчаяние, а любовь и какое-то новое чувство завершенности. Он в последний раз взглянул на Чана перед тем, как закрыть створки палатки щенков.