Планета Твенрия

      Маленькая девочка бежала по шумным улицам, петляя из стороны в сторону и крепко прижимая к себе вязаный мешочек. За ней гнались два взрослых мужчины в форме, кричали, требуя остановить воровку. Горожане громко охали, отпрыгивали с дороги, чтобы не мешать органам надзора. Малютка затормозила и обернулась, с её губ срывались тяжёлые вздохи. Стражи порядка рванули к ней из последних сил, но перед ними выскочили торговые повозки, закрывая обзор и поднимая пыль. Когда караван пролетел мимо, маленькой воровки уже не было. Один из мужчин скинул с себя фуражку и зарычал:       – Чтоб тебя!       Зелёные глаза девочки наблюдали за стражами из тёмного переулка. Она не чувствовала стыда, совесть не взывала, поэтому она развернулась и побежала дальше, всё ниже, к косым домам нищих. Знакомые лица, смотрящие на малютку с сочувствием. Резиновые сапожки хлюпали из-за грязи, накопившейся внутри. Заметив движение сверху, девочка скрылась под навесом. Из окна вылили ужасно пахнущие отходы. Лицо воровки скривилось от отвращения. Разве она заслужила находиться в таком вонючем месте? Цокнув языком, девочка поспешила туда, где её любили и ждали.       Покосившаяся деревянная дверь открылась с режущим слух скрипом. Малышка потопала, оставила сапожки у входа и протёрла замаравшиеся ножки о пыльный дырявый коврик. За то время, что она отсутствовала, дома похолодало, поэтому она подошла к чугунной печи, открыла толстой варежкой и поворошила гаснущие угли. Огонь выпустил слабые языки, маленькие ручки закинули десяток тонких палочек. Жар плеснул на лицо, и дверца печи закрылась. Девочка схватила мешочек и вытряхнула в почерневшую кастрюлю белый порошок, посмотрела на старика, спящего рядом с печью.       – Дедуля, я достала ладан. Погоди немного, я сейчас всё приготовлю.       В ответ ей отозвались треск горящих веток и бульканье воды в кастрюле. Малышка мешала раствор деревянной ложкой, но что-то гудело в груди. Отложив прибор, она залезла на скрипучую кровать к старику. Тот лежал с закрытыми глазами, грудь не вздымалась, никакого сухого кашля и стонов боли. Ладошки коснулись его лица: кожа холодная, губы синие. Он мёртв. Определённо мёртв.       – Дедуля...       Девочка аккуратно гладила впалые щёки старика. Из уголков её глаз покатились солёные слёзы. Когда это произошло? Почему именно с ним? Почему она не была рядом? Наверняка он нуждался в ней, звал по имени, хотел сказать что-то напоследок.       – Прости меня, – шептала малышка, утыкаясь в колючее одеяло носом. – Мне нужно было остаться...       Сердце сжалось от боли, окутывающей всё тело. Тихий вой зарывался в покрывало, слёзы застилали его мокрыми пятнами. Нахлынувшая слабость придавила тяжёлым грузом. Девочка не заметила, как заснула, крепко обнимая холодное тело старика.                     Юная воровка проснулась в чьих-то тёплых руках, уносящих её из покосившегося дома. Она с трудом сфокусировала заплаканные глаза, ей в след смотрели сочувствующие взрослые и дети, что-то шептали, она не могла различить ни слова. Улицы выглядели знакомо, но вели они не к дому дедушки и бабушки. Осознав, куда её несут, девочка попыталась вырваться, крепкие руки стража порядка прижали её обратно.       – Отпустите! Не хочу! Я к ней не хочу! – кричала малышка, ударяя кулачками по плечу мужчины.       – Может тогда ты хочешь в тюрьму, воровка? – голос был грубым, злым.       – Лучше туда, чем к ней!       – Помолчи. Она твоя мать.       – Нет!       Страж порядка рывком поставил её на землю к гнилой входной двери. Этого мужчину девочка знала, он её преследовал, когда она украла ладан для болеющего старика. Представитель органов надзора бесцеремонно распахнул дверь и затолкал ребёнка внутрь. За покосившимся столом сидела худая, бледная и мерзко пахнущая женщина. Её окружали стеклянные бутылки.       – Витерка.       – О, господин... Как вас там? – мать малютки подняла стеклянный взгляд, поправив прядь грязных волос.       – Не важно. Забирай свою пиздючку и следи за ней, – страж порядка подтолкнул девочку к матери, но та сразу же отшатнулась.       – На кой хуй она мне нужна? Сама с голоду мру, ведите её к моим предкам.       – Твой отец сегодня умер, а мать — ещё два месяца назад.       – И? Дрянь меня не любит, отправьте гнить к старикам.       – Если ты не возьмёшься за себя и дочь, то обе сядете в тюрьму, Витерка. Твоя пиздючка уже занимается кражами.       – Похуй.       – Тогда сдохните с голоду обе.       Мужчина развернулся и захлопнул дверь. Девочка с ненавистью сверлила глазами ту, кто подарил ей жизнь. Женщина смотрела на дочь без какого-либо интереса, взялась за гранёный стакан и налила алкоголь.       – Ну что, Джинни, давай помянем старика.       – Иди ты!       – Уже сходила, вот, ты родилась, неблагодарная сука.       – Меньше ноги раздвигать надо было!       – У-тю-тю. Мала ещё так пиздеть.       – Могу ещё похлеще, ёбаная тварь! Из-за тебя умерли бабушка и дедушка!       – О да? Из-за меня? Ты же к ним сбежала «ухаживать и лелеять». Что, силёнок не хватило? Теперь на меня ответственность перекинуть хочешь?       – Ты могла бы не бухать, а помогать тем, кто тебя родил! Из нас двоих ты самая мерзкая неблагодарная сука! Бабушка болела, дедушка болел. Ты ни разу к ним не пришла!       – Туда им и дорога, Джинни. Давно пора было сдохнуть, а то много места занимали.       – Будь ты проклята!       – Я и так проклята. Как и ты. Как и все мы. Лучше перестань языком трепаться и купи мне выпить.       – Сама себе покупай, тварь.       – Ты теперь в моём доме, так выполняй приказы.       – Нахуй пошла!       Витерка швырнула бутылку в девочку. Стекло рассекло лоб, кровь быстро вытекала из свежей раны. Воровка прижала ладонь к порезу и кинула разбитую бутылку обратно.       – Маленькая, никчёмная дрянь, – женщина пошатнулась, встав из-за стола. – Ты даже украсть ничего нормально не смогла. Старики сдохли из-за тебя. Ножками надо было быстрее двигать.       – Я буду молиться, чтобы ты сдохла в агонии!       Девочка выбежала из дома, даже не закрыв дверь. Босые ножки шлёпали по лужам, ливень смывал кровь со лба, рваный тулуп дедушки распахнулся, волочась по земле. Люди спешили по домам, прятались от сильного дождя, не обращали внимания на одинокую малышку. Она никогда не вернётся к этой женщине. Предпочтёт сгинуть на улице, но никогда не вернётся. Ни к ней, ни на эти нищие вонючие земли.                     Воровка покинула родину с помощью каравана, устроившись там прачкой. Она хорошо шила благодаря бабушке, поэтому с лёгкостью намётывала стежки, штопала дырки и стирала одежду. Её работой были довольны и торговцы, и их слуги, поэтому девочку кормили сытно и устраивали тёплое место для сна. Ей была приятна такая забота, она отвечала людям тем же. Караван добрался до Марконии, королевства драконов. Малышка с любопытством рассматривала замок, улочки, торговые лавки и обычных граждан. Ей позволили прогуляться, пока караван устраивался на главной площади, и девочка не стала отказываться.       Малышка выглядывала тайные тропы, узкие щели, в которые могла протиснуться, рассчитывала, куда лучше прятаться. Несмотря на даруемую караваном свободу, воровке хотелось большего: получать крупную зарплату, кушать лучшие лакомства, надевать дорогие наряды. Торговцы не могли такого позволить, да и вряд ли бы захотели делиться, поэтому она брала у них то, что дают, и чуть больше обычного. Мешочек с деньгами был аккуратно спрятан под подолом юбки.       Вот она оказалась в королевском саду, скрывшись в цветочных кустах. Конечно, воровка не рискнула бы украсть что-то у власти, слишком мала и неопытна, но посмотреть, как они живут, ей определённо хотелось. Хмурая стража неторопливо шагала по каменным тропинкам, гремя стальными доспехами. Прислуга ухаживала за растениями, прибирала листву, носилась с ящиками и корзинами. Малышка фантазировала, как все эти люди могли прислуживать ей. С небес на землю её вернули брызги стальных ударов. Она скользнула к дальней части сада и осторожно выглянула.       Перед глазами воровки пристала невероятная картина: темноволосая девочка уверенно наступала и защищалась одноручным мечом от тяжёлых ударов двуручного оружия похожего на неё мальчика. Они были одеты в дорогие камзолы, их руки украшали аккуратные перчатки, а на ногах высокие сапоги. Малышка тихо ахнула, эти дети были одного возраста с ней, наверняка они часть королевской семьи. Двуручный меч выскользнул из рук мальчика и откатился в сторону.       – Победа за мной, – девочка резво вернула своё оружие в ножны.       – Ну конечно, у тебя всегда всё идеально получается, – мальчик надул губы и нахмурился.       – Если бы ты не пропускал тренировки, у тебя бы получилось выиграть.       – Ну-ну.       – Я говорю правду.       Брат и сестра продолжили ссору, но и здесь победителем была девочка — она спокойна, собрана и не переходила на крики. Воровка искренне восхищалась её поведением, ведь та казалась взрослее и серьёзнее. Мальчик махнул на сестру рукой и пошёл поднять оружие. Малышка вздрогнула и пошатнулась назад, но ноги не удержали её, и она глухо упала на траву. Дети королевской семьи тут же оказались рядом, с удивлением смотря на незнакомку. Она невольно сжалась и виновато прикрыла лицо.       – Кто такая? Как тут оказалась? – холодно спросила брюнетка, положив ладонь на рукоять меча.       – Простите... Я..., – заикаясь, девочка захныкала.       – Прекрати, Элла, может это дочь прислуги, – мальчик коснулся плеча сестры.       – Нет, Дирки, дети слуг не прячутся по кустам. Ты воровка?       – Я... я случайно забрела... Я сирота, работаю в торговом караване...       – Случайно забрела? На охраняемую территорию?       – Извините, я правда случайно...       – Элла, ну, хватит, – брюнет встал перед сестрой, скрестив руки на груди.       – Мы должны вызвать стражу. Если это воровка, пусть с этим разбираются судьи.       Дети вновь начали ссориться. Глаза воровки упали на бренчащий мешочек, закреплённый на ремне ноги мальчика. Пока те были увлечены перекидыванием аргументом, она незаметно отстегнула его, поднялась и побежала к выходу. Мгновение, и её ноги оторвались с земли, повисли в воздухе. Подняв глаза, она столкнулась с хмурым взглядом девочки, держащей её за шиворот. За её спиной хлопали чешуйчатые крылья.       – И ты хочешь сказать, что она не воровка, Дирки? – брюнетка вырвала мешочек из рук малышки и вернула брату.       – Может... вынуждена? – мальчик с сочувствием смотрел на плачущую воровку.       – Если у её семьи проблемы, она могла бы обратиться к стражам порядка. Ты сам прекрасно знаешь.       Гремящие доспехами охранники поспешили к детям. Они удивлённо смотрели на незнакомую девочку, над которой стояла старшая дочь королевской семьи. Вскоре воровка оказалась в тронном зале напротив короля, разговаривающего со своими детьми. Он выслушал их и обратился к нарушительнице порядка:       – Как тебя зовут?       – Джина... Джина Рэдлайн..., – робко шептала девочка, не поднимая глаз на представителя власти.       – Итак, Джина, как ты оказалась в нашем саду?       – Прошла тайными тропами...       – Найти и закрыть, – строго приказал король, вновь переведя взгляд на маленькую воровку. – Для какой цели ты пришла?       – Мне... мне было интересно узнать, как живёт королевская семья... Я впервые в Марконии...       – С кем прибыла?       – С торговым караваном мистера Равата...       – Значит, не местная.       – Нет, Ваше Величество...       Король решил лично навестить торговый караван и взял с собой хулиганку, его дети молча сопровождали их. Торговцы и слуги явно не ожидали такого от маленькой прачки. Мистер Рават, глава каравана, бесконечно извинялся перед королевской семьёй и поставил перед фактом: Джина больше не работает с ними. Правитель Марконии принял извинения и предложил торговцам остаться, но они не захотели позориться дальше и, спешно собрав вещи, покинули королевство. Теперь бывшая швея осталась одна на чужой территории, под осуждающими взглядами.       – Джина, – голос короля вызвал мурашки по спине.       – Да, Ваше Величество? – воровка обернулась, виновато опустив голову.       – Ты ещё слишком юна, мы не можем оставить тебя на улице. Пуэлла и Диркат сопроводят тебя до приюта, останешься там.       Брюнеты поклонились, принимая приказ отца. Попрощавшись с правителем, дети повели воровку по улицам Марконии. Их приветствовали поклонами, на лицах граждан расплывались улыбки. Дети отвечали проходящим коротким кивком, и, если девочка придерживалась этого весь путь, мальчик выдохся и приравнялся с новой знакомой. Заводить разговор он не стал, просто наблюдал.       Наконец дети пришли к высокому кирпичному дому с большим двором. Вокруг него стоял кованый забор, покрытый плющом. Пуэлла открыла калитку, Диркат и Джина последовали за ней. Раздался звон колокольчика, встретить гостей поспешила директор приюта. Диалог с ней вела принцесса, пока остальные молча наблюдали. Воровка заметила, как высокая пухлая женщина кидает на неё неуверенные взгляды. Спустя пару минут брюнетка повернулась к девочке:       – Мисс Люсида позаботится о тебе. Прислушивайся к ней.       Джина кивнула. Дети королевской семьи попрощались и покинули приют. Директор старалась быть дружелюбной, но воровка подмечала еле уловимые нервные нотки. Подкалывать женщину она не решилась, поэтому внимательно слушала и не перебивала. Хулиганку поселили к двум девочкам, но никто из них не спешил знакомиться. Слух о новой сироте разошёлся по приюту быстро, словно вихрь. Ни один ребёнок не подходил, все наблюдали за ней со стороны, перешёптывались. Воспитатели были чуть разговорчивее, и всё же они тоже чаще избегали новенькую.                     За два года Джина поняла, в чём заключалась проблема. Марконийцы от мала до велика не жалуют чужаков, драконы слишком горделивы. Девочка оставалась в полном одиночестве по несколько дней. Первое время было некомфортно, а дальше она уже свыклась. В спальной комнате она тоже оказалась одна, соседки попросили их переселить. Счастье наступало, когда к ней приходили Пуэлла и Диркат. С детьми королевской семьи Джина сдружилась быстро. Она без умолку болтала с принцем, тихо наблюдая за принцессой. Та почти не участвовала в диалогах, но она не казалась гордой и заносчивой, как другие воспитанники приюта. Последние определённо завидовали чужачке: наследники престола считались величественными существами, как и вся королевская семья.       Своё пятнадцатилетие воровка отметила одна, с куском сухого пирога и церковной свечкой. В последнее время принц и принцесса заходили всё реже, сказывалась занятость делами королевства. Дети приюта перестали обращать какое-либо внимание на чужачку, воспитатели заметили, что она научилась готовить сама, и перевели всё своё внимание на остальных. Джина наблюдала за мирной жизнью ребят из окна своей комнаты и понимала, как сильно ненавидит их, педагогов, всю Марконию и даже... своих друзей. Она никогда не жаловалась им о проблемах одиночества, стараясь наслаждаться каждой проведённой вместе минутой. Сейчас она устала и хотела...       В дверь комнаты постучали, на пороге показались принц и принцесса. Диркат держал в руках небольшую коробочку с алой лентой, завязанной в крупный бант. Его губы растянулись в улыбке, держаться на входе он не смог и подскочил к подруге.       – Джинни! С прошедшим днём рождения! Мы приготовили тебе подарок! – он всучил коробочку девушке.       Пуэлла недовольно вздохнула, закрыла дверь и подошла к ним. Джина открыла подарок и обомлела. На мягкой бархатной подушке лежал керамбит — рукоять из твёрдого дерева тёмного цвета, покрытая лаком, и клинок из нержавеющей блестящей стали. Девушка поправила пряди каштановых волос и осторожно взяла оружие в руки. Керамбит хорошо лежал в ладони. Джина сделала пару выпадов с ножом и засмеялась.       – Почему это? – шатенка перевела взгляд на брюнетов.       – В нашей семье принято дарить оружие разных видов, – Пуэлла посмотрела на замок за окном. – Мы толком не знали, что будет для тебя лучше. Диркат предложил подарить керамбит.       – Да, мы заказали его в нашей кузнице. Отец удивился, но не был против, – юноша довольно усмехнулся, уперев руки в бока. – Тебе не нравится?       – Нет, что вы! Мне очень нравится, – Джина перешла на шёпот, рассматривая искусно сделанную работу. – Очень...       Друзья прогулялись по двору приюта, ловя на себе завистливые взгляды воспитанников. Принц и принцесса не обращали внимания, увлечённые разговором, воровка же хмурилась, сталкиваясь глазами с детьми. Пуэлла и Диркат не задержались надолго, пришла пора возвращаться к делам. Джина проводила их до калитки и закрыла кованную дверцу. Её взгляд упал на спрятанную в кустах сумку с вещами. Сегодня она покинет приют и Марконию.       Шатенка зашла в столовую, где собрались все обитатели приюта на ужин. Ничей взгляд не обратился на чужачку, все общались между собой. Джина для них была человеком-невидимкой. Она подошла к небольшой компании и взглянула на блондинку, жующую кусочек тушёного мяса.       – Перфлос, мы можем поговорить? – спросила воровка достаточно громко, чтобы её услышали.       Девушка не обернулась, продолжая разговор с подругами. Все сидящие за столом старательно игнорировали подошедшую.       – Перфи, я видела, что у тебя дрогнуло ухо. Ты меня слышала. Давай поговорим.       – О чём? – с тяжёлым вздохом блондинка нахмурилась и подняла глаза на Джину.       – Отлично. Я хочу дружить, – та протянула ладонь.       – Дружи, но не со мной и не с моими друзьями.       – В чём проблема? Я не делала ни тебе, ни Кармисе ничего плохого.       – С нашего переселения прошло полгода. С чего бы тебя начало это волновать? – в разговор вмешалась рыжеволосая девушка.       – Меня это волнует с того самого момента, но вы обратили внимание на меня только сейчас.       – И мы очень жалеем об этом. Может ты оставишь нас в покое? – Перфлос оттолкнула ладонь шатенки.       – Я хочу знать причину.       – Ты чужачка, от тебя воняет нищетой и грязью. Ты ничтожество. Ещё и гордишься, что с тобой принц и принцесса водятся, как с малым ребёнком. Если бы не приказ короля, они бы на тебя даже не взглянули.       – Откуда тебе знать? Что-то я не видела, как они общаются с тобой, Перфи. Наоборот, они не смотрят ни на кого из вас.       – Вот почему с тобой никто не общается, и ты никому тут не нужна, – из-за стола встала Кармиса, поправляя рыжие пряди. – Дрянь, возомнившая себя невесть кем. Ты воровка, пришедшая из гнилой деревни. Тебе никогда не быть с нами, гордыми драконами, на одном уровне. Такие, как ты, служат нам.       – Что? – Джина удивлённо хлопнула глазами и громко рассмеялась.       Её смех привлёк внимание всех присутствующих детей и воспитателей. Рыжеволосая девушка опешила и переглянулась с подругами. Сколько бы унизительных слов ей не сказали, а Джина смеялась всё громче и громче, до слёз в глазах, до боли в животе.       – Служить? Вам?! Не смеши меня! – шатенка резко стала серьёзнее, смотря на бывших соседок свысока. – Унижаться перед Перфи? Перед той, от кого отказался отец, узнав об измене жены? Перед той, от кого отказалась даже мать, которая потеряла всё и не захотела держать при себе ошибку всей жизни? Или перед тобой, Карми? Перед той, кто даже не полноценный дракон, а полукровка? Перед той, кто не смог перевоплотиться в чешуйчатую ящерицу и тем самым опозорила своего отца? Может перед Фальтой, от которой отказались просто, потому что она петь не умеет? Сейчас её родители живут припеваючи с маленькой дочкой и тремя старшими мальчиками, а о ней никто не вспоминает.       – Что ты несёшь?! – вслед за подругой вскочила девушка с голубыми волосами, в её глазах блестели слёзы.       – Не приятно осознавать правду, Фальточка? – Джина приблизилась к ней, смотря прямо в глаза. – Трудно поверить, что для отказа от ребёнка достаточно и такой мелочи? Или мне назвать настоящую причину? Твоя мать алкоголичка спилась и сдохла прямо в гостиной вашего дома, а отец выкинул тебя, чтобы ты не мешала ему строить жизнь с новой супругой. Так лучше?       – Это неправда!       – Я знаю обо всех вас, маленькие обиженные детки, – шатенка обвела всех рукой. – Знаю, что мисс Люсида строит отношения с Альмитом. Да-да, Перфи, с твоим парнем. Твой парень трахает твою любимую директрису в её жирный зад. Ох, как он её пердолит, ты бы слышала.       Люсида поднялась из-за своего стола, её лицо вспыхнуло то ли от смущения, то ли от ярости. Юноша, сидящий за другим столом, прикрыл лицо ладонями и положил голову на стол. Перфлос обернулась к ним в надежде увидеть, что воровка лжёт, но всё подтверждалось. Каждое последующее слово Джины оказывалось истиной, которую никто не хотел признавать. Она продолжала называть имена и грязные секреты. В конце своего длинного монолога шатенка вновь засмеялась.       – Гордые драконы! – заключила она. – Кто бы мог подумать, что ваша гордость смешана с грязью, в которой я родилась и жила, пока не сбежала.       – Кто позволил тебе так разговаривать с нами?! – Кармиса подскочила и схватила девушку за воротник. – Ты лжёшь! Лжёшь!       – О ваших секретах знают во дворце, и мои друзья всё рассказали мне, – с лица шатенки не сползала горделивая улыбка. – Как думаете, что они будут делать с этой информацией?       – Тварь!       Джина схватила воспитанницу за огненно-рыжие волосы и, развернув, со всей силы ударила её лицом об стол. Кармиса мгновенно рухнула на пол, прижимая ладони к разбитому носу. Воспитатели и парни вскочили, но тут же остановились, увидев блеснувший керамбит на шее Фальты. Шатенка хищно облизнулась и заявила.       – Вы не хотите смерти своей воспитанницы и закрытия приюта. О, поверьте, один шаг, и я прирежу каждого здесь, начну с Фальточки.       Все сели на места, не желая рисковать жизнью девушки. Быстрым движением рук Джина скинула её со скамьи и выбежала из столовой. Как только дверь закрылась, послышались крики и торопливые шаги. Оставаться она больше не могла и поспешила к знакомой калитке. Схватив сумку и отперев замок, девушка бросилась к тайным тропам, выводящим из Марконии. Выскочившие следом воспитатели призывали стражу поймать беглянку. Паника хлынула на улицы огромной волной, но Джина уже покинула ненавистное ей королевство.       Сбегая вниз по тропе, шатенка заметила покидающий город караван. Она сжала лямку сумки сильнее и незаметно запрыгнула в одну из телег со сложенными ящиками провизии. В последний раз Джина посмотрела на замок, где были её друзья, принцесса и принц Марконии. Она не оставила весточку, знала, что про неё всё расскажут обитатели приюта. Возможно, стоило рассказать о всех проблемах сразу, но девушка не привыкла жаловаться и понимала, что это ничего не изменит. Теперь ей предстоит выживать самой, без тёплой постели и сытного обеда.                     Гнилая, покосившаяся дверь открылась с режущим скрипом. На полу лежала нездорово худая женщина с грязными волосами. Её окружали пустые стеклянные бутылки и куски заплесневелой еды. Витерка подняла глаза на незваного гостя. На пороге стоял еле различимый женский силуэт в одеянии монахини. Губы женщины растянулись в грустной улыбке.       – О, госпожа... Как вас там?       Гостья молчала, в её руках качалась какая-то петля с крестиком.       – В любом случае я не собираюсь исповедоваться. Идите нахуй.       Витерка с трудом перевернулась на спину и застонала от боли. На улице сверкнула молния, осветив тёмное помещение. Глаза женщины сжались от яркой вспышки. Лёгкий стук каблуков добрался до неё. Силуэт присел рядом с Витеркой, та всматривалась в лицо неизвестной.       – Ну что ты, матушка, я не собираюсь слушать твою слезливую историю. Я знаю её вдоль и поперёк.       – Джина? – голос женщины дрогнул.       – Сюрприз! Ты рада видеть меня?       – Нет. На кой хуй ты вернулась?       Шатенка довольно хмыкнула и протянула вервицу к лицу матери, чтобы та лучше разглядела вещь в её руках.       – Матушка, ты знаешь, что это?       – Петля какая-то. Что, решила повесить меня? – женщина нахмурилась.       – Жаль, что ты такая тупая, матушка. Это вервица, подобные в церквях используют.       – И?       – Эта вервица особенная. Она проклята. Неизвестно кем и неизвестно почему.       – К чему ты мне это говоришь?       – Завали свой гнилой рот и слушай, – Джина дала крепкую затрещину и сжала провонявшие волосы. – Эта штучка высасывает жизненную энергию и отдаёт её тем, кому я прикажу. Когда я её только нашла, она чуть не убила меня.       Девушка засмеялась, перекатывая узелки в пальцах.       Шатенка оказалась в разрушенной церкви. Тела тянулись к статуе, с рук которой свисала вервица из тёмной шерсти с бусинами и крестом из красного дерева и тонкой кисточкой. Совершенно обычная на первый взгляд, но что-то притягивало к ней. Девушка осторожно обходила мертвецов, не отрывая взгляд от чёток. Рука скользнула к статуе и взяла вервицу. Боль пронзила всё тело тонкими иголками, Джина согнулась, прижимая артефакт к груди. Она чувствовала, как жизнь вытекает из неё, переносилась в шёлковые нити.       – Ты забрала жизни этих людей, – шептала шатенка, срываясь на тяжёлые вздохи. – Не смей трогать мою и подчинись мне!       Пальцы сжали гладкие бусины до хруста, пока силы не вернулись. Подвёрнутая ранее нога перестала болеть. Девушка протянула вервицу к источнику света и разглядывала каждую ниточку, каждую бусинку. Губы расплылись в довольной ухмылке.       – И вот я здесь, матушка. Мои мольбы были услышаны, – Джина прижала чётки к груди. – Я хочу видеть, как ты сгоришь в агонии.       – Не смей! Я твоя мать! – осознав происходящее, Витерка с яростью начала вырываться.       – У меня не было матери.       Девушка в обличии монахини прошептала заклинание, подняв вервицу над головой женщины. Та зашипела, извивалась, кричала, пока её кожа усыхала, обтягивая хрупкие кости. Глаза закатились, животный, полный боли вой утих. Витерка застыла в посмертном испуге: с раскрытыми глазами, ртом и скрюченными пальцами. Джина поднялась на ноги, отряхнув руку, которой удерживала сухие волосы женщины.       – Мало, но хоть какой-то прок от тебя был.       Развернувшись, девушка покинула дом той, кто дал ей жизнь. Люди спешили по домам, прятались от сильного дождя, не обращали внимания на одинокую шатенку. Она никогда не вернётся на эти вонючие земли. Предпочтёт сгинуть на улице, но никогда не вернётся.                     – Ещё раз... Как тебя зовут? – спросил задумчивый темноволосый мужчина, сидя на кресле.       – Джина... Джина Рэдлайн, – монашка робко покачивалась с ноги на ногу, боясь поднять глаза на главу «Стальных Львов», убившего её похитителя.       – Смени имя. Тебе оно не подходит.       – Тогда... Регина?       – Пусть будет так, – Эбриус махнул рукой, отвернувшись к картине.