Братское соперничество

Десмонд швырнул на кровать брата коричневый жакет. Взглянул на себя в зеркало — на нём был такой же, только другого цвета. Принца передернуло от отвращения, но он понимал, что это необходимо. Нужно потерпеть всего один день, а после торжества сожжет эту тряпку в костре! К сожалению, Орион был другого мнения. Конечно! Как всегда! — Я не буду это носить! — воспротивился северный принц, задрав нос. — Моя шуба уже постирана, я пойти в ней! — Я не интересовался твоим мнением, — спокойно ответил Десмонд, поправляя ворот рубашки. — Не веди себя как ребенок. Хотя бы сегодня. — Сначала поселить нас в одной комнате, теперь заставлять носить одинаковую одежду, а что дальше?! Может, парными браслетами обменяемся? — Ох, Боги, дайте мне сил, — глубоко вздохнул Десмонд и с раздражением продолжил: — Если не заметил, я тоже не испытываю великого удовольствия от времяпрепровождения с тобой. Имей я свою волю, первым делом отправил бы тебя в ссылку. Да только матушка дала чёткие указания, и исполнять их — моя прямая обязанность. Если ей будет угодно нацепить на нас парные браслеты, то я последую её приказу. Теперь тебе ясно, принцесска? — Ясно, — буркнул Орион, небрежно схватив коричневый жакет. — Десмонд Де Вер — верный пёс своей матушки. Что здесь непонятного? Южный принц хотел было ответить на хамство брата, но стук в дверь заставил его приберечь слова для более удачного момента. — Ваши Высочества, карета подана! — сказала Табита. — Если вы пожелаете, мы отправимся в путь прямо сейчас! — Пожелаем-пожелаем. Только дай немного времени, чтобы мой медлительный брат переоделся, — сказал Десмонд, не отрывая мрачного взгляда от Ориона. *** Когда принцы прибыли на пляж, все уже были в сборе. Виной тому, несомненно, послужили долгие сборы Ориона. Сначала он истерил как пятилетний ребенок, затем нарочито долго натягивал на себя брюки, а потом битый час заставлял слуг переделывать его прическу. Десмонд был настолько взбешен, что едва не отстриг лохмы брата, лишь бы тот перестал устраивать очередной дешевый спектакль. Тем не менее, свадьба без них не начнётся, и выходки братца ни на что не повлияли. Завидев наследников, присутствующие поднялись с лавочек и один за другим согнулись в поклоне, пока те неспешно шли к своим местам. Старый монах поспешил к ним навстречу. — Ваши Высочества, рад видеть вас здесь! — сказал он, поцеловав руку Десмонда. Он хотел проделать то же самое и с Орионом, но юноша мотнул головой. — Для меня большая честь благословлять этот брак, да ещё и при столь высокой аудитории! — Конечно, — саркастично улыбнулся Десмонд. — Никто не справится с этой задачей лучше тебя. Ещё вчера этот морщинистый монах готов был рвать и метать, лишь бы не нести на своих плечах содомский грех. Однако двадцать дрий, положенных в его дырявый карман, резко изменили решение мужчины. Надо же, как деньги меняют людей! Десмонд нашёл взглядом Табиту. Она выглядела скорее уставшей, нежели счастливой, но то и неудивительно. Основная ответственность за подготовку легла на эту пожилую женщину. Ей необходимо было спланировать торжество за сжатые сроки, и она справилась с этой задачей блестяще. Место проведения, однако, Десмонда совершенно не устроило. Нелепая арка, окутанная зелёной лозой, совершенно не сочеталась с пляжной местностью! Куда лучше она смотрелась бы в саду Бризаров. И этот песок, попадающий в обувь… Худшая пытка! Феннель хитро придумала, когда пришла на церемонию босой. Появление Суависа заставило гостей перешёптываться. Парень настолько нервничал, что вот-вот готов был упасть в обморок или, того хуже, — сигануть в море вслед за своей подругой Иреной. Ситуацию усугубляли недобрые взгляды гостей, которые даже не пытались изобразить радость за жениха. Десмонду удалось побывать на великом множестве свадеб, но эта, несомненно, была самой неловкой в его жизни. Не совершил ли он ошибку, позволив этому представлению случиться? Впрочем, сейчас думать об этом уже бесполезно. — А я всё гадал, кто из них жених, а кто невеста, — озорно посмеялся Орион, на что Десмонд лишь закатил глаза. Галантный музыкант, сидевший за белым массивным роялем, принялся играть нежную мелодию. Десмонд вслушался в неё и замер. Спокойная и отчасти меланхоличная музыка захватила каждую клетку его тела. Шум моря затих, лица гостей стали лишь размытым пятном, и в его ушах звенела песня. И этот музыкант… Ему было безразлично, для кого и при каких обстоятельствах он играл. Будто ничего не существовало, кроме блестящих клавиш, звучащих в унисон под тяжестью его пальцев. Странно, что Десмонд и вовсе обратил на это внимание. Что такое музыка простого пианиста, когда перед его глазами разворачивается грандиозный скандал? Но его изящные руки, глаза, прикрытые от наслаждения собственной игрой, поражали воображение южного принца. Ведь он и сам музыкант и может сыграть пьесу в разы сложнее этой, но зависть всё-таки овладела им целиком. Этот безымянный пианист играл с душой. И его музыка была настоящей и живой, в отличие от происходящего на этом пляже. Блондин не сразу заметил появление «невесты» в сопровождении Каэля. Эскил нервничал не меньше Суависа, а его отец стыдливо озирался по сторонам и быстрым шагом повёл сына к свадебной арке. Десмонд взглянул на сидящего рядом брата — он тоже чувствовал витающую в воздухе неловкость, но от этого забавлялся ещё сильнее. Животное. Сам устроил это безобразие, да ещё и ухмыляться смеет. Эскил встал напротив своего художника, и они обменялись восторженными взглядами. Монах громко кашлянул, привлекая внимание гостей, которые, впрочем, и без того с любопытством разглядывали женихов, и произнёс: — Слушайте, люди долин и моря! Мы собрались здесь, чтобы лицезреть, как два потока крови становятся одной рекой. Суавис Виллар и Эскил Бризар, вы проделали долгий путь, чтобы собрать сих гостей в этом солнечном месте. Знайте, что отныне вы будете видеть друг в друге не только отраду, но и немощь. Не только красоту юности, но и увядание плоти. Пусть же ваша любовь, ныне столь пламенная, станет не только огнём, но и тихим светом лампады в долгие годы. Женихи не отводили глаз друг от друга. Все сидели молча, не выражая эмоций, и только Феннель чересчур громко рыдала в плечо Табиты, заглушая своими всхлипами наипрекраснейшую мелодию. Поскорее бы пыль забвения покинула её кровь… Или она всегда ненормальная? В таком случае, Десмонд не завидовал Каэлю. — Кто из присутствующих может указать на причины, препятствующие этому браку? — спросил между тем монах, отчего Орион согнулся пополам, едва сдерживая смех. — Прекрати, — буркнул Десмонд, хотя вопрос монаха и правда звучал до смешного неуместным. Как бы то ни было, ни один из присутствующих не осмелился высказать своё недовольство. Ещё бы! Этот союз одобрили сами принцы. Вырази своё мнение — и тут же попадёшь в место не столь отдалённое. — Суавис Виллар, берёшь ли ты себе в мужья Эскила Бризара? Обещаешь ли хранить ему верность в радости и скорби от сего дня и до самого смертного часа своего? — Обещаю. — Эскил Бризар, берёшь ли ты… Орион не мог усидеть на ровном месте от скуки: ерзал без конца, топал ногой, рассматривал гостей и тяжело вздыхал, будто его заставили на горохе стоять, а не слушать унылую речь монаха. Десмонду тоже было скучно, но, в отличие от брата, он хотя бы пытался это скрыть. Принц боролся с желанием зевнуть во весь рот, но ощущал на себе пристальные взгляды гостей. Когда бесконечные клятвы в любви и верности закончились, монах воскликнул: — Властью, данной мне, объявляю вас мужем и… мужем! Поцелуй двух супругов — последняя печать. Исполните. Охваченные эйфорией, парни совсем перестали нервничать. Молодожёнов уже совсем не смущали гости, глазевшие на них круглыми, как у рыб, глазами. Они без раздумий потянулись друг другу за поцелуем. Касание их губ выглядело чем-то невозможным в глазах Десмонда. Будто то, что он видел, — иллюзия. Словно на месте одного из них должна быть девушка, чтобы это действо не вызывало у южного принца отторжения. Но вместе с тем их объятия, их руки, трепетно лежащие на талии друг друга, и этот долгий поцелуй — всё казалось искренним. Будто их любовь — не ошибка, вынесенная на всеобщее обозрение, а настоящее обожание, которое они решились продемонстрировать публике. Невольно Десмонд взглянул на Ориона. Южный принц был уверен, что его брат уже встал на голову или полез в море голым, лишь бы занять себя чем-то более увлекательным, но Орион остался на своём месте. Более того, его серые глаза были прикованы к Эскилу и Суавису, будто он увидел нечто невообразимое. Его лицо не выражало злости, брезгливости или насмешки. Напротив, в нём читалось… удивление? Ошеломление в смеси со страхом и неподдельным любопытством. Он выглядел как ребёнок, завидевший новую игрушку на прилавке магазина. И эта игрушка была столь замысловата, что Орион не мог подумать о ней даже в самых искушённых фантазиях. Так значит, для него это тоже впервые — видеть целующихся мужчин. Что он чувствует? Пожалел ли о своём решении, когда увидел греховную любовь в действии? Орион может показаться прозрачным парнем. Таковым его считал и сам Десмонд, пока этот «прозрачный парень» чуть не задушил его в карете. С тех пор блондин не спешит с выводами о нём. Орион может улыбаться, но на самом деле думает о том, где лучше спрятать труп ненавистного братишки. *** Вторая часть торжества, как и планировалось, прошла в «Коралловом мире». Это большая таверна в сердце Телассы, внутри которой пахло жареной рыбой и дорогим алкоголем. По просторному помещению летали разноцветные попугаи, и что-то Десмонду подсказывало, что часть этих птиц принадлежала Эскилу. Чёрт, лишь бы не нагадили в тарелку! А если и нагадили, то прямиком на голову Ориона. Принцев усадили за самый роскошный стол, ломившийся от обилия местных деликатесов и крепких напитков. Гостями, как того и хотел Орион, были обычные рыбаки и мелкие торговцы. Слуги, отвыкшие от суеты за месяцы безработицы, теперь мельтешили с подносами как ошпаренные, пытаясь угодить каждому. Громкие разговоры заглушали живую музыку, но Десмонд всё ещё чувствовал неловкость. Теперь не из-за женихов, а из-за присутствия наследников. Рыбаки боялись выпить слишком много, чтобы не разгневать Их Высочеств. Суавис и Эскил выглядели смятенными. Наверняка им хотелось как можно скорее покинуть сие шумное заведение и провести первую брачную ночь. И как это проходит у мужчин? Мерзость! Незачем и думать! Орион не замечал никого вокруг. Для него существовала лишь выпивка, и он с большой охотой налегал на неё весь вечер. Десмонд уже успел позабыть о пристрастии брата к алкоголю. Ему, кажется, всего восемнадцать лет, а уже пьяница! — Хватит квасить, — строго приказал Десмонд, отобрав у него кружку с пивом. — Не забывай, где находишься. — Прочь отсюда, милый братец! — ответил Орион и попытался забрать её обратно. — Я прекрасно помнить, где нахожусь! Свадьба — это место для веселья! Нет ничего зазорного в том, что я пытаться развлечься! — У тебя нет других развлечений, кроме алкоголя? — Например? Предлагаешь весь вечер с тобой болтать? — косо улыбнулся Орион. — Мне это не нужно, как и тебе. Удивительно, но он совершенно прав! Десмонду не стоило так беспокоиться о состоянии брата. К тому же, если он опьянеет до потери сознания, южному принцу останется лишь добить его мощным пинком. И никаких кровожадных убийств! Тихое устранение противника, которое легко списать на чрезмерное употребление алкоголя. Блестяще! — Ладно, Орион, твоя взяла, — коварно усмехнулся Десмонд, пододвинув к нему кружку с пивом. — Сегодня великий праздник. Не стану тебя ограничивать, да и какое право я на это имею? Вина не желаешь? Слуги вынесут хоть весь винный погреб, если такова воля принца Спарка. — Вот! Такой Десмонд Де Вер мне нравится куда больше! Конечно, братец, испей как можно больше алкоголя. Кто знает, может, это будет последний глоток вина в твоей никчёмной жизни? Орион принялся осушать одну кружку за другой. Вскоре он перешёл на вино и пил его с такой скоростью, будто то был не изысканный алкоголь, а обычная вода. Когда бутылка пустела, Десмонд подсовывал ему новую. Сам почти не пил — лишь изредка делал маленькие глотки для виду. — Наконец-то унылая Одрия хоть чем-то меня порадовать! Видишь, брат, умеете веселиться, когда захотите! О-о-ой! Эта песня! Й-а пошё-о-о-ол! — Куда? — Танцевать, милый мой! Танцевать! Он схватил кубок и вышел из-за стола, чуть не свернув его своим грузным телом. Неровной походкой направился к музыкантам. Присутствующие тотчас же обратили на него удивлённый взор, но Ориону это было безразлично. — Этот танец я посвящаю своим горячо любимым молодожёнам! — воскликнул он, подняв кубок вверх, из-за чего его содержимое почти полностью вылилось на пол. Движения Ориона выглядели нелепыми. Он двигался в такт быстрой музыке, иногда спотыкался о собственные же ноги, но, несмотря ни на что, продолжал хмельной танец. Музыканты, польщённые поддержкой самого принца, стали играть ещё громче. Гости одобрительно кивали, и вскоре к танцам присоединилась Феннель. Пьяная и под эффектом пыли, она явно не соображала, что творила. Впрочем, Орион тоже был не в лучшем состоянии. Женщина схватила его под локоть, после чего они бодро закружились вокруг своей оси, не забывая делать три притопа с хлопком. Феннель, словно рыба, кружилась под рукой Ориона, после чего они расходились по разные стороны, кланялись друг другу и снова сходились в центре. Несколько рыбаков осмелились присоединиться к бодрому танцу. Людей становилось всё больше, пока не образовался настоящий хоровод. Пьяные танцоры без конца хохотали от собственных движений: они притопывали ногами под музыку, покачивались из стороны в сторону и звонко хлопали в ладоши. Воцарилось настоящее безумие: попугаи стали кружить над людьми, превратившись в одно цветное пятно, алкоголь лился рекой, а смех танцующих был столь громким, что заглушал покрасневших от жара музыкантов. Когда за столом почти никого не осталось, Десмонд понял, что пахнет жареным. Пока его не успели затащить во всеобщее веселье, он поспешил удалиться на улицу. *** Он с облегчением выдохнул, когда оказался подальше от шума. Громкая музыка едва ли была слышна за стенами таверны. Принц уже было подумал, что остался один, пока не увидел три силуэта неподалёку. Даже в сумерках ему не составило труда разглядеть в них женихов и… Хариба. Что он тут делает? Десмонд подошёл ближе, но о своём присутствии решил не сообщать. Хариб был одет в свою обычную одежду: протёртую майку и видавшие виды брэ. Его прикид явно давал понять, что на торжество он идти не собирается, а лишь хотел сказать что-то молодожёнам. — Каюсь, не хотел приходить, — сказал Хариб, будто прочитав мысли Десмонда. — Да только ноги сами принесли сюда. Не знаю, может, это старость. — Хариб… — прошептал Суавис, и его голос дрожал от пожирающей изнутри боли. — Ты для нас всегда будешь желанным гостем. Всегда. — Да ладно, малёк. Я лишь сказать кое-что хотел. Насчёт Ирены… Право, не хочу портить вам праздник своими речами, но если промолчу — всю жизнь жалеть буду. В общем… Вы себя не вините, мальцы. Я знаю, что вас до сих пор мучают кошмары. Они и меня достают. Настоящие убийцы моей дочери — те, кто не нашёл мужества спасти тонувшую девушку. Из-за них, и только из-за них случилось это горе! Я пережил много невзгод, и всё же… Моя вера в справедливость всё так же сильна. И я знаю, нет… я уверен, что в один день карма настигнет этих подлецов. А что касается Рифелии… Он нащупал что-то в кармане и протянул парням. — Перед своим отъездом девчонка оставила мне письмо. Сказала передать вам, когда у вас всё получится. Она ни на секунду не сомневалась в том, что вы будете счастливы, парни. И ещё… вот мой скромный подарок. Хариб протянул им два кулона с акульими зубами. — Знаю, простая безделушка по сравнению с золотом, которым вас осыпали с головы до пят, но всё же лучше, чем ничего. — С-спасибо. Большое спасибо, Хариб. Я люблю тебя, — сказал Эскил, не в силах больше сдерживать слёзы. Он бросился в объятия старика, и тот, как бы ни сдерживался, тоже зарыдал. К ним присоединился и Суавис. Они молчали, но думали об одном и том же. И общая боль… не отталкивала их, а сближала ещё больше. — Может, к чёрту её — эту свадьбу? — предложил вдруг Эскил. — Пойдём гулять по пляжу, а? Как раньше. — Но Эскил… Там же принцы. Мы не можем сбежать с собственного торжества. — Плевать на этих принцев! — ответил Эскил. — Они, кроме друг друга, никого не замечают, а до нас им тем более дела нет. Что думаешь, Хариб? Споём ту песенку? Мо-о-оре тёмное, как ночь… — По-о-орыбачить я не прочь! — сразу подхватил мужчина. Так они и растворились в багровом свете заката — в обнимку, под звуки простой песни о море. Десмонд смотрел им вслед и глупо улыбался, сам того не осознавая.