Братское соперничество

Чертов бал. Чертовы люди, собравшиеся на нём. Чертов Орион дель Аун, стоящий рядом с Десмондом и испепеляющий его взглядом. Десмонд не желает быть здесь, не хочет лицезреть напыщенную красоту этого лживого места. До этого момента принцы никогда не разговаривали наедине. Им приходилось изображать вежливость и почтение, но теперь, когда они остались в относительном уединении, в этом не было никакой нужды. — И что за бред ты сейчас нести? — хмурым голосом спросил Орион, поставив бокал на близлежащий столик. — Веселый, значит? — Да, очень веселый. Не мог же я сказать, что мой новый брат законченный пьяница и драчун. Вот и выбрал слово… менее провокационное, — объяснил Десмонд, не удосужившись даже посмотреть на собеседника. Вместо этого он предпочёл наблюдать за танцами, что были уже в самом разгаре. — Ты считаешь себя исключительно эрудированным, правда? — фыркнул Орион. — Но на самом деле ты просто боишься. — Боюсь чего? — хохотнул он в ответ. — Не знаю… может, того, что я убью тебя. Подсыпаю яд в настой из Раметеи, задушу подушкой или просто воткну нож в спину. А может… выберу способ более изощрённый. Свяжу, увезу в Спарк и брошу умирать на морозе. Кто знает, от чего ты сдохнешь быстрее: от голода, холода или от нападения волков? — В таком случае тебе тоже стоит меня бояться, принцесска, — сказал он, наконец переведя взгляд прямо на Ориона. — Не забывай, где находишься. Это мой дворец, моя страна. Здесь всюду снуют мои люди, которые избавятся от тебя без зазрения совести. Условно ты принц, но на деле… В Одрии тебе дано власти не больше, чем горничной. И если я распоряжусь о твоём уходе из дворца… неважно, вперёд ногами или иначе, твоя богатырская сила уже не поможет. Спишем на несчастный случай. Например, поскользнулся на собственной блевотине и ударился головой об угол стола. Звучит весьма правдоподобно, не находишь? — Ты и правда самоуверен, — засмеялся в голос Орион и продолжил: — Но твой план на грани фантастики. В скором времени ваш вычурный одрийский сарай заполнят наши люди. Я доверять им даже больше, чем собственным кулакам. Они не просто мои слуги, не-е-е-ет… Они мои братья. Не такие, какими мы являемся с тобой. Они мне как семья, настоящая семья. Но можешь не переживать! Я не стану приказывать им убить тебя — это бабье дело. Коль приписано законом прикончить тебя собственными руками, то я исполнить это без колебаний. Но одно гарантирую: без защиты не останусь. Твоим щенкам придётся хорошенько попотеть. — Я рад, что ты оказался не таким глупым, каким я тебя считал. Как прошёл урок одрийского? Вижу, ты выучил парочку новых ругательств. — Твоя учительница просто очаровательна! — воскликнул Орион. — Я начинать любить ваш южный язык всё больше и больше. — Как похвально. Скажи, а тебе не жарко? Нацепил на себя невесть что. Очнись, брат. Ты не на севере. Если хочешь хотя бы создать видимость своего величия, советую поскорее избавиться от этих обносков. А то люди подумают, что ты не принц, а вонючий гоблин. — Раз ваши недалёкие людишки так считают, я не смею перечить. Да и куда мне до модника Десмонда Де Вера? Ты выглядишь в этих простынях как настоящая девка, да и внешность соответствующая. Интересно, а какую позицию занимаешь в постели? Десмонд выгнул бровь и спросил недоумённо: — О чём это ты? — Я иметь в виду, что ты, наверное, любишь принимать в свою белоснежную задницу толстые члены, а не вставлять собственный в женщин. Поправь, если неправ! Голубые глаза Десмонда потемнели от злости. Он боролся с желанием схватить негодяя за горло прямо на виду у всех. Да как посмел этот дикарь говорить такое?! Никакой борьбы за престол не будет, ведь новоиспечённый братец попросту не доживёт до этого дня. Десмонд точно отравит его. А лучше казнит прямо в спальне! — Очень хорошо, — сказал южный принц, наклонившись к парню почти вплотную. — Ты только что перешёл черту, за которую платят жизнью. Запомни этот момент, ведь это первый и последний раз, когда ты посмел дерзить Его Высочеству. Ещё одно подобное слово — и твой северный акцент исказит отсутствие языка. — Ого! Поглядите, как разгневался. Теперь я ещё больше убеждён в правдивости своих слов. Мне вмиг стало ясно, почему ты отвергать всякую женщину, пытающуюся добиться твоего расположения! Тебя просто не интересовать южные красотки. Больше предпочитаешь загорелых красавцев, а, братец? Наряжаешься для них в девичье тряпьё, небось и губы красишь. Ты чего молчать? Я попал в самое яблочко? Присутствующие стали оборачиваться на принцев. Их басистые голоса уже давно заинтересовали любопытных гостей, но в порыве злости оба этого даже не заметили. Десмонд неловко кашлянул и слишком резко схватил свой бокал. — Что ж, было приятно пообщаться. Ещё свидимся, — сказал он, похлопал брата по плечу и как бы случайно оступился, чуть не упав. Содержимое бокала вылилось на шубу Ориона. Гости ахнули, наслаждаясь зрелищем, а Десмонд изобразил на лице ужас. — Ох, мне так жаль! Теперь твоя шуба, полагаю, будет липкой! — Ничего, с кем не бывает? — отмахнулся Орион, даже не посмотрев на влажное пятно. Его взгляд остался непроницаемым и был прикован к сводному брату. — Нет-нет, так не пойдёт! Скорее снимай, я прикажу слугам постирать её. — Я уже сказать: всё в полном порядке, — ещё шире заулыбался Орион, не желая играть по чужим правилам. — Я всё равно собираться уходить. *** Десмонд вернулся в свою комнату поздней ночью. Гости не спешили разъезжаться по домам, но принц был слишком вымотан, чтобы развлекать их своим присутствием. — Изра, — обратился он к служанке, зажигавшей свечи. — Принеси мне глину. — Конечно, Ваше Высочество. Мать позаботилась о том, чтобы принц был всесторонне развит. С пяти лет он играет на рояле и скрипке. Десмонд умеет читать ноты, не делает ни единой ошибки при исполнении сложнейших пьес, однако… настоящего удовольствия при игре никогда не испытывал. Музыка — увлечение, которое он не выбирал. Гениальным художником принц тоже никогда не являлся. Он хорошо чувствовал цвет и объём, но фантазии не хватало на настоящий шедевр. Пусть все вокруг и твердили, что каракули Десмонда достойны высшей награды, сам он так не считал. Знал, что никто не может сказать ему правду. Даже горькую, противную и неутешительную, но правду. И он их не винил, ведь знал, что за любую критику в сторону Его Высочества можно лишиться головы. Единственное, что Десмонд любил всей душой и сердцем, — лепку из глины. Он делал из неё перекошенные лица рыцарей, стороживших покой королевской семьи днями напролёт, лепил повариху Сью с огромным животом и морщинистым лицом, а однажды даже попробовал слепить маму, но, как бы ни старался, её лицо всегда выходило бездушным по сравнению с другими. Сегодня принц изъявил желание слепить своего нового брата. Убить Ориона он пока всё равно не может, а вот сделать его уродливую маленькую копию — вполне! Надо бы слепить кусок мяса в его маленьких ручонках, а мордашка будет звериная, почти волчья. Изо рта вязким ручьём текут слюни, голова маленькая, едва больше грецкого ореха, а тело здоровое, как у лося. В другой руке он будет держать бутылку с алкоголем, а его кудрявая шевелюра подобна осиному улью! Десмонд заливался смехом каждый раз, когда смотрел на промежуточный результат. Эмоции на глиняном лице Ориона утрированы, но отдалённо и правда напоминали настоящего северного принца. Хотел бы он показать это всему миру, да только вот мало кому такое придётся по душе… Десмонд хранил свои фигурки там, где никто не сможет их обнаружить. Ещё в детстве он показал одно из своих творений королеве, но её лицо перекосил тихий ужас, и она велела сейчас же сжечь это «недоразумение». — Больше не позволяйте ему делать такие глупости, — строго приказала Осмия служанкам. — Ослушаетесь — отправлю в темницу! — Но почему, мам?! — искренне не понимал юный Десмонд. — Вышло ведь очень забавно! — Ты принц, а не шут! Какой прок от забавы, если она приносит лишь вред? Ты становишься глупее от этого… вида деятельности. Твоя забота — музыка и рисование. Неужели юный принц посчитал, что достиг совершенства в музыке и живописи, а потому может тратить время на баловство?! — Нет, но… — Твои руки хуже куриных лап! — перешла на крик некогда спокойная королева. — Не можешь запомнить простейшую гамму! Юноши твоего возраста не должны делать таких глупых ошибок. — Я… — А что касается твоих навыков рисования… это позор королевской семьи! Мне приходится нанимать художников, чтобы они рисовали за тебя картины. — Зачем?.. — Чтобы люди из знатного рода не лицезрели твоих истинных попыток «творить». В противном случае из их глаз польётся кровь. — Поэтому ты показываешь им чужие картины и говоришь, что их нарисовал я? — Именно, — нахмурилась королева. — Так что, сын, если не хочешь позорить свою мать, займись делом. Тебе стоит забыть о лепке. Этим занимаются лишь оборванцы, имеющие при себе гору свободного времени. Ты принц, и я советую осознать это как можно скорее! Ты принц, ты принц, ты принц… Два слова, которые Десмонд слышал каждый раз, стоило матери начать его отчитывать. Осмия и раньше была такой: холодной, но быстро взрывалась, когда её злили. Всё стало хуже после ухода отца. Она будто… закрылась от мира ещё больше. Её желание сделать из сына свою копию превратилось в навязчивую идею, которую она пыталась воплотить в жизнь при каждом удобном случае. К счастью, Десмонд оказался достаточно сильным, чтобы не следовать каждой прихоти правительницы. Он знал, что люди шепчутся за его спиной. Называют маминым сынишкой, прислугой королевы Осмии, и, может быть, они отчасти правы. Сложно идти против системы, когда она с самого рождения душит в своих объятиях. Но в его жизни всё же остались вещи, от которых он не сможет отказаться ни под каким предлогом. Лепка из глины — одна из них. — Запеки в печи, — сказал он Изре. — Как будет готово, отдай мне. Осталось покрасить — и готово. — Ваше Высочество, вы точно уверены?.. — Уверен. Мать не узнает, если ты сама ей не расскажешь. Я тебе доверяю, Изра. Ты рискуешь свободой и жизнью, прикрывая меня перед ней. Я ценю это. — Спасибо за вашу милость, господин, — тепло улыбнулась Изра, а её глаза ярко блестели от счастья. — Это меньшее, что я могу для вас сделать. Пять лет назад, когда Изра только начала службу во дворце, королева распорядилась казнить служанку. Она по незнанию подала Осмии салат с соларином, на который у женщины была страшная аллергия. Не смертельная, но последствия наверняка были бы весьма плачевными. Южная королева, которая обязана выглядеть безупречно, ходила бы по меньшей мере неделю с опухшим лицом. Это пошатнуло бы образ непоколебимой правительницы, ведь люди бы начали думать, что она тоже обычный человек — с аллергией, недостатками и эмоциями. Осмия попросту не могла допустить такого! Десмонда шокировало импульсивное решение матери. Ему всегда было плевать на судьбы своих служанок. Их увольняют, убивают и отчитывают за пустяки каждый день, но в тот раз в нём что-то сломалось. Изра была едва ли старше его самого. Запуганная и сломленная, она немногим отличалась от принца. Отличие лишь в том, что жизнь Десмонда была под защитой тысячи рыцарей, а жизнь этой бедняжки не стоила даже воздуха. Десмонд долго уговаривал мать пересмотреть своё решение. Поначалу она противилась, но вскоре у неё появились дела поважнее — Одрия была на грани войны с другим королевством, и в конечном итоге все просто забыли о предстоящей казни какой-то служанки. С тех пор она служит Десмонду верой и правдой. — Изра… — окликнул девушку принц, когда та уже собиралась покидать его спальню. — Да, Ваше Высочество? — она замерла в дверном проёме. — Настали непростые времена. Одрийский дворец заполнился врагами. Пока они бездействуют, но я уверен… их уши повсюду. Эти людишки, словно крысы, пытаются отыскать наши тайны и слабые стороны. Совсем скоро они нанесут первый удар, а мы должны быть готовы. — Вы имеете в виду короля Оуэна и его… — Я говорю не только про этих дикарей. Безусловно, они представляют большую опасность, но наш истинный противник ещё не показал своё поганое лицо. Он скрывается в тени и ждёт, когда Одрия потеряет бдительность, чтобы ударить ножом в спину. — От ваших мрачных описаний мне становится не по себе… — нервно хохотнула служанка. — Не нужно бояться. Ты будешь в порядке, если продолжишь служить мне, — успокоил Десмонд. — Ни королеве, ни королю, и уж тем более ни его глупым детишкам. Я жду от тебя лишь одного: абсолютной и беспрекословной преданности. Мои поручения могут стать опаснее, чем просто раздобыть кусочек глины втайне от мамы. И ты, и я будем рисковать своими жизнями. Если понадобится, отберём чужую. — Убийство?.. — испугалась девушка, округлив глаза. — Вынужденное, — объяснил Десмонд. — Если следовать по пути пацифизма, мы не сможем остаться в живых. Обещай, что будешь со мной до конца. Обещай, а иначе… тебя либо загрызут крысы, либо я сам распоряжусь исполнить забытый приказ матушки. — О-обещаю, Ваше Высочество. Десмонд вытянул руку ладонью вниз. Изра расценила этот жест как призыв к действию, а потому подбежала к господину и поцеловала его кисть в знак преданности. — Можешь идти.