Бездна отвечает

Квартира над заброшенным магазином тканей больше не была убежищем. Она стала резонатором, усиливающим каждый шорох извне и каждый стон изнутри. Майк стоял у окна, бесцельно вглядываясь в потёкшее стекло. Дождь уже почти прекратился, но улицы Блэкриджабыли залиты чёрной, зеркальной водой, отражавшей болезненный неоновый свет вывесок. Тишина за окном была зловещей, натянутой, как струна перед обрывом. Он обернулся. Уилл сидел на том же месте, на полу, но теперь он не рисовал. Он просто сидел, обхватив колени, и смотрел в одну точку на стене. Взгляд его был пустым и в то же время невероятно тяжёлым, будто он видел сквозь штукатурку и балки что-то, что следовало за ним из Хоукинса. -Уилл? - позвал Майк осторожно. Тот не ответил. Его пальцы судорожно сжали ткань джинсов. -Уилл, поговори со мной. Что ты чувствуешь? -Холод, - выдохнул Уилл, и его голос был тонким, словно треснувшим стеклом. - Он возвращается. Волнами. Как… как приливы там. Только теперь это не просто холод Изнанки. Он… пахнет страхом. Чужим страхом. Горелым, старым, знакомым. Майк почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он присел перед Уиллом, стараясь поймать его взгляд.  -Чьим страхом? Уилл медленно покачал головой, будто ему было больно.  -Не знаю. Но их двое. Они… они как мы. Разбитые. Их раны кричат так громко, что эхо долетает сюда. - Он вдруг вздрогнул всем телом, как от разряда тока. - Оно коснулось их. Прямо сейчас. Оно их трогало! -Что? Кто? Где? Но Уилл уже не слышал его. Его глаза закатились, зрачки расширились, поглотив радужку. Он издал короткий, сдавленный звук и рухнул на бок, скрючившись в позе эмбриона. -Уилл! — Майк бросился к нему, пытаясь его перевернуть, удержать. Кожа Уилла была ледяной. - Уилл, держись! Вернись! Но Уилл был уже не здесь. Его сознание, его проклятый дар, унесло его в эпицентр бури. То, что увидел Уилл, было не видением в полном смысле. Это было насильственное вчувствование. Он не видел аптеку, не видел лиц. Он ощущал. Всепоглощающий, парализующий страх. Не свой, а чужой. Страх, пропахший лекарствами, потом и детским ужасом перед клоуном. И рядом- другой страх. Гневный, язвительный, приправленный дикой виной и болью потери. Два этих страха столкнулись, как химические реагенты, и взорвались. А потом… Потом пришло Оно. Не образ, а сущность. Холодная, пустая, бесконечно голодная. Оно провело по этим двум горящим душам, как язык по лакомству. И в момент этого касания Уилл почувствовал… ...как из трещин в их психике выползают тени. Одна тень- тощий, кричащий мальчик в очках, тонущий. Другая- мальчик с разбитым лицом, зовущий Ричи. И они смешиваются, сливаются с реальными Ричи и Эдди, создавая чудовищный гибрид боли и обвинения. Затем- резкая вспышка. Не свет, а тьма. Агрессивная, выжигающая. И она ударила… не по Ричи с Эдди. Она рикошетом, по какой-то невидимой связи, рванула к нему, к Уиллу. Потому что он смотрел. Потому что он чувствовал. Его собственная рана- шрам от Векны, от Изнанки- ярко вспыхнула, как маяк. И в этот момент он услышал. Не ушами. Внутри черепа. Голос. Тот самый, пронзительный и холодный, что звучал в его голове в Хоукинсе. Голос, который называл его «своим воином». Он сплетался с другим- громким, истеричным, клоунским хохотом из Дерри. Они сливались в один кошмарный диссонанс, который разрывал сознание, как гнилую ткань. И последний образ: не щупальца, а чёрные, жидкие потоки, похожие на ту самую лужу из аптеки, но в масштабе города. Они текли по улицам, стекались в одно место- к старой шахте. И тащили за собой, как паутина, призрачные фигурки: пожарного, библиотекаршу, подростка… и теперь- две новые, яркие, кричащие нити-Ричи и Эдди. А следующей на очереди… была его собственная нить. И нить Майка. Уилл пришёл в себя с тихим стоном. Он лежал на полу, голова на коленях у Майка. Щёки были мокрыми- он плакал, не осознавая этого. Во рту стоял привкус пепла и крови. -Уилл… Уилл, ради всего святого… - голос Майка дрожал. В его глазах стоял настоящий, неприкрытый ужас. Не за себя. За Уилла. -Двое… - прошептал Уилл, хватая ртом воздух. - Оно их нашло. Оно их… попробовало. И теперь оно знает, что мы здесь. Оно нас чувствует, Майк. Оно знает про Хоукинс. Знает про меня. Он поднял дрожащую руку и указал в сторону окна, в ту сторону, где, как он знал, была шахта. -Оно собирает нас. Как коллекцию. Всех, кто выжил после встречи с… с чем-то вроде него. И ведёт туда. В глубину. Оно кормится нашей болью, а потом… потом, думаю, съест то, что останется. Нашу пустоту. Майк стиснул зубы. В его голове пронеслись мысли, быстрые, как пули: Бежать. Сейчас же. Взять машину, уехать, скрыться. Но он посмотрел в глаза Уиллу- полные отчаяния, но и странной, ужасной ясности. Уилл знал. Уиллвсегда знал. Бежать было бесполезно. Оно уже на них повесило бирки. Майк глубоко вдохнул и взял Уилла за плечи, заставив того посмотреть на себя. -Слушай меня. Мы не в одиночку прошли через Изнанку. И сейчас мы не одни. Ты сказал- их двое. И они тоже в беде. -В его голосе появилась та самая, командная твердость лидера, которая когда-то собрала «Отряд». - Мы не можем бросить своих. Даже если мы их не знаем. Потому что, если мы сбежим, оно придёт за нами позже, став ещё сильнее. А если мы останемся… если мы найдём их, если мы найдём способ драться… -Тогда у нас будет… отряд, - закончил за него Уилл, и в его глазах мелькнула слабая, болезненная искра чего-то, кроме страха. Признание. Это была их старая, почти забытая магия. Майк кивнул.  -Да. Проклятый, сломанный, маленький отряд. Но отряд. За окном, вдалеке, завыла ещё одна сирена- на этот раз ближе. И в ту же секунду свет в квартире моргнул и погас, погрузив их в кромешную тьму. Не городскую темноту, а густую, слепую, словно их поглотила сама чёрная лужа из видения Уилла. В этой тишине и темноте Майк нашёл руку Уилла и сжал её. -Мы не разлучаемся. Ни на шаг. Обещай. -Обещаю, - голос Уилла был едва слышен. Они сидели на полу разгромленной квартиры, держась за руки в полной тьме, двое мальчиков, ставших мужчинами в войне с монстрами. А снаружи город Блэкридж, напитанный страхом, медленно начинал менять свою форму, готовясь проглотить их целиком. И где-то в этой тьме, в подвале заброшенного автосервиса, Ричи Тозиер пытался остановить дрожь в руках у Эдди Каспбрака, не зная, что их уже не двое. Их уже четверо. И ад только начинается. Заброшенный автосервис «Гаскойн» пах ржавчиной, старым маслом и страхом. Ричи втащил Эдди через разбитое заднее окно в бывшую каморку механика. Единственным источником света был тусклый, жёлтый уличный фонарь за пыльным стеклом, рисующий на стенах длинные, искажённые тени. Эдди сидел на перевёрнутом ящике из-под инструментов, обхватив себя за плечи. Он всё ещё дрожал- мелкой, постоянной дрожью, будто его внутренности были подключены к слабому току. Его взгляд блуждал по тёмным углам, выискивая движение. Ричи стоял у окна, прислонившись к косяку, и курил украденную у самого себя сигарету. Его руки тоже дрожали, но он сжимал их в кулаки, вгоняя ногти в ладони, чтобы боль вернула фокус. Тишина между ними была густой, тяжёлой, как смог. Она кричала громче любого слова. -Ты думал, что я мёртв, - наконец сказал Эдди. Это не было вопросом. Это был приговор, высказанный плоским, бесчувственным тоном. Ричи замер. Дым вырвался из его ноздрей струйкой.  -Я видел тебя мёртвым, Эдди. У тебя была… дыра. В груди. Ты был холодным. Я держал тебя, и ты был холодным, и тяжёлым, и… - Его голос сорвался. Он сделал ещё одну затяжку, чтобы перехватить его. - Да. Я думал, что ты мёртв. Все так думали. -Все, - повторил Эдди. Он медленно поднял голову, и в его глазах, отражавших жёлтый свет, была пустота. - А потом… что? Потом была паника? Похороны? Плач? А потом… просто пошли дальше? -Не просто, чёрт возьми! - Ричи отшвырнул сигарету, и она, описав дугу, угасла в луже на полу. - Это съело меня заживо, Эдс! Я не «пошёл дальше»! Я сгнил! Я пытался… - Он провёл рукой по лицу. - Неважно. А ты? Ты, оказывается, выжил. Поздравляю. Где же ты был? На каком курорте восстанавливался, пока я тут сходил с ума? Это был удар ниже пояса, и Ричи знал это. Но боль и злость переполняли его, и ему нужно было выплеснуть её хоть куда-то, даже на единственного человека, который мог его понять. Эдди не вздрогнул. Он лишь сжался ещё больше. -Я не знаю, - прошептал он. - Дни… они сливались. Белые стены. Шёпот врачей. Иногда я приходил в себя и не помнил своего имени. Но я помнил… клоуна. И воду. И боль. И… чьи-то руки. Которые тащили меня. - Его взгляд медленно сфокусировался на Ричи. - Это были твои руки? Ричи почувствовал, как что-то сжимается у него в груди.  -Да. Я пытался тебя вытащить. Но ты был… ты был уже… -Достаточно мёртвым, чтобы все поверили, - закончил Эдди. В его голосе появилась первая, тонкая трещина - горькая, ядовитая ирония. - Удобно, да? Для всех. Особенно для моей матери. Мёртвый герой-сын лучше, чем… чем это. - Он махнул рукой на себя, на свою дрожь, на свой ингалятор, который снова был зажат в белых пальцах. -Это «удобно» чуть не убило меня! - выкрикнул Ричи, не в силах сдержаться. Он сделал шаг вперёд. - Ты хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым? Хорошо! Я виноват! Я виноват, что не смог тебя спасти тогда! Я виноват, что поверил, что ты мёртв! Я виноват, что не искал тебя! Я виноват во всём, блять, что случилось с нами в Дерри! Доволен? Он кричал. Его голос отдавался эхом в пустом гараже. После его слов повисла тишина, ещё более гнетущая. Эдди смотрел на него. Слёзы текли по его щекам беззвучно, но его лицо было каменным. -Нет, - тихо сказал он. - Не доволен. Потому что это не ты вошло в аптеку с лицом клоуна. Это не твой голос шептал мне, что ты ненавидишь меня за то, что я выжил. Эта… штука… она взяла мою самую страшную мысль - что все на самом деле хотели бы, чтобы я умер тогда, - и она вложила её в твоё лицо. Ричи застыл. Гнев испарился, оставив после себя леденящую пустоту.  -Ты… ты действительно так думаешь? Что я мог бы хотеть тебя мёртвым? -Я не знаю, что думать! - голос Эдди наконец сорвался, прорвавшись сквозь онемение. Это был крик полного отчаяния. - Я не знаю тебя, Ричи! Я знаю мальчика, который боялся клоунов и скрывался за своими дурацкими шутками! Я знаю призрак в своих снах! Но я не знаю этого… этого взрослого с глазами старика, который курит в тёмном гараже и кричит на меня! И я не знаю себя! Кто я, Ричи? Я Эдди Каспбрак, который боится всего? Или я тот, кого все похоронили, и я просто ходячая ошибка? Он встал, его ящик заскрипел. Он был на грани - его дыхание стало частым, поверхностным, паническим. Он поднёс ингалятор ко рту, но рука дрожала так, что он не мог попасть. Ричи увидел это. Увидел ту самую панику, которую он знал так хорошо. И в этот момент вся его собственная ярость, вина и страх рухнули, уступив место чему-то древнему и автоматическому. Защитить Эдди. Даже от него самого. Он быстро закрыл расстояние между ними, но не для того, чтобы обнять. Он резко, но без жестокости, выхватил ингалятор из дрожащих пальцев Эдди. -Эй. Эй, смотри на меня. Эдди попытался вырвать его, его глаза были полны слепого ужаса.  -Отдай! Мне… мне плохо! -Ты не умрёшь, - сказал Ричи, и его голос стал низким, твёрдым, почти не своим. Он зажал ингалятор в своем кулаке, лишая Эдди доступа к его ритуалу. - Ты не умрёшь от этого. Ты умрёшь, если сейчас свалишься в эту кроличью нору. А я… я не позволю. Потому что если ты свалишься, тоя полезу за тобой. И мы оба там и останемся. Дыши, чёрт тебя дери. Просто дыши. Как я. Он сделал преувеличенно глубокий вдох, потом выдох, заставляя свои лёгкие работать медленно. Эдди, захлёбываясь, инстинктивно начал копировать его- рваные вдохи, чуть более длинные выдохи. -Вот так, - бормотал Ричи, не отрывая от него глаз. - Вот так, спагетти. Мы оба в дерьме. Глубоком. И это дерьмо, кажется, хочет нас сожрать, поиграв перед этим в наши же мозги. Но знаешь что? Эдди, всё ещё пытаясь отдышаться, уставился на него. -Я только что увидел тебя живым, - сказал Ричи, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не язвительность, а хрупкая, оголённая правда. – После стольких лет ада. И пусть я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. Пусть мы оба -куски говна, измотанные своими демонами. Но эти демоны… они теперь общие. И я… я предпочту быть съеденным этим дерьмом рядом с тобой, чем где-то в одиночестве, понял? Он разжал кулак и протянул ингалятор обратно. Не вкладывая в руку, а просто держа перед ним. Выбор. Эдди смотрел то на ингалятор, то на лицо Ричи. Дрожь в его руках постепенно утихала. Он медленно взял свою «защиту». Не стал им пользоваться. Просто сжал в пальцах. -Ты всё ещё говоришь, как идиот, — выдохнул он, и в его голосе была тень, всего лишь тень, того старого раздражения, которое когда-то было их нормальным общением. Уголок рта Ричи дёрнулся в подобии улыбки.  -А ты всё ещё паникуешь из-за каждой херни. Кажется, некоторые вещи не меняются. Они снова замолчали, но теперь тишина была другой. Не враждебной. Усталой. Полной понимания того, что битва только началась, и враг - это они сами, и что-то, что кормится их слабостями. Именно в этот момент снаружи, сквозь разбитое окно, донёсся приглушённый, но неумолимый звук — скрежет металла по асфальту. И затем - два силуэта, перекрывшие свет фонаря у входа в автосервис. Они были найдены.