Поставь меня на репит

      Чонгук проснулся от света, который пробивался сквозь неплотно закрытые жалюзи. Голова слегка гудела — вчерашний корпоратив оставил послевкусие виски, однако похмелье было лёгким, почти незаметным по сравнению с тем, что сейчас происходило в груди.       Он лежал на спине, глядя в потолок. Постель была пуста. Одежда разбросана. Подушка рядом пахла Тэхёном.       Воспоминания ночи возвращались кусками: тёплый, сладковатый запах кожи Тэхёна, прорвавшийся сквозь блокатор. Его собственные руки, сжимающие его бёдра. Низкий, надломленный стон, когда он вошёл, и слова, сказанные почти шёпотом, прямо в его шею: «Люблю».       Чонгук резко сел. Одеяло сползло. Сердце заколотилось так, будто хотело вырваться. Он не помнил, ответил ли что-то тогда. Или это вообще ему послышалось… приснилось? Кажется, он просто поцеловал его в висок и уснул. А теперь… теперь… Что делать теперь? Что он, мать твою, натворил… Он провёл ладонью по лицу.       Альфа встал, надел боксеры, нашёл рубашку на полу, накинул её на плечи. Вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.       В кухне налил воды из-под крана, выпил залпом. Руки дрожали.       «Что я наделал?» — эта проклятая фраза словно набатом звучала в голове.       Он не был готов к этому. Ни к чувствам. Ни к тому, чтобы кто-то смотрел на него так, будто он центр вселенной. Хёну никогда так не смотрел. Муж смотрел на него как на трофей, как на удачную партию, как на фон для своих фотографий. А Тэхён…       Тэхён смотрел, как будто Чонгук был всем. И это пугало больше всего.       Чонгук услышал шаги. Лёгкие, босые. Тэхён появился в дверном проёме кухни в его собственной футболке, которая была ему велика, волосы растрёпаны, глаза ещё сонные, опухшие.       «Плакал. Это всё из-за меня! Какого хрена я полез к нему? Блядь. Как подросток. Не мог свой член удержать в штанах», — мысли вихрем пронеслись в голове, пока он делал вид, что пьёт.       — Доброе утро, — тихо поприветствовал его омега.       Чонгук поставил стакан на стол. Слишком громко.       — Доброе.       Давящая тишина повисла между ними. Тэхён подошёл ближе, остановился у острова.       — Ты… помнишь вчера?       Чонгук посмотрел ему в глаза — всего на секунду и отвёл взгляд.       — Помню.       Тэхён кивнул, будто ожидал именно этого.       — И?       Чонгук сжал челюсти.       — Я был пьян. Очень пьян. Прости, я не хотел тебя обидеть. Я дурак… должен был держать себя в руках. Сам установил правила: никаких отношений на работе и сам же их нарушил. Это… ничего не значит. Забудь. Прости…       «Господи, что я несу?» — одновременно с произносимыми словам, пронеслось в голове альфы.       Тэхён не пошевелился. Только пальцы чуть сильнее вцепились в край футболки.       — Ничего не значит, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Хорошо.       Чонгук ждал, что тот будет спорить, злиться, плакать, что угодно… А Тэхён просто кивнул ещё раз.       — Я приготовлю завтрак детям.       Он развернулся и пошёл к холодильнику, точными, привычными движениями открывая дверцу. Как будто ничего не произошло.       Чонгук смотрел ему в спину и чувствовал, как внутри что-то рвётся.       — Тэхён...       Омега замер, не оборачиваясь.       — Да?       — Я… — Чонгук запнулся. — Давай просто всё забудем. Всё будет как раньше. Тэхён наконец повернулся. Улыбнулся той самой лёгкой, чуть насмешливой улыбкой, которой он встречал его каждое утро. Только теперь в ней было что-то новое.       — Конечно. Как раньше.       Он достал яйца, молоко, кимчи.       Чонгук стоял и смотрел, как Тэхён разбивает яйца в миску, как спокойно, методично взбивает их вилкой.       И вдруг подумал, что эта улыбка не прощение. Не злость за произошедшее. Не сожаление. Это прощание.       Альфа медленно развернулся и ушёл наверх. Закрыл дверь спальни. Прислонился спиной к дереву и закрыл глаза:       — Я идиот. Самый большой идиот на свете.       День прошёл как обычно. Тэхён как всегда отвёз детей в детский центр, погулял с ними, приготовил ужин, прочёл Юми сказку перед сном. Ни одного лишнего взгляда в сторону Чонгука. Ни одного намёка. И Чонгук попытался выдохнуть, приняв это за хороший знак — наверное Тэхён понял его и отпустил ситуацию.       Вечером, когда дом затих, Чонгук спустился в гостиную. Тэхён сидел на диване с телефоном проверял в нём что-то.       — Уже поздно, — сказал Чонгук. — Иди спать.       Тэхён поднял голову.       — Сейчас. Только допишу список покупок на завтра.       Чонгук кивнул и пошёл к себе.       На следующее утро Тэхён не спустился к завтраку.       Чонгук нашёл на кухонном столе записку, аккуратно написанную его ровным почерком:       «Уважаемый, Чонгук-щи.       Прошу принять моё заявление об увольнении по собственному желанию. Дети уже позавтракали, я отвёз Юю в центр, вечером Чимин с Юнги привезут её домой. Спасибо за доверие. Ким Тэхён».       Чон испытал чувство дежавю. Снова чёртова записка. Чонгук прочитал три раза. Всё ещё не веря своим глазам. Потом пошёл в комнату Тэхёна. Дверь была приоткрыта. Постель заправлена идеально. На тумбочке ничего.       Чонгук опустился на край кровати. В груди что-то сжалось так сильно, что дышать стало больно.       — Чёрт… — прошептал он в пустую комнату. — Чёрт, чёрт, чёрт… Лучше бы наорал, лучше бы в морду дал… только не ушёл…       Он не знал, сколько просидел так, вцепившись пальцами в волосы и раскачиваясь из стороны в сторону. Хотелось выть. Рвать и метать. Бежать куда-то, как-то повернуть время вспять и не быть таким придурком.       И впервые за десять лет он позволил себе почувствовать то, что всегда прятал даже от самого себя: страх. Ни перед бизнесом, ни перед родителями, ни перед будущим.       Страх перед тем, что человек, который смотрел на него как на солнце, теперь отвернулся.

***

      Отправиться в офис у Чонгука не было сил ни моральных, ни физических.       Альфа пытался работать дома: сидел в кабинете, смотрел в монитор, но буквы перед глазами расплывались. От секретаря он узнал, что утром Тэхён написал заявление на увольнение, получил расчёт и ушёл, не оставив ни адреса, ни каких-либо контактов.       Любые попытки дозвониться были тщетными — на том конце ему никто не отвечал, кроме противного голоса автоответчика, предлагающего перезвонить позднее. И сколько бы Чонгук ни перезванивал ситуация не менялась.       Весь день прошёл в невыносимой тишине.              Вечером, сам не зная зачем, снова поднялся в комнату Тэхёна, присел на край кровати. Зачем пришёл? Чтобы что? Убедиться, что ушёл? Что сам он идиот? Чон медленно лёг на кровать, сгрёб подушку в охапку и с жадностью маньяка вдыхал оставшийся запах омеги.       Внизу пропиликал электронный замок на двери, Чонгук подскочил с постели и понёсся вниз. Где-то на задворках теплилась надежда, что это Тэхён. Ну а вдруг…       — Отец, меня сегодня забрал дядя Чимин. А Тэхён-щи сказал, что ему нужно срочно уехать. Отец, он же вернётся? — в прихожей на него с вопросами накинулась Юми. Позади девочки стоял Чимин с мужем. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.       — Юю, милая, Тэхён обязательно вернётся. Иди пока в свою комнату, нам нужно поговорить с дядей Чимином.             Юми, согласно кивнув, направилась в детскую, волоча за собой за лапу своего любимого медвежонка.       — Если бы не Юми, я бы с таким удовольствием съездил бы по твоей роже. Но ребёнка пугать не хочется, — выдал Чимин, как только они остались втроём. — Ты что натворил, мудак?       — Здравствуй, Чимин, — проговорил Чон, попутно кивнув Юнги. — Ты в курсе, что случилось? Я очень обидел Тэхёна, и он ушёл. Я должен его найти. Мне нужно ему всё объяснить. Вернуть его.       — Хах, ты смотри, очухался. Гляди, как заговорил. Как ты мог с ним так поступить? Ты даже мизинца его не стоишь, — Чимин не церемонился и не старался подбирать выражения. — Ты хоть знаешь, каково ему было? Он столько лет…       — Чимин! — остановил его Юнги — Замолчи. Наговоришь лишнего. Держи себя в руках.       Чонгук уставился на пару непонимающим взглядом. Не знает чего? Что он снова упустил?       — О чём ты говоришь, Чим? — нахмурившись, спросил альфа.       — Ни о чём. Об этом тебе лучше спросить Тэхёна.       — Я с удовольствием это сделаю. Где мне найти его? Адрес или телефон есть?       — Нет. Ищи сам. Я завтра приеду за Юми, буду пока возить ребёнка в центр. Возьму небольшой отпуск, надеюсь, ты за это время решишь все свои проблемы. Идём, милый.       Пара покинула дом, оставив Чонгука одного и отобрав у него ещё одну надежду получить информацию о Тэхёне.

***

      Тэхён сидел на широком диване, подобрав ноги под себя, и сверлил взглядом телефон. Набрать номер и услышать уже родной голос, хотелось до безумия, но нельзя.       Киму казалось порой, что он любил Чона всю свою жизнь с самого рождения. Помешательство? Скорее всего. Жил им. Ради него. Ради этого самого момента «может быть…». И вот результат. Внезапно экран телефона ожил, подсвечивая имя звонившего — Чимин. Ким смахнул значок и поставил разговор на громкую.       — Привет, Тэ, — в трубке зазвучал голос друга. — Ты как? Не стал тебе звонить по видеосвязи, побоялся твоего потрепанного вида и опухших глаз.       — Не рыдаю, Чим. Не бойся. Я почти в порядке. Как Юми?       — Как-как... Расстроена. Ребёнок ведь не понимает ваших дебильных игр. Спрашивает, когда ты вернёшься.       — А его… его ты видел? Как он?       — Видел. Скажи спасибо Юнги, а то бы съездил ему по морде и высказал всё, что я о нём думаю. Ты ведь знаешь, я могу, — усмехнулся в трубку Пак.       — Спасибо, Юнги, — произнёс погромче Тэхён, услышал на заднем фоне «не за что» и улыбнулся. — Чимин, присматривай за Юми, как мы и договаривались.       — Хорошо, Тэ. Я не понимаю, почему ты ушёл и отступил от своего плана. Ведь всё так хорошо складывалось. Ну подумаешь, приезжает бывший. И что? Он тебе не помеха. Ты легко мог поставить его на место. Или выставить к чертям. А ты просто сбежал…       — Чим, ты прекрасно знаешь, почему я ушёл. Я готов был на всё, но его слова «извини, это ничего не значит», просто выбили у меня почву из-под ног. Мне нужно успокоиться и подумать, что делать дальше.       — Хорошо, тебе, конечно, виднее. Держи меня в курсе. Пока, Тэ, — попрощался Чимин и отключился. А Тэхён поднялся и отправился на второй этаж в детскую, проверить сына.

***

      Поиски Чонгук начал сначала с малого.       Старый адрес в Синчоне — неудача: квартира оказалась сдана новым жильцам.       Потом детский центр, где Тэхён работал раньше. Там сказали, что он уволился полгода назад и не оставил контактов.       Потом Чонгук нанял частного детектива, лучшего в Сеуле. Тот проверил все базы: старый номер телефона отключён, банковские карты не использовались, социальные сети молчали.       Каждый вечер Чонгук приходил домой и ложился на кровать Тэхёна просто чтобы чувствовать его запах. Очень слабый, но всё же… Он не спал. Лежал и вспоминал.       Вспоминал, как Тэхён готовил ему острый кофе «чтобы мозги прочистило», как ругался «иди спать, зомби», как обнимал Юми и Чонмина одновременно, как смотрел на него исподтишка, когда думал, что никто не видит.       В одну из ночей Чонгук не выдержал встал, пошёл в гостиную и сел на пол перед большим окном. Сеул сиял огнями. Он достал телефон и набрал номер Чимина, в три часа ночи.       — Чимин… — голос хриплый от бессонницы. — Я не могу без него. Это не просто пустота. Это… будто вырвали половину сердца.       Чимин помолчал, потом ответил:       — Я знаю. Видел такое… много раз. Любишь его?       В ответ короткое «Да» и гудки.       Прошла неделя. Две. Три.       Чонгук похудел, глаза ввалились. Юми грустила вместе с ним, спрашивая каждый день:       — Отец, когда Тэхён-щи и Чонмин вернутся?       Чонгук отвечал одно и то же:       — Скоро. Я их найду и верну.       А сам уже и не знал, найдёт ли.

***

      Прошло ровно пять недель с ухода Тэхёна.       Пять недель, которые Чонгук прожил как в тумане — работа, дочь, бессонные ночи, бесконечные звонки детективу.       Он почти не ел, почти не спал, только пил кофе и смотрел в окно на Сеул, надеясь увидеть в толпе знакомый силуэт. Дурак. Как можно что-то разглядеть...       Вечер пятницы был особенно тяжёлым. Юми не могла долго уснуть, альфе стоило больших усилий успокоить и уложить её. Чонгук сидел в гостиной с бокалом виски в руке, когда домофон вдруг запищал.       Сердце подпрыгнуло от неожиданности. А пресловутое «а вдруг он?» снова зажгло искру надежды. Он ведь не ждал гостей. Подошёл к экрану и замер.       На мониторе высветилась довольная физиономия Хёну.