Love fills it all. // Любовь всё наполняет.

К тому времени, как луна высоко взошла на небе, хаос в палатке значительно уменьшился. Большинство омег и бет были отправлены домой со строгими предписаниями отдохнуть, Чан отпустил больше половины щенков со своими родителями, другая половина была оставлена на ночь. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Чан приводил в порядок шкафчик в зоне щенков, дважды проверяя, всё ли у них есть на экстренный случай. Он высчитывал дозы жаропонижающего, когда почувствовал, как тонкие руки опоясали его талию. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, кто это. Руки, обернувшиеся вокруг его талии, были ему очень знакомы, мягкие и маленькие пальчики покусывали его бока, почти как кот, который что-то разминал. — Что такое, Ликс? Соскучился по мне? — спросил Чан, и в его голосе слышалась любовь и нечто большее. Он почувствовал, как голова на его плече кивнула, а руки слегка сжались. Чан сжал ладони, расположившиеся на его талии, давая молчаливое обещание, что он здесь. Что он не намерен покидать своего омегу. Чан повернулся в объятиях младшего. Оказавшись лицом к нему, он нежно обхватил лицо Феликса и слегка, словно пёрышко, поцеловал его в макушку. Поцелуй продлился секундой дольше, заставив Феликса улыбнуться от ощущения привязанности. Он так устал, бегая от одной койки к другой и смешивая различные лекарства, что, когда Чан поднял его на руки, он замурлыкал от облегчения. Он инстинктивно прижался к груди Чана, его кожа была такой тёплой и настоящей. Чан сел на одну из пустых коек у окна. Переливающийся лунный свет заставил Чана с восхищением рассматривать то, как блестят под ним светлые волосы. Это делало его внешний вид неземным, и Чан сомневался, действительно ли он не был воплощением самой лунной богини. Он откинул с лица Феликса отбившуюся прядь светлых волос и заправил её за ухо, вызвав этим довольное мурлыканье и вздох удовлетворения своего партнера. Чан просидел так бог знает сколько времени, не занимаясь ничем, кроме тихого напевания и любования Феликсом в своих руках. Он чувствовал себя умиротворенным, даже завершенным. Он был так погружен в свой собственный мир, что не услышал, как распахнулся вход в палатку, и не заметил тяжелых шагов, пока они не остановились прямо перед Чаном. Чан, уловив запахи нескольких альф среди одного беты и омеги, издал предупреждающий рык и спрятал лицо Феликса на своей груди. Он крепче обнял Феликса, защищая его, и оскалил зубы на нарушителей. Он ещё не успел рассмотреть лица этой группы. — Ч-чанни-хён? Чан замер, услышав голос. Он его узнал. Как бы ему ни хотелось стереть эти голоса — этих людей — они всё ещё оставались в глубине его сознания. Воспоминания жестоко насмехались над ним, пока он не оказался связан с Феликсом, а теперь они здесь лишь ради того, чтобы воплотить его кошмар в реальность. Чтобы разрушить его мирную совершенную жизнь, построенную с Феликсом. Вдали от ревности и жестокости. Чан уложил Феликса на койку с напряженной осанкой. Укрыл его одеялами, так как была зимняя ночь. Он позаботился о том, чтобы никто из них не смог даже мельком увидеть Феликса, он никогда не покажет им своё счастье. Оставив на макушке своего партнёра новый поцелуй, он вышел из палатки. Нарушители последовали за ним, хотя всем им хотелось сорвать одеяло и увидеть, кто под ним. Особенно омеге. Как только они оказались снаружи, воцарилась напряжённая тишина. Самый старший альфа из группы сделал шаг вперёд. Осторожно, учитывая, насколько напряжён Чан, он начал говорить: — Король умер, Чанни-хён. Это случилось сегодня днём, после обеда, — сказал он и ждал ответа. Но Чан стоял, всё так же повернувшись к ним спиной. Его плечи всё ещё были напряжены. Омега попытался: — Хён-и, ты нужен королевству, — он выпустил тоскующие феромоны, направленные на Чана. Это заставило Чана нахмуриться и повернуться лицом к ним. Его волчьи глаза сверкали красным, едва сдерживая гнев. — О! Теперь королевство нуждается во мне? А что же случилось когда оно пыталось убить меня? Что случилось когда меня попытались заставить исчезнуть с лица земли? Что случилось, когда все вы вели меня прямо в мою могилу? Каким образом я необходим королевству, если я умер много лет назад? — с каждым вопросом Чан становился на шаг ближе к омеге, возвышаясь над ним и его спутниками, демонстрируя им свой плохо скрываемый гнев. — Ответьте мне, Ли Минхо-щи. Минхо вздрогнул от того, что его Чан назвал его полным именем. Он опустил голову, показавшись таким маленьким, готовым подчиниться яростному альфе перед собой. Альфа, говоривший до этого, дёрнул Минхо назад. Он был ниже Чана, но у него были достаточно широкие плечи, чтобы прикрыть за ними Минхо. — Не разговаривай так со своей стаей, хён, — попросил альфа, скорее умоляя, но Чан снова зарычал. — Стаей?! Я кричу на людей, которые меня предали. Стая — это те, кто стоит друг за друга. Они не бросают и не убивают друг друга, — выплюнул Чан. Он заметил, как сильно их ранили его слова, но ему было всё равно. Потому они об этом не заботились. Вновь повисла напряженная тишина, прежде её нарушил Чан. — Как вы меня нашли? — спросил он, его разум уже перебирал причины попросить Феликса переехать в другое место, поскольку это для них больше не было безопасным. — Мы сохранили твой запах для отслеживания, хён. Суд признал тебя мёртвым, но Минхо-хён настаивал на том, что это ложь. Мы ждали, пока всё уляжется. И как только это произошло, Сынминни обыскал каждую часть королевства за последние три года, — сказал бета. Он сделал осторожный шаг к Чану, но был вынужден отступить из-за раздавшегося сквозь сжатые зубы рычания. — Да. Суд был прав. Я умер в тот день. Это новый я. Перерождённый. Так что просто уходите и никогда... я прошу, никогда не возвращайтесь. Я ясно выразился? — спросил Чан, и уже собирался повернуться и уйти в палатку, но его остановили слова Минхо. — Ты действительно зол на меня, или ты не возвращаешься с нами, потому что тот омега сумел тебя соблазнить? — сказал Минхо, в его голосе смешались гнев, ревность и отчаяние. Чан замер на месте. Блокаторы запаха больше не действовали, поскольку его гнев сжег их дотла. Он повернулся, медленно подошел к Минхо, пока не встал прямо перед ним. Взгляд его красных глаз ослепил глаза омеги. — Ты можешь говорить гадости обо мне. И я прощу тебя. Можешь попытаться убить меня и я позволю тебе уйти живым. Но ещё одно слово в сторону моего партнера, и ты посчитаешь ад роскошью, — это было точкой. С этими словами Чан развернулся и ушел. Не обращая внимания на крики Минхо с просьбой вернуться и не обращая внимания на сломленные извинения Хёнджина. Когда Чан вернулся в палатку, Феликс был обёрнут калачиком вокруг одеяла, лунный свет всё ещё отражался на его нежных чертах. В тот же миг весь гнев, всё напряжение покинули тело Чана, сменившись любовью, пылкой преданностью и защитным инстинктом, способным сжечь весь мир. Он присел на край кровати и погладил щеку своего спутника. Им придётся покинуть деревню, а возможно даже и страну. Ему не нужно, чтобы его прошлое настигло их и разрушило их с Феликсом будущее. Им не нужны все эти королевские жертвы, не нужно снова погружаться в эту тьму. И Чан боялся оставить Феликса. Не из-за собственной боли. А из-за боли, которую мог бы почувствовать Феликс. Он боялся, что тот не переживёт, если ещё один человек, который его любил, покинет его. Боялся, что Феликс будет вынужден вернуться в ту же тьму, что и раньше, если кому-то удастся разлучить их. Это могло стать реальностью. И это может произойти, пока его прошлое знает, где он.