Братское соперничество

Астрея любила жизнь, даже когда жизнь не любила её. Орион считает, что она слишком доверчивая. В пятнадцать лет стоило бы научиться видеть отличия между плохими людьми и хорошими. Возможно, Астрея бы так и поступила, но она не могла делить окружающих на чёрное и белое. В каждом человеке, даже самом гнусном, всегда найдутся оттенки красного, фиолетового, синего, голубого. Так её учила мама. И когда Астрея усвоила этот урок, мама ушла. Элира была её учителем, музой, единомышленником, подругой. Когда она была рядом, девочка легко отстаивала свою точку зрения перед другими, пусть её мнение и было совершенно абсурдным. Юная принцесса знала: мама рядом и примет любую правду. Даже если Астрея вдруг заявит, что у птиц нет перьев, а то, что мы видим, — это просто причёсанная шерсть. Когда Элира исчезла, вместе с ней начала пропадать и вера Астреи. Девочка быстро поняла, что взрослые не хотят её слушать — не потому, что она мелет чепуху, а потому что любые суждения из уст ребёнка будут восприниматься в штыки. «Ты ещё слишком несмышлёная, чтобы рассуждать на такие темы», «Зачем ты читаешь эти заумные книжки? Нечего загружать голову всякой ересью», «Не мешайся под ногами, Астрея. Папе сейчас не до тебя». После смерти мамы покачнулась не только вера Астреи, но и вера всего спарковского народа. Отец был рядом, но очень далеко. Он по-прежнему улыбался, но улыбка уже была не та. Орион часто проводил время с сестрой, но у него появились дела поинтереснее: девушки, алкоголь, чудовищные спарринги, таверны. Любопытная Астрея, жаждущая приключений, одним вечером решила проследить за братом. В компании других мальчишек её милый Орион становился совсем не похожим на себя. Грубые выражения, которые он не смел произносить при сестре, вылетали из его рта одно за другим. За тот вечер он поменял не меньше четырёх девушек, и все они казались Астрее до ужаса красивыми. Почему он не может выбрать одну? Зачем клянётся в вечной любви, если этих клятв хватает ровно на две кружки эля? Должно быть, это имело какой-то смысл, но в силу своего возраста Астрея не могла его разгадать. И тогда в таверне зазвучала музыка — ей захотелось просто танцевать и не думать о том, что её братец оказался мерзавцем. Должно быть, у неё хорошо получалось. Мужчины присвистывали и подбадривали её, Астрея на один миг почувствовала себя маленькой звёздочкой. — Глянь, какая мутовка! — сказал мужик, стоящий неподалёку от Астреи. — Может, подойти к ней? Таких баб жалко из виду упускать. — Ты что, дурень, совсем свихнулся? — ответил ему приятель. — Это ж ребёнок! Как её вообще в таверну пустили? — Ну и что с того? — не понял мужик. — Я её под себя воспитаю, а лет через пять уже будет готовенькая! — Ой, ловелас, розгами тебя давненько не били! — покачал головой его друг. Мужик подошёл к ней, но девочка была слишком увлечена танцем и ничего вокруг себя не замечала. Он дёрнул её за локон — она вздрогнула и обернулась. Перед ней предстал человек лет сорока. Он напомнил Астрее героев из сказок, которые мама читала ей на ночь. Только в сказках этот мужчина был бы не принцем, а лохматым чудовищем, и в конце истории он должен погибнуть от меча отважного принца. — Здравствуй, милая, — сказал мужик, склонив голову. — А что ты тут делаешь, ещё и одна? — Танцую, — настороженно ответила Астрея, краем глаза поглядывая на брата. Орион наслаждался обществом очередной девушки и был слишком занят. — А сколько тебе лет? — продолжало допрашивать лохматое чудовище. — Двенадцать… — Астрея отшатнулась. — Очень хороший возраст! — воскликнул пьяница. — Не желаешь потанцевать со мной? — Не желаю. Я уже собиралась домой. — Правда? Но ты ведь только пришла! — чудовище потянуло руки к девочке, но она сделала ещё два шага назад. — Не могли бы вы оставить меня в покое? — вежливо попросила Астрея, но голос предательски дрогнул. — А что? Я тебе не нравлюсь? Ты боишься меня? — Вы… вы мне противны, и я не хочу общаться с вами! — Ч-что ты сказала? Повтори! Мелкая шлюха! — он попытался схватить Астрею за руку, но прежде чем ему это удалось, девочка громко закричала: — Орион, спаси меня! Ошарашенный Орион не заставил себя долго ждать. Он отцепился от мёртвой хватки своей новой дамы, которая уже успела оставить багровые пятна на его шее, и через долю секунды встал между Астреей и чудовищем. — Что ты тут делаешь? — спросил он, мрачно нахмурившись. — Брат… этот человек пристаёт ко мне! — Нет-нет! Произошло какое-то недоразумение! — возразил обидчик. — Я… Орион даже не стал слушать. Он молниеносно сократил расстояние между ними и со всего размаху врезался головой в переносицу мужика. Раздался влажный хруст, и чудовище, взмахнув руками, рухнуло на пол, зажимая разбитое лицо. — Чтобы ноги твоей здесь больше не было, уяснил? — сказал сквозь зубы Орион. Мужик пробубнил что-то нечленораздельное, но Ориону этого было недостаточно — он хорошенько пнул его ногой и наградил плевком в окровавленную морду. Лохматое чудовище было свергнуто храбрым принцем. Когда они покинули сиё мрачное заведение, Орион тут же засыпал сестрёнку вопросами и нравоучениями. Астрея согласилась больше не посещать таверны, даже когда станет взрослой, как Орион. С тех пор она грезила мечтами лишь о роскошных балах — уж там-то точно не будет противных монстров, одни принцы да принцессы. Когда они с братом вернулись в Хладовей, Астрея сказала: — Знаешь, мама говорила, что люди — как самоцветы. Но сегодня я увидела камень, который был абсолютно чёрным. Не тёмно-зелёным, не фиолетовым… А просто чёрным, как уголь. Наверное, такие камни лучше выбрасывать, чтобы никто не поранился, да? *** Астрея провела с братьями почти весь день. Наверное, они справились бы гораздо раньше, если бы юная принцесса не болтала часами напролёт, но это было выше её сил. Так давно она не разговаривала с людьми о погоде, о еде, о королевстве! Стоило ей начать беседу со служанками, как они спешили ретироваться из комнаты и находили дела поважнее сумбурных рассказов Астреи. Но братья молча слушали её, и даже если находили речи Астреи странными, вслух об этом не говорили. По окну барабанил дождь — редкое явление для Одрии, которое произвело на принцессу большое впечатление. Десмонд объяснил, что сейчас в королевстве начался сезон дождей. Шёл сильный ливень, который, впрочем, не смог заглушить праздную болтовню северной принцессы. Астрея прыгала от счастья весь день, хоть и понимала, что в нынешних обстоятельствах её безудержное веселье было неуместным. Когда она немного успокоилась, Десмонд всё же поведал о своём плане, и чтобы никто не мог подслушать, говорил на спарковском языке: — Сегодня Изра отправится к моему отцу. Соврёт, что готова совершить убийство. Разузнает больше о том, как именно Хью планирует совершить побег, а потом доложит обо всём мне. — И ты ей веришь? — скептично спросил Орион. — Я знаю, что сейчас ей невыгодно врать, — ответил с уверенностью Десмонд. — Главное, чтобы отец ничего не заподозрил, иначе мой план будет испорчен. Астрею нельзя оставлять одну ни на секунду. Мы не знаем, есть ли у Хью ещё сообщники. Они могут быть среди простых служанок и стражи, нужно всегда быть начеку. — А что нужно делать мне? — спросила с нетерпением Астрея. — Ты будешь притворяться больной. Слух должен распространиться по всему дворцу и дойти до темницы. Когда папаша услышит это от других людей, то будет точно уверен, что Изра отравила тебя ядом и он уже начал действовать. Затем она сообщит папе «радостное известие» о кончине принцессы, и я оставлю его без связи с внешним миром, чтобы никто не смог опровергнуть новость о твоей смерти. — Подождите-ка… — сказала Астрея, округлив глаза. — То есть я должна изобразить недуг? А можно я ещё и закричу? Знаете, как в тех пьесах, что Орион смотрел в тавернах. «Я умираю, о жестокий мир! Прошу, не забывайте меня! Я навсегда останусь в ваших сердцах». — Не переусердствуй с драматизмом, — посоветовал Десмонд. — Необходимо, чтобы тебе поверили все, включая короля и королеву. Они не должны узнать о нашем плане, ясно? Если Осмия поймёт, что мы действуем за её спиной, нам всем придёт конец. — Но… я не хочу врать папе! — воспротивилась девочка. — Почему бы не рассказать ему о плане, чтобы он не волновался понапрасну? — Ваш отец не умеет врать, — констатировал южный принц. — И если ему станет обо всём известно, Осмия сразу почувствует обман. К тому же Оуэн импульсивный и нерасчётливый, и первым делом захочет расправиться с Хью. Но убивать его нельзя, иначе бы он не гнил за решёткой восьмой год подряд. Ещё вопросы? — Да, пожалуй, у меня есть один, — ехидно усмехнулся Орион. — Зачем ты нам помогаешь? Какая тебе польза от того, что строишь козни втайне от драгоценной мамочки? Раньше ведь и шагу не делал без согласия королевы, а теперь проворачиваешь такие махинации прямо перед её носом. Не то чтобы я тебе не доверял, ни в коем разе! Мы же теперь в одной лодке. Дружим и обмениваемся любезностями, как и положено сводным братьям. Но ты всё-таки ответь, зачем тебе это? — А это, мой братец, не твоего ума дело, — отрезал Десмонд, и тема на этом была закрыта. Ориона такой ответ, разумеется, не устроил, но спорить он не стал — только окинул Десмонда недоверчивым взглядом. Северный принц потребовал завтрак, и надо было видеть его физиономию, когда вместо ожидаемого куска мяса ему подсунули противный фруктовый салат, принесённый Десмондом. — Пока меня не будет, присмотри за Астреей, — наказал хмурый парнишка. — Хотя… едва ли такой дохляк сможет защитить кого-то от опасности. Вернусь после завтрака и ни капли не удивлюсь, если застану такую картину: моя сестра отбивается от врага первой попавшейся вазой, а ты трясёшься от страха, как ель в снежную бурю. — Братик, ты ведёшь себя очень некультурно! — сделала замечание юная принцесса, уперев руки в бока. — Принц вызвался нам помочь, а ты платишь ему грубостью! Это очень подло с твоей стороны. Скажи ему, Десмонд! — Ничего. Я совсем не злюсь, — сказал блондин почти дружелюбно, но его губы тронула странная, слишком широкая для этого разговора улыбка. — Мы с Орионом не так давно знакомы, но я уже успел заметить одну важную деталь: если моего братишку не покормить вовремя, он превращается в капризного младенца. Того и гляди начнёт плакать и требовать молочка. Поэтому, когда из уст алчущего брата вылетают оскорбления, я стараюсь не принимать их на свой счёт. — Ох, а ты и правда хорошо его знаешь! — залилась смехом Астрея. — В детстве Орион был ужасным плаксой, и дело совсем не в его слабости к еде! Однажды мама связала мне шапку. Она была очень тёплой и красивой, с пушистым помпоном из овечьей шерсти. Я носила её почти не снимая, люди во дворце не уставали делать комплименты! Но стоило брату завидеть меня в этой шапке, как он начинал неистово хохотать и обзывать меня Колпачницей! — Не было такого! — отрицал Орион. — Это ещё не конец истории! — продолжила эмоционально девочка. — Брату до того не нравилась моя шапка, что в конечном счёте у него закончились оскорбления! Но в один вечер… он сидел с мамой в гостиной около камина, и пока никто не видел, со слезами на глазах умолял её связать такую же шапку, как у меня. Мама сказала: «Ора, дорогой, я не буду этого делать. Помнишь, как ты задирал свою сестрёнку? Мне показалось, что ты ни за что в жизни не наденешь эту „нелепость“. Ты ведь гордый мальчик и не хочешь выглядеть смешным. Поэтому, милый, вынуждена отказать». И тогда… брат устроил настоящую истерику! Его вопли были такими громкими, что сумели разбудить весь Хладовей. Конечно, маме пришлось связать ему шапку. — Надо же, — усмехнулся Десмонд, выслушав эту презабавную историю, и направил холодные глаза на Ориона. — Наш милый братец нисколько не изменился. — А вы, смотрю, спелись! — буркнул смущённо Орион и ушёл завтракать. *** Астрея и Десмонд остались вдвоём, и девочке от этого стало не по себе. Наследник южного королевства сидел в её покоях, и из всех возможных вопросов, которые она могла задать ему, Астрея выдала самый глупый и рискованный одновременно: — Неужели… неужели нет другого способа? — Что? — не понял Десмонд, который до этого момента был занят чтением книги. — Ты о нашем плане? — Нет… — замотала головой принцесса. — Я о вас с Орионом. Неужели… вы и правда должны убить друг друга? Этот закон такой жестокий! Должен ведь быть иной выход! Я не хочу терять братика. Пусть ты этого и не понимаешь, но он очень хороший! Орион любит меня и наше королевство, и если потребуется, пожертвует своей жизнью ради других. Ты тоже неплохой, хоть многие и считают тебя злодеем. Я знаю, это глупо, но… мы могли бы стать настоящей семьёй. Ты, я и Орион. Разве нет? — Не неси чепуху, — строго ответил Десмонд и снова уткнулся в книгу. — Но!.. — Тебе не нужно волноваться об этом сейчас, — настоял южный принц. — Лучше подумай о том, как будешь изображать свою болезнь. Ты должна вжиться в роль, чтобы новость о близкой смерти принцессы стала самой обсуждаемой во дворце. Астрея тяжело вздохнула, поняв, что выбрала не самую удачную тему для разговора. — В таком случае… — сказала она тихо, но потом в её глазах мелькнул озорной огонёк. — Сир… то есть Ваше Высочество, не окажете ли вы мне неслыханную честь сопровождать вашу бедную, умирающую от скуки сестрицу на конную прогулку? — Астрея шутливо повторила манеру речи придворных дам, которых видела на редких приёмах. — Раз уж в скором времени я буду прикована к кровати, мне бы хотелось в последний раз взглянуть на необычайные красоты Одрии. Я была бы очень признательна, если бы ты забыл о своих мрачных планах хоть на минуту и просто покатался со мной. Не могу обещать, что полностью воздержусь от глупых вопросов и болтовни, но сделаю всё возможное, чтобы не утомить тебя своим обществом! Так что? Согласны, Ваше мрачное Высочество? Десмонд скептично вскинул брови, метнул взгляд на дверь, затем на окно, после — на Астрею. Он ещё ничего не ответил, но по виду парня нетрудно было догадаться, что эта идея пришлась ему не по нраву. — Ты, верно, забыла, что за тобой ведётся охота, — сказал Десмонд после недолгой паузы. — К тому же на улице идёт дождь. — Ох, брат! — воскликнула Астрея, распластавшись на кровати. — После стольких дней заточения простой дождь не сможет стать для меня помехой! Осмия заперла меня в четырёх стенах, прямо как твоего папу! Отличие лишь в том, что Хью сидит в темнице, и похоже, что он ужасный человек! А я сижу здесь, в золотой клетке, и совсем не знаю, в чём провинилась! Я старалась быть хорошей падчерицей для королевы, но ей на это всё равно. Так завидую Ориону… Едва приехав в Одрию, он то и дело попадает в какие-то истории, а я… Прошу, разреши мне выйти отсюда! Я буду благодарна тебе до конца жизни! —… Только недолго, — сдался Десмонд и отбросил в сторону книгу, которую ему, похоже, не суждено было дочитать. *** Когда принцесса оказалась в объятиях южного ливня, её окутало такое счастье, какого она не испытывала даже при виде пирога из волчьей слезы — это такие ягоды бледно-жёлтого цвета, растущие только в труднодоступных местах Спарка. Прежде для неё было настоящим праздником, когда повариха по имени Тора готовила это блюдо каждый четверг. Но сейчас девочка осознала: даже тысяча таких пирогов не сравнится с этим дурманящим чувством свободы. Оказавшись в конюшне, ей предстояло выбрать лошадь для своего невероятного путешествия. Глаза у неё разбегались: одна лошадка была золотистого цвета, и создавалось такое ощущение, будто она светится изнутри. Шерсть у неё короткая и гладкая, совсем не такая, как у северных кобыл. Другая лошадь была полностью белой, её окрас походил на мраморные стены одрийского дворца, а длинная, струящаяся грива напоминала пряди чистого шёлка. Астрея уже открыла рот, чтобы спросить про белую, как вдруг что-то заставило её обернуться. В самом дальнем углу конюшни, куда не доставал свет ни одного факела, кто-то смотрел на неё. Она видела лишь очертания, но чувствовала этот взгляд физически. — А это кто? — спросила она тихо. — Это один из наших жеребцов, — объяснил конюх. — Ваше Высочество, не следует ходить к нему. Этот конь очень злой, никого к себе не подпускает. Думаю на неделе его усыпить, чтобы не занимал место в стойле. Но принцесса не слушала: она подошла ближе, пока её взору не предстал высокий и статный конь. Его шерсть вбирала в себя свет так жадно, что казалось, будто вокруг него всегда чуть темнее, чем во всём остальном мире. Но в тех редких местах, куда падал луч, шерсть окрашивалась в синеватый оттенок. Он смотрел на неё сверху вниз и ждал. Его глаза были совсем как у принцессы — абсолютно чёрные, но наполнены такой мудростью, какой была лишена юная Астрея. Смотря в них, девочка будто глядела на себя через много-много лет.  Этот конь, как и она, наверняка чувствовал непреодолимую тоску и одиночество. Конюх хочет усыпить это создание, точно так же, как Осмия хочет заточить принцессу во дворце. Астрея просто не могла позволить миру уничтожить того, кто так сильно похож на неё. — Красивый, — сказала она завороженно. — Как зовут? — Никак, Ваше Высочество, — ответил конюх, не решаясь подойти ближе. — Только посмотрите на него — это же не лошадь, а ночной кошмар! Иной раз страшно даже проходить мимо него. — Значит, его будут звать Ноксар, — невозмутимо ответила девочка. — Подготовьте его для поездки. Отныне этот конь будет моим.