Братское соперничество

Орион облачался в доспехи под всеобщее ликование. Оуэн нервно ерзал на своём месте, а дружок северного принца поджал губы. Надо же, как волнуются! Десмонд едва мог сдержать победную улыбку. Наконец-то избавится от братишки! Никаких хитроумных стратегий — самонадеянная храбрость Ориона сама его погубит. — Наш последний боец — Орион дель Аун! — торжественно заявила королева. — Доблестный воин, каких поискать! Верный защитник Спарка и Одрии, надежда всего народа! Так давайте же посмотрим, сумеет ли этот молодой человек одержать победу над свирепым противником — ледяным фантомом, привезенным из глубин северного государства. Трибуны разразились аплодисментами. Десмонд тоже аплодировал, да так искренне, что любой бы подумал: он действительно хочет поддержать своего брата в столь нелегкой ситуации. На арену вышел противник. Воздух вмиг стал холодным, лёгкие начало жечь, а несусветная жара Одрии вдруг сменилась на неприятный морозец. Это был ледяной фантом. Десмонд впервые видел его вживую, и зрелище было не из приятных. Он не похож на игниплёва даже близко. Фантом не являлся ни животным, ни человеком. Существо представляло из себя бесформенную массу, состоящую из густого тумана и жидкого льда. У него была пара красных глаз, больше напоминавших Десмонду рубины. Не успел Орион опомниться, как фантом с бешеной скоростью налетел на него. Его бесформенное тело врезалось в броню принца и растаяло в воздухе, превратившись в призрачную лужицу. Она тяжело стелилась по камням, обволакивая его ступни ледяным газом. Броня Ориона за считанные секунды покрылась инеем. Будь он в обычной одежде, сразу же превратился бы в глыбу. Принц хотел двинуться с места, но ледяная хватка уже сковала его сапоги, приморозив подошвы к плитам. Он замахнулся мечом, пытаясь рассечь туманную массу, но клинок лишь бесшумно прошёл сквозь дымку. Туман сгустился и пополз выше. Люди замерли в напряжении, а южный принц, невзирая на холод, почувствовал в груди тёплую волну торжества, медленно растекающуюся по телу. Вот и всё! До свидания, брат! Твоя смерть не будет напрасной. Похороны пройдут в лучшем виде, и Десмонд лично прикажет проводить тебя в последний путь со всеми почестями! Но Орион, кажется, помирать не собирался. Его лицо исказилось в ярости. Дрожащей от холода рукой он ударил мечом по краю щита. Звон, прокатившийся по арене, заставил зрителей вздрогнуть. Яркие искры посыпались на ледяной туман, отчего фантом вынужден был отступить. Этого мига хватило, чтобы Орион рванул в сторону, с хрустом оторвав подошвы от земли. На плитах остались клочья обуви и кожи. Человеческой кожи. Шатаясь, Орион встал, оставляя за собой кровавые отпечатки. Из его рта шёл белый пар, а лицо, и без того бледное, стало будто восковым. Красные глаза фантома блеснули в гневе. Он вытянулся в зловещий трехметровый силуэт, из бесформенного тела выстрелили острые сосульки. Орион едва успел подставить щит, ледяные иглы разбились об него, разлетевшись по сторонам мелкими осколками. Интересный соперник ему достался! До него нельзя дотронуться, ударить мечом или, в конце концов, убежать. Фантом меняет свою форму, густоту и даже может создавать сосульки из своего тела. Заставить Ориона бороться с этой штуковиной… не иначе как гениально! Когда северный принц окочурится, Десмонд желает немедленно выказать матушке свою безмерную благодарность и почтение. Ледяной фантом плыл к Ориону, на ходу меняя свою форму. Он будто хвастался своими умениями: то превращался в громадную лапу, то представал перед ним в обличии медведя, но в конце концов снова принимал бесформенный вид. — Действуй, принцесска, — пробубнил себе под нос блондин, упиваясь зрелищем. — Или на большее ты не способен? Фантом двигался неспешно, даже лениво. Он выплевывал из себя одну сосульку за другой. От большинства Орион уворачивался, но одна всё же попала в правое плечо и застыла в теле, словно лезвие кинжала. Орион пятился назад, укрываясь щитом, и едва передвигался от ранений и сковывающего холода. Даже на трибунах чувствовался мороз. А что творилось там, на арене, Десмонд мог только загадывать. — Ну же, Ора… Прошу… — прошептал Джузе, с тревогой наблюдая за битвой. — Ну же, Ора, — передразнил едва слышно Десмонд писклявым голосом. — Как мы будем жить без тебя? Орион не придумал ничего лучше, чем начать методично, с силой скрести лезвием по своей броне — по груди, по наплечнику, по бедру. Скрежет был таким ужасным, что Десмонда передернуло. От трения сталь начала нагреваться. Сначала слабо, но вскоре от доспехов повалил лёгкий пар, а иней вокруг мест трения превращался в капли воды. Понятно, засранец решил сделать из себя ходячий костер, чтобы отпугнуть противника. Осталось только котелок на него поставить — и будет настоящий походный очаг. Поначалу фантом сопротивлялся внезапной жаре, но совсем скоро ему это наскучило. Его туманная масса сжалась, стала плотнее, чем когда-либо. Теперь он принял силуэт человека. Тело вдруг стало почти осязаемым, будто перед Орионом стоял настоящий воин (разве что целиком белый). Фантом небрежно взмахнул рукой — ударная волна была настолько мощной, что этого хватило, чтобы повалить раненого Ориона с ног. Существо набросилось на принца, обволакивая его собой с ног до головы. Парень зажмурил глаза от боли — противник ещё даже не нанес прямого удара, но от него разил такой животный холод, что тело Ориона мгновенно покрылось ледяными узорами. Руки фантома, мощные белые лапы, сцепились на шее принца. Он зарычал от боли, едва способный пошевелиться. — Наконец-то ты узнаешь, каково это — быть удушенным, — посмеялся Десмонд, устремив обезумевшие от наслаждения глаза прямиком на умирающего Ориона. Их взгляды встретились. Время будто застыло, когда ледяной Орион взглянул на пылающего от наслаждения Десмонда. В одном взгляде — твердая решимость и нежелание проигрывать, в другом — абсолютная уверенность в своей победе. Орион не боялся умереть, ведь знал, что этого не случится. Десмонд озорно прищуривался, расценивая временную неудачу брата как его полное поражение. — Осмия, останови битву! — скомандовал Оуэн. — Эта тварь его сейчас убьет! — Ты так не уверен в своём сыне? — спросила с насмешкой королева. — Прошу, я не могу потерять и его! — Битва будет продолжаться до тех пор, пока один из противников не одержит победу, — настояла женщина. — Разве не так у вас, северян, заведено? — Ты вообще понимаешь, что говоришь?! Это не простой гладиатор, чьей жизнью можно распоряжаться как душе угодно! Это… это мой сын, Осмия! — Те бедные рабы, павшие в бою ради чужого развлечения, тоже были чьими-то сыновьями, — пожала плечами она. — Правила для всех едины, Оуэн. — Если с моим сыном что-то случится… — прошипел сквозь зубы король. — Я расторгну наш брак. И не видать тебе, королеве, моей армии! Пойдешь на войну со своими доходягами, и вас всех сразу же перебьют! Что уж там, я сам этому поспособствую, будь уверена! — Не бросайся пустыми угрозами, муж мой, — спокойно произнесла Осмия. — Твой сын ещё даже не умер, а ты уже его хоронишь. Погляди-ка лучше туда. Она качнула головой в сторону Ориона. Тот истратил почти все силы, но Десмонд заметил движение. Орион с силой просунул руку в туманную массу — прямо туда, где располагалась грудная клетка фантома. Его рука прошла сквозь жидкий холод. Он кричал от боли, но продолжал проникать в ледяную плоть. Его пальцы схватились за что-то мокрое, пульсирующее. Он вытащил из существа нечто большое и мерзкое — сердце. Какое-то время оно пульсировало в ладони. Фантом замер в немом удивлении, и через долю секунды начал рассеиваться. Его крупное тело рассыпалось на миллиарды кристалликов инея, закружившихся в внезапно нагрянувшем тёплом ветре. От зловещего туманного силуэта осталось лишь алое сердце, затвердевшее и превратившееся в твёрдый кристалл. Трибуны снова взревели, а Десмонд, не сумев сдержать эмоции, звонко ударил кулаком по сидению и громко воскликнул: — Карету мне, живо! Домой хочу! *** Десмонд сидел в своих покоях весь оставшийся день. Его пожирала досада. Он был так близко! Так близко к тому, чтобы избавиться от Ориона, не прилагая для этого никаких усилий! Всё могло обернуться таким чудным образом: король хватает дочь и труп сынишки, собирает свою дружину и укатывает обратно в Спарк, где им всем и место! Но нет же, нет! Орион, такой опытный воин, прознал о наличии сердца у этой твари и безжалостно вырвал его из груди, представ перед народом героем! Уму непостижимо! Десмонд пнул табуретку, которой не посчастливилось встать у него на пути, как вдруг в покои постучались. — У меня нет настроения для приёма гостей! — буркнул Десмонд. — С каких это пор родная мать считается твоим гостем? — с упрёком поинтересовалась Осмия, отворив двери. Десмонд замер от удивления. Когда матушка посещала его спальню в последний раз? Кажется, когда ему было десять лет... Что она тут забыла? Принц бросил взгляд на клетку с пауком, молясь всем богам, чтобы королева её не заметила. Одним движением скинул глиняные фигурки со стола и скорчил самую невозмутимую морду в своей жизни. — Прошу прощения за своё невежество, — сдержанно сказал принц. — Ничего, я уже привыкла. В последнее время ты не отличаешься достойным поведением, — она с видом хозяйки села на край кровати и продолжила: — Твой брат сейчас находится в своих покоях. Нам нужно навестить его, чтобы предстать в хорошем свете. — Хорошо, матушка. — У тебя тут такой развал, сын! Давно ли ты приказывал горничным навести порядок в своей комнате? «Не настолько давно, насколько ты здесь не появлялась, мама». *** Братец был не в лучшем состоянии. С одной стороны, Десмонд радовался, что его хорошенько поколотили. С другой… бесконечно сожалел о том, что Ориону удалось выжить. Сводный брат лежал в постели, пока служанка бережно перевязывала его руку — ту самую, которую он засунул внутрь фантома. Конечность приняла жуткий багровый оттенок, резко контрастирующий с кончиками белых как снег пальцев. Плечо и обе ступни тоже забинтованы, а шея покраснела после недавнего удушья. Астрея, до этого не выходившая из своих покоев, лежала рядом с братом и рыдала навзрыд. Оуэн и Джузе стояли молча, а когда Орион завидел Десмонда, то тихо произнёс: — Ох, мой милый братец явиться! — Как себя чувствуешь? — спросил с настороженностью блондин. — Как будто попал на небеса, искусился обществом лилит и вернулся обратно. — И скоро он поправится? — обратился принц к лекарше, пропустив мимо ушей подробные описания Ориона о своём здравии. — Повреждения серьёзные, Ваше Высочество. Если задействовать обычные методы лечения, господин будет восстанавливаться не меньше месяца. Но… также мы можем использовать цветок Раметеи. Он значительно ускорит процесс, и ваш брат почувствует себя лучше уже через неделю! — Замечательно, — хохотнул Десмонд. — А теперь расскажи нам о последствиях такого волшебного исцеления. — Что ж… У господина появится повышенная чувствительность к холоду. Даже небольшой сквозняк будет ранить его, словно лезвие ножа. Температура тела будет сильно понижена, кожа на обмороженных участках навсегда останется тонкой, как лепесток. И… самое главное. Его рука потеряет чувствительность, движения станут неловкими, он сможет держать меч, но не почувствует его веса. Даже если мы не будем использовать Раметею, рука всё равно не станет прежней. Его Высочество в любом случае ждут изнурительные тренировки, если он захочет вернуть хотя бы часть своих умений. Просто… если мы будем лечить его цветком, он сможет приступить к реабилитации гораздо раньше. — У-у-у, да у меня целый букет! — усмехнулся Орион, но шутку никто не оценил. Оуэн озадаченно разглядывал пол, а Астрея отчего-то разрыдалась ещё сильнее. — Так значит, ты больше не сможешь заплетать мне косички? — сказала она сквозь слёзы. — И… и… мы больше не сможем стрелять вместе из лука! — Скажите, какой спарковец может бояться холода?! — вопросил король. — Орион прожил на севере всю свою жизнь, а теперь вы говорите, что он будет сторониться даже лёгкого порыва ветра! — Понимаю ваше недовольство, — кивнула лекарша. — Но таковы последствия от приёма Раметеи. Вы можете ждать его выздоровления месяц, но это всё равно не избавит принца от последствий пережитых травм. Или… вы можете воспользоваться дарами Раметеи, и она поставит наследника на ноги за считанные дни, хоть и цена за это будет гораздо выше. — Я согласиться на Раметею, — сказал Орион почти не раздумывая. — А то… времена сейчас неспокойные, сами знаете. Нечего отлёживаться почём зря. Говоря это, он не отрывал глаз от Десмонда. Как тогда, на арене. Но теперь в нём читалось нечто иное — нахальство и самонадеянность. Глаза блестели нездоровым блеском, будто всё, что происходит, — для него лишь игра. Будто это не Орион прикован к кровати, а Десмонд. Этот взгляд был красноречивее слов. Орион ещё не проиграл. Он намерен продолжить братское соперничество, и, что более важно, стать беспрекословным лидером. — Это решение зависит не только от тебя, — отрезал Оуэн. — Нам нужно время, чтобы подумать. Супруги исчезли за дверью, а Десмонд, натянув дежурную улыбку, произнёс: — Мне тоже пора. Брат, сегодняшняя битва прошла… невероятно. Правду говорят, что ты достойный воин. Надеюсь, кусок мяса, который отныне служит тебе вместо руки, не станет большой проблемой. Что ж, скорейшего выздоровления! Десмонд похлопал брата в раненое плечо и ушёл восвояси. Оказавшись в своих покоях, громко хлопнул дверью и рухнул на стул. — Изра, нужно сказать тебе кое-что. — Слушаю, господин. — Ты знаешь, где в кладовых хранится Раметея? Добавь в лекарства эту настойку. Каплю — для крепкого сна. Две — для вечного. Отдай это волшебное зелье лекарше брата. — Ваше Высочество, неужто вы хотите… — Мы друг друга поняли? — …Да, будет сделано.