Бездна отвечает

Бар «Последний причал» пах отчаянием в его самой базовой, дешёвой форме: старым пивом, пережаренным маслом и влажным пеплом. Сюда приходили не напиваться, а топить что-то- день, память, себя. Ричи Тозиер протирал стаканы тряпкой, которая и сама нуждалась в стирке. Его руки двигались автоматически, а мозг был там, в комнате мотеля, с разбитой бутылкой и голосом Стэна в голове. Он почти не заметил, как вошли двое. Но бар, как живое существо, затаил дыхание. Тихий гул разговоров стих. Ричи поднял взгляд. У стойки стояли двое мужчин. Большие. Не толстые, а плотные, словно вырубленные из дуба. Оба в рабочих ботинках и кожаных куртках, на которых блестела дождевая вода. Старший- с жёстким, просевшим взглядом, будто он уже видел все круги ада и ему не понравилось ни в одном. Младший- выше, с длинными волосами и умными, слишком внимательными глазами, которые уже сканировали помещение, выискивая угрозы, выходы, тени. Охотники. Ричи узнал этот тип. Не копы. Что-то похуже. Старший приставил локти к стойке, покрытой липкими кругами. -Два виски. Что получше, а не эту мочу, - его голос был низким, хрипловатым, не оставлявшим места для споров. -У нас демократичный ассортимент, - отозвался Ричи, не меняя выражения лица. - Вся моча одинаковая. - Он всё же достал из-под стойки бутылку получше и налил две порции. Младший взял свой стакан, но не пил. Его взгляд прилип к Ричи. -Ты новенький в городе. Это был не вопрос. Ричи почувствовал, как по спине побежали мурашки.  -А вы - местное бюро по туризму? Приветственный комитет? Дин хмыкнул, осушил половину стакана одним глотком.  -Скажем так, мы интересуемся недавней… неприятностью. Той, что случилась с парнем у школы. Внутри у Ричи всё сжалось. Он пожал плечами, стараясь, чтобы движение выглядело небрежным.  -Слушаю радио. Трагедия. -Трагедия, - повторил Сэм, как бы пробуя слово на вкус. - А что насчёт пожарного, который сгорел в собственном гараже месяц назад? Или женщины, которая утопилась, утверждая, что за ней ходит клоун? Это тоже трагедии? Или это… тенденция? Ричи перестал протирать стакан. Его пальцы похолодели. Клоун. Слово прозвучало как выстрел в тишине его черепа. Он заставил себя ухмыльнуться, натянув на лицо старую, знакомую маску насмешника. -О, я понял. Вы парни из таблоидов? «Ведомости Призрачного Клоуна»? Ищете горячие новости из дыры под названием Блэкридж? Простите, сенсаций нет. Только дешёвый виски и плохие решения. Дин отставил пустой стакан. Его глаза, цвета весенней свежести, изучали Ричи без капли симпатии.  -Твоё лицо мне знакомо. Ты из Мэна? Из Дерри? Это был удар ниже пояса. Ричи отшатнулся, как от огня. Маска треснула.  -Что? Нет. Я… из разных мест. -Дерри, - тихо, но настойчиво продолжил Сэм. Он не доставал файлов, но Ричи чувствовал, что этот человек видит его насквозь. - В конце 80-х там была серия странных смертей. Дети. Исчезновения. Говорили про… напасти. Клоуна. Дин останавливается, его палец проводит по краю стакана-точное, нервное движение, какое бывает, когда он вспоминает что-то отвратительное, вроде чистки оружия после особенно грязного дела. -Знаем кое-что про города, которые пожирают своих жителей. Свою порцию дерьма видели. -Заткнись, - вырвалось у Ричи. Его голос сорвался. Он сжал тряпку так, что побелели костяшки пальцев. - Просто… заткнись. Вы ничего не знаете. -Знаем, что, когда в одном месте начинают сбываться чужие кошмары, то это не совпадение, - сказал Дин, его тон стал опасным, как лезвие. - Знаем, что в Дерри было что-то. И знаем, что это что-то, похоже, приехало сюда автостопом. Может, с тобой. Ричи застыл. «Оно здесь не для жителей города. Оно здесь для нас». Слова Уилла, которых он не слышал, отозвались в нём эхом. Эти двое… они знали. Они понимали. Но доверие было роскошью, которую он давно утратил. Страх и ярость поднялись в нём волной. Он швырнул тряпку в раковину. -Вечеринка вопросов окончена, приятели. Бутылка-двадцать. Расплачивайтесь и проваливайте. Или я позвоню шерифу, и мы обсудим ваши странные расспросы о мёртвых детях. Наступила тяжёлая пауза. Дин и Сэм переглянулись. Между ними прошёл беззвучный диалог. «Не он». «Ещё нет». «Но близко». Дин медленно достал из кармана смятую двадцатку, положил её на стойку. -Держи сдачу, - сказал он, вставая. - Тебе, похоже, она понадобится больше. Они развернулись и вышли в ночь, оставив за собой холодный сквозняк и висящую в воздухе невысказанную угрозу. Ричи схватился за стойку, чтобы не упасть. Его сердце бешено колотилось. Они знали про Дерри. Они знали про клоуна. Кто они такие? И самое главное - если они ищут источник кошмара… Его мысли прервал визг тормозов на улице, а затем -оглушительный, парализующий хлопок разбивающегося стекла. Не извне. Изнутри его головы. И перед его внутренним взором, на миг заслонив грязный бар, возникло видение: Узкая, ярко освещённая комната. Полки с лекарствами. И Эдди. Эдди Каспбрак. Не призрачный, а живой, настоящий, в белом халате. Его глаза были полны ужаса, он пятился от стойки, его рот был открыт в беззвучном крике. А перед ним, медленно растекаясь из тени под полкой, как чёрное масло, поднималась фигура в серебряном костюме клоуна, но его лицо было… лицом Ричи. Уродливо искажённое в гримасе смеха, с которого стекала тёмная краска. Видение исчезло так же внезапно, как появилось. Ричи всхлипнул, опёршись о стойку. Это было не воспоминание. Это было сейчас. -Эдди… - прошептал он в пустоту. Имя, которое он не произносил вслух годами, обожгло губы. Он сорвался с места, даже не сняв фартук. Он должен был бежать. Не от Дерри. К нему. Потому что если Эдди был жив… если он был здесь… то все правила ада только что изменились. Снаружи, в тени напротив, прислонившись к Импале, Дин и Сэм наблюдали, как Ричи выбегает из бара и мчится по улице. -Ну что? - спросил Дин. -Он всё знает, - ответил Сэм, не отрывая глаз от убегающей фигуры. - И он в центре этого. Но он не источник. Он… приманка. И кто-то только что дёрнул за крючок. Аптека «Фармэйс» после визита подростка казалась Эдди не укрытием, а стеклянной ловушкой. Каждая тень за полкой дышала. Жужжание неоновых ламп превратилось в навязчивый, зловещий гул. Его руки дрожали так, что он с трудом поставил на место упаковку аспирина. Ричи. Имя билось в висках, как заноза. Он вытащил свой «особый» ингалятор, прижал его ко лбу. Холодный пластик не приносил ясности. Только страх. Всегда страх. И тут свет- все лампы разом- моргнул. Не просто отключился, а содрогнулся, как в агонии. На секунду воцарилась тьма, густая и неестественная, поглотившая даже свет уличных фонарей. А когда свет вернулся, он был другим- резким, больным, зеленоватым, как в старых снимках рентгена. И Оно было там. Не в проходе. Не за стеклом. Оно вытекало из самой тени под прилавком, где лежали старые коробки. Как чёрная, густая патока, медленно набирающая форму. Сначала это была просто масса, но затем в ней проступили очертания: мешковатый серебряный костюм с помпонами, слишком длинные руки с перчатками… Эдди замер. Воздух покинул его лёгкие. Это был не просто кошмар. Это было узнавание на клеточном уровне. Та самая форма, что преследовала его в лихорадочных пробелах памяти. Пеннивайз. Но когда оно подняло голову, лицо было не клоунским. Лицо было Ричи Тозиера. Искажённое, растянутое в неестественной, широченной ухмылке. Глаза Ричи, но пустые, как чёрные пуговицы. Из уголков рта стекала струйка чего-то тёмного, как чернила или старая кровь. Оно не смеялось. Оно шипело, и голос был леденящей пародией на голос Ричи, пропущенный через мясорубку и старый радиоприёмник: «Э-эдди-спагетти… Скучал? Я скучал. Там, в темноте, было так холодно. А ты… ты был ТЁПЛЫМ. Ты же помнишь?» Это было неправильно. Это было хуже, чем оригинал. Это брало его единственную ниточку к чему-то человеческому, к тому единственному лицу из кошмаров, которое не вызывало отвращения, а вызывало боль, - и скручивало её в верёвку для его повешения. -Нет… - выдохнул Эдди, отступая, пока спиной не упёрся в стеллаж с сиропами от кашля. - Ты не он. Ты не он! -А кто я, Эдди? — существо сделало шаг вперёд, его ноги не шли, а скользили по линолеуму, оставляя влажные, тёмные следы. - Я- твой страх, что он ненавидит тебя за то, что ты выжил. Я- его страх, что ты обвинишь его в своей смерти. Мы так весело переплелись в тесной темноте… Хочешь посмотреть? Оно взмахнуло рукой- длинной, слишком длинной. И стена за Эдди ожила. Не метафорически. Обои с цветочками вздулись и лопнули, и из-под них полезли… кадры. Как на плёнке. Смутные, дрожащие образы: падающее тело Эдди в воде, Ричи, кричащий его имя, а потом… потом Ричи, поворачивающийся и уходящий. Бросающий его. Ложь. Гнусная, ядовитая ложь. Но она вонзалась в мозг, как раскалённая спица. Эдди закричал. Не крик страха, а крик ярости, отчаяния и боли. Он схватил первую попавшуюся под руку тяжёлую банку с витаминами и швырнул её в чудовище. Банка пролетела сквозь него, как сквозь дым, и разбила стеклянную витрину позади с оглушительным треском. Существо лишь исказило свою ухмылку. «Силён! Как тогда! Но тебе не победить то, что уже внутри. Мы все уже внутри, Эдди. Мы — твои гости». Дверь аптеки с грохотом распахнулась, впуская порцию ледяного ночного воздуха и… Ричи. Настоящий Ричи. Живой. Дышащий. С лицом, искажённым не клоунской ухмылкой, а настоящим, животным ужасом. Он стоял на пороге, запыхавшийся, в фартуке бармена, его глаза метались от Эдди к… к пустому месту перед прилавком. Потому что в момент его появления- существо- это отражение-кошмар- растаяло. Как чёрный туман, оно втянулось обратно в тень под прилавком и исчезло. Остался только бардак, разбитая витрина, зелёный свет ламп и Эдди, прижавшийся к стеллажу, дышащий как загнанный зверь. Наступила тишина, разорванная только прерывистыми всхлипами Эдди. Ричи смотрел на него. Его мозг отказывался верить. Эдди Каспбрак. Живой. Старше, худее, с глазами, в которых плескалось столько боли, что её хватило бы на десятерых. Но это был он. Мальчик, который умер у него на руках. Который годами снился ему в самых страшных кошмарах. -Э… Эдди? - имя сорвалось с губ хриплым, надтреснутым шёпотом. Эдди вздрогнул, как от удара. Его глаза, полные слёз и паники, сфокусировались на Ричи. И в них не было узнавания. Был ужас. Чистый, неразбавленный ужас. -Уйди, - прошипел он, сжимая в белых пальцах ингалятор, как священный символ. - Уйди, пока оно не вернулось в твоём обличье! Я знаю, что ты не настоящий! Это было хуже, чем пощёчина. Ричи почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он сделал шаг вперёд, осторожный, как к раненому животному. -Эдди, это я. Ричи. Чёрт возьми, Ричи Тозиер! Ты… ты жив… -НЕ ПОДХОДИ! - Эдди выставил перед собой ингалятор, будто это клинок. - Оно только что было здесь! Оно выглядело как ты! Оно говорило твоим голосом! - Слёзы текли по его щекам, но голос дрожал от ярости. - Какая часть игры это? А? Ты пришёл закончить то, что началось в Дерри? Каждое слово било по Ричи, как молоток. Он увидел разбитую витрину, абсолютный ужас в глазах Эдди. Он понял. Его видение в баре было не галлюцинацией. Это было эхо. Отражение того, что происходило здесь, в реальном времени. -Это не я, - сказал Ричи, и его голос наконец обрёл твёрдость, ту самую, саркастичную, спасительную твёрдость, за которую его когда-то любили. - Если бы это был я, я бы начал с шутки про твой дурацкий халат. Или про то, что ты до сих пор носишь этот идиотский ингалятор. Послушай, меня, Каспбрак. Настоящий Ричи Тозиер только что пробежал полгорода, потому что увидел в голове, как тебе пиздец. И теперь он здесь. И ему, честно говоря, тоже до чёртиков страшно. Так что давай, пожалуйста, опусти это оружие массового поражения и скажи, что ты хотя бы на пять процентов рад меня видеть. Он не осознавал, что сам плачет. Слёзы текли по его грязным щекам, смешиваясь с дождём. Но он стоял прямо, глядя прямо в глаза призраку из своего прошлого. Эдди замер. Его взгляд, дикий и недоверчивый, скользил по лицу Ричи, ища подвох, искажение, признаки фальши. Он видел слёзы. Видел знакомую, горькую усмешку в уголках губ. Видел не монстра, а такого же напуганного и сломленного парня, как он сам. Дрожь в его руках немного утихла. Он опустил ингалятор. -Ричи? - это был уже не выкрик, а сломанный, потерянный шёпот. -Вот и договорились, - Ричи сделал ещё один шаг, и на этот раз Эдди не отпрянул. Ричи медленно, давая тому время отпрянуть, протянул руку. Не для объятия. Просто, чтобы коснуться его плеча. Установить контакт. Доказать, что он осязаем. Но прежде чем его пальцы коснулись ткани халата, с улицы донёсся рёв двигателя. И тёмная, как сама ночь, Импаларезко затормозила прямо напротив разбитой витрины аптеки. Из машины вышли те самые двое мужчин из бара. Охотники. Их взгляды, тяжёлые и неумолимые, упёрлись в них через разбитое стекло. Дин Винчестер что-то сказал своему брату, и его лицо стало каменным. Он потянулся за поясом, куда-то под куртку. Ричи почувствовал, как ледяная волна накрыла его с головой. -О, чёрт, - простонал он. - Это уже точно не бюро по туризму. Он схватил Эдди за руку - живую, тёплую, настоящую руку - и рванул его к чёрному, служебному выходу в задней части аптеки. -Бежим. Сейчас. Потом всё объясню. Если выживем. И они побежали. В ночь. От охотников. От разбитых витрин. От призрака с лицом Ричи, который, они оба знали, никуда не делся. Он только отступил во тьму, чтобы перегруппироваться. Их воссоединение длилось менее минуты. И оно пахло страхом, болью и грядущей бурей. *** Дин Винчестер переступил порог разбитой аптеки, и его нос сморщился. Не от запаха лекарств. От чего-то другого. Озона, как после мощной грозы, и… и сладковатой, тошнотворной ноты, которую он научился узнавать за годы охоты. Запах порчи. Запах неестественного. -Никакой тревоги, - констатировал Сэм, осматривая пустую улочку. Его рука уже лежала на рукояти пистолета с обсидиановыми пулями под курткой. - Ни полиции, ни хозяина. Как будто все просто… не заметили. -Или не захотели замечать, - пробурчал Дин, наклоняясь над осколками витрины. Он не стал трогать стекло, лишь направил луч фонарика внутрь. Хаос на полках, опрокинутые стойки. - Борьба была. -Односторонняя, - тихо сказал Сэм. Он стоял на том самом месте, где минутой раньше цепенел Эдди. Его взгляд был прикован к полу. - Смотри. Дин подошёл. На грязном линолеуме, в пыли и мелких осколках, отпечатались два разных следа. Один- от кед со стёртой подошвой. Другие- от аккуратных, дешёвых рабочих ботинок. Вокруг последних- характерный, едва заметный треугольный узор, будто кто-то медленно вращался на месте в панике. Но это было не самое интересное. Между следами, прямо на полу, лежала лужица. Не воды. Не крови. Что-то густое, тёмное, почти чёрное, но с маслянистым, переливающимся зеленоватым отливом. Она не впитывалась в пол, а будто лежала сверху, сохраняя выпуклую форму. Дин достал из внутреннего кармана серебряный нож и осторожно ткнул кончиком в субстанцию. Шипение. Тонкая струйка дымка потянулась кверху, пахнув серой и горелой плотью. Дин втянул воздух носом, как пёс, чувствующий кровь. Его лицо не выражает удивления, только глубокое, усталое отвращение -Сера, горелая плоть… и что-то ещё. Сладковатое. Как в той церкви в Сент-Луисе, помнишь, Сэм? Где тот одержимый вывернул себя наизнанку. Сэм, присев на корточки у лужи, проводит рукой над ней, не касаясь. Он не смотрит на Дина, его взгляд задумчивый, устремлённый внутрь себя. -Не просто сера… Это… пустота. Ощущение, будто здесь ничего нет. Ни энергии, ни остаточной души. Как после… - он на секунду замолкает, подбирая слова - как после того, как Азазель сжёг дотла детскую в Лоуренсе. Осталось только… поглощающее ничто. Дин промолчал, не зная, что ответить. -И не из их мира целиком, - добавил Сэм. Он уже снял с плеча рюкзак и доставал компактный электронный ЭМФ-метр. Прибор молчал. -Никакой электромагнитной активности. Не призрак. - Потом он провёл рукой над лужей, не касаясь её. Кожа на его предплечье покрылась мурашками. - Но холод… Исходит леденящий холод. Как в том доме в Хоукинсе, о котором говорилось в отчёте Бобби. -Значит, угадали. Это ихние, - Дин вытер лезвие ножа о штанину и встал. Его взгляд упал на прилавок, где всё ещё лежал забытый ингалятор. Он подошёл, взял его, покрутил в руках. Гравировка «Э.К.» - Эдди Каспбрак. Выживший из Дерри. А тот, первый, был Ричи Тозиер. И они только что воссоединились после того, как один думал, что другой мёртв. - Он посмотрел на Сэма. - Представляешь уровень их психического бардака? Это не просто раны, Сэм. Это открытые переломы души. И наш „Пожиратель“ тут как тут, чтобы полакомиться костным мозгом. Сэм кивнул, его лицо было напряжённым в свете фонарика. - Он их выманил. Или свел. Этот… выплеск энергии. Когда Тозиер вбежал сюда, что-то произошло. Сущность проявилась, но не полностью. Она их протестировала. И они сбежали. Вместе. - Он замолчал, обдумывая. - Дин, они не просто жертвы. Они- катализаторы. Их травмы, их связь… Это как ядерная реакция для этой твари. И теперь они вместе, и это… -...взорвёт всё к чертям, — закончил Дин мрачно. Он сунул ингалятор в карман. - Вещдок. И, возможно, приманка. Они недалеко ушли. Испуганные, дезориентированные. Мы найдём их быстрее, чем эта штука снова навестит их во сне. Они уже собирались уходить, когда Сэм замер. Он смотрел на стену за прилавком, ту самую, что «оживала» для Эдди. Теперь на ней не было никаких образов. Но в свете фонарика было видно, что обои в одном месте… побелели. Не выцвели, а будто высохли, состарились на десятилетия за секунды, образовав причудливый, похожий на паутину или нервные окончания узор. В самом его центре — едва заметное, липкое пятно той же чёрной субстанции. -Онао не просто пугает, - прошептал Сэм. - Оно высасывает. Энергию, память, саму жизнь. Оставляет после себя… выжженную пустыню. Внезапно, где-то в глубине города, завыла сирена. Не полицейская. Пожарная. Дин и Сэм переглянулись. Не нужно было слов. Новая вспышка. Сущность, взбудораженная встречей двух своих главных «блюд», уже переключилась на новую цель. Или нанесла ответный удар. -Поехали, — бросил Дин, уже выбегая на улицу к Импале. Они не знали, что в это же самое время, в маленькой квартире над магазином тканей, Уилл Байерс вскрикнул и упал на колени, схватившись за голову, а перед его глазами пронеслись образы: чёрные щупальца, смыкающиеся вокруг двух силуэтов, и далёкий, знакомый до слёз смех, на который накладывался рёв пламени. Кошмар в Блэкридж только что перешёл на новую, куда более жестокую скорость.