Братское соперничество

С каждым часом принц удивлялся Астрее всё больше: сначала эта девочка радуется тому, что её хотят убить, затем вытаскивает Десмонда на улицу в ливень, а теперь выбирает лошадь, которую до недавнего времени хотели усыпить! Это безумие! Безумие, которое, тем не менее, вызывает у Десмонда смешанные и непонятные чувства. Когда он выходил на улицу без надобности в последний раз? Кажется, это было либо слишком давно, чтобы помнить, либо такого события и вовсе не случалось в его жизни. Но в обществе этой болтливой особы даже самые глупые решения вдруг приобретают смысл. Нескольких часов Астрее хватило, чтобы полностью подчинить себе принца. Интересно, во что она превратит Десмонда за три дня? Он был полон решимости возвести между ними прежнюю стену, как только их совместная миссия подойдёт к концу. Однако… с каждой минутой, проведённой со своей сводной сестрой, решимость Десмонда давала трещину. Это звучит странно, но они были слишком похожи. Оба заперты в клетке, ключ от которой хранится у Осмии, но в отличие от южного принца, Астрея хотя бы не теряла надежды сбежать и обрести свободу. Это привлекало Десмонда, но и отталкивало не меньше. Астрея осторожно коснулась Ноксара, и тот был не против. Они быстро нашли общий язык, но конь всё ещё относился к новой хозяйке с осторожностью — видать, жизнь его была несладкой, как и у всех в этом чёртовом дворце. Когда лошади были выбраны, они отправились в путь. Погода была совсем не подходящей для прогулки — дождь лил как из ведра, и Десмонд, не привыкший к непогоде, морщился от каждой капли, падающей на его белоснежное лицо. Вряд ли он согласился бы на такое мучение, если бы не хотел позлить Ориона — дикарь скоро набьёт брюхо едой и обнаружит, что ни его сестры, ни сводного брата нет во дворце. И как он, должно быть, занервничает! Будет думать, что Десмонд увёз Астрею в лес, чтобы убить, а рассказать об этом никому не сможет — придётся объяснять, с какой стати он вообще доверил сестру «дохляку». От этой мысли Десмонд не смог сдержать самодовольный смешок. — У тебя хорошее настроение! — заметила Астрея, а Ноксар фыркнул, будто соглашаясь. — Знаешь, дождь и на мне сказывается положительно. Когда начинается ливень, я чувствую, будто мир становится… живым! Ведь у погоды, как и у людей, может меняться настроение. В Одрии погода всегда весёлая, но иногда случаются моменты, когда она должна дать выход накопившимся эмоциям. И тогда начинается дождь. Если бы в Одрии не бывало пасмурных дней, то все ваши замечательные растения, реки и озёра просто бы высохли! В Спарке погода всегда грустная, но бывает и такое, что у неё случается настоящий нервный срыв! Тогда люди сталкиваются с бурями, морозами и пургой, а некоторые даже умирают… По этой причине дождь нравится мне гораздо больше снега. А ты что думаешь? Десмонд помолчал, пытаясь переварить всю ту информацию, что взвалила Астрея на его плечи, а затем негромко произнёс: — Я никогда не видел снег. — С-серьёзно? — искренне удивилась Астрея, чуть не свалившись с лошади. — Как же тебе прекрасно живётся! Будь моя воля, я бы никогда не хотела видеть снег, ведь от него погибают люди. Хотелось бы мне… растопить его полностью, чтобы жители Эделии перестали страдать. Но папа говорит, что это невозможно, и нам остаётся лишь научиться жить в том климате, в котором мы родились. Как думаешь, это справедливо? Почему все не могли родиться в одном месте, где нет суровых морозов и голода? Десмонд решил оставить вопрос Астреи без ответа, но она не обратила на это внимания и продолжила свой монолог. Лошади неспешно несли их подальше от дворца — его белый силуэт почти полностью растворился в густом тумане, а когда и вовсе исчез из поля зрения Десмонда, принц ощутил… облегчение? Воздух стал легче и свежее, а мир, несмотря на дождливую серость, заиграл новыми красками. Осмия осталась далеко позади. Клетка отца зарыта глубоко под землёй. А Орион, возможно, уже заметил их пропажу и носится по всему дворцу как ошпаренный. Неужели жизнь бывает… такой? Пока Астрея молола языком, время пролетало незаметно. Вот они уже оказались на густой аллее — дождь там почти не чувствовался из-за плотно переплетающихся веток, которые создавали живой тоннель. Десмонд проезжал здесь тысячу раз, но никогда ещё эта дорога не казалась ему такой чарующей. Деревья словно поглотили их в своих объятиях, и стоило ребятам высвободиться из них, как они окажутся в совершенно другом мире. — В детстве у меня была подруга, — рассказывала живо Астрея. — Вернее, я считала её своей подругой. Её зовут Мисти, и когда-то мне казалось, что наша дружба переживёт любые морозы. Мы любили давать названия новым местам, в которых нам удавалось побывать, придумывали истории и рассказывали их друг другу на ночёвках. Мисти не отличалась большим умом, но я твёрдо решила, что буду любить её даже глупенькой. У нас была тайная лачуга в лесу, в которой мы хранили наши рисунки, разноцветные камушки и письма. Мы пообещали никому об этом не рассказывать, но однажды… Я пришла туда и обнаружила, что от нашей лачуги остались одни обугленные руины. Это Мисти позвала своих друзей и предложила сжечь всё дотла. А знаешь, что самое обидное? Она забрала только свои вещи! А от моих… остался лишь пепел. Ну вот! Почему все мои истории из жизни заканчиваются так грустно? Брат, расскажи лучше что-нибудь о себе! Роща резко оборвалась, и они выехали на открытое пространство. Дождь почти прекратился, а из плотных туч выглянуло неуверенное солнце. Вдали Десмонд увидел радугу — она была слишком тусклой, чтобы Астрея её заметила, но принц почему-то сумел разглядеть её на сером небе. Цвета перетекали друг в друга — едва заметный красный, тусклый оранжевый, пастельный жёлтый, болотный зелёный, выделяющийся среди всех синий и фиолетовый. — Едва ли мои истории будут лучше твоих, — горько усмехнулся Десмонд, опустив глаза с неба. — Должно же быть в твоей жизни хоть что-то хорошее! — не верила Астрея. — Я, например, очень любила стрелять из лука, и это занятие приносило мне одно лишь счастье. Ты, конечно, не в курсе, но в Спарке из-за страсти к стрельбе меня прозвали Синей искрой. А у тебя есть любимое дело? Нечто, на что ты готов тратить всё своё свободное время. Они поехали дальше, и вскоре перед ними раскинулись бескрайние поля соларина. Золотые плоды тяжело свисали с ветвей, мокрые после дождя. Деревья тянулись ровными рядами, уходя к самому горизонту. — Я люблю музыку и живопись, — отчеканил Десмонд заученную фразу и тут же поймал себя на мысли, что слушать монологи сестры ему нравилось гораздо больше, чем терпеть её допросы. — Ты говоришь это без души, — констатировала Астрея неудовлетворённо. — Но я-то знаю, каково это: иметь дело всей своей жизни. Ты не можешь перестать говорить о нём часами, а глаза загораются при одном только упоминании любимого увлечения. Но твои глаза… пустые. — Мне кажется, ты не умолкаешь даже тогда, когда речь идёт вовсе не о твоём любимом деле, — усмехнулся Десмонд, пытаясь перевести тему. — Нет, братик. Я уверена: есть что-то, что приводит тебя в настоящий восторг! Ты просто стесняешься или боишься рассказать об этом. Но рано или поздно, когда мы станем близкими друзьями, тебе придётся поведать мне свою страшную тайну! Впрочем, не думаю, что она такая уж страшная. Конечно, если только твоё увлечение — не убийство людей! В таком случае нам придётся держать дистанцию. Эй, почему ты молчишь? Неужели я угадала? — Я не убиваю людей, — успокоил Десмонд, решив умолчать о неудавшемся отравлении Ориона. — Тогда я спокойна, — выдохнула с облегчением Астрея. Поля оставались позади, когда дорога начала подниматься вверх. — Эй, братец, а давай кто быстрее во-о-о-он до того дерева? — спросила с азартом принцесса. — Нет, Астрея, стой! — но не успел блондин предупредить, как она ринулась вперёд галопом. — Подожди, там… Девочка едва успела затормозить — копыта Ноксара заскользили по мокрой траве, в воздух полетели комья грязи, а перед носом лошади земля резко обрывалась в пустоту. Астрея замерла, мёртвой хваткой вцепившись в гриву. Сердце у обоих колотилось где-то в горле, намереваясь вот-вот выскочить. — …обрыв, — закончил Десмонд, подъезжая к ней на своей лошади. Внизу шумела вода — далеко, очень далеко внизу. В голове Десмонда уже пронёсся возможный исход событий, и он представил, как начал бы оправдываться перед Орионом, чтобы тот его не убил раньше положенного срока. — Ой-ой… — рассеянно произнесла девочка. — А это даже освежает. — Ох, теперь-то я вижу! — сказал нервно южный принц, спрыгнув со своей лошади. — Вижу, что у вас с Орионом гораздо больше схожего, чем может показаться на первый взгляд. Оба импульсивные, несмышлёные дети! Сначала делаете, а потом думаете! Десмонд продолжал ругаться, попутно снимая свой плащ. Через долю секунды он уже приземлился на него, пытаясь унять дрожь во всём теле. Астрея аккуратно села рядом, боясь разозлить сводного брата ещё больше. Она была напугана и восхищена — холодный Десмонд Де Вер, оказывается, умеет переживать! В порыве чувств блондин достал из кармана глиняную фигурку. Это был маленький попугай, которого Десмонд любил крутить в руках во время сильного стресса. Взгляд Астреи сразу зацепился за эту находку, и она просто не могла не спросить: — Что это у тебя? Сам сделал? Поняв, какую ошибку совершил, Десмонд хотел было убрать фигурку с глаз долой, но Астрея успела выхватить её из рук парня. — Он такой смешной! У него глаза разные, — захохотала она. — Но мне нравится, когда вещи неидеальные. Это делает их живыми. Так значит, это и есть твоё тайное увлечение? Десмонд промолчал. — И почему ты боялся об этом рассказать? — она подняла глиняного попугая в воздух и, зажав его между большим и указательным пальцами, заставила парить в воздухе. — Ведь нет ничего постыдного в том, чтобы творить. — Потому что… Этим занимаются лишь оборванцы, имеющие при себе гору свободного времени. А я принц и должен осознавать это, — холодно произнёс Десмонд. Слова вылетали сами, чужим, материнским голосом. Десмонд даже вздрогнул — так точно он воспроизвёл не только фразу, но и интонацию Осмии. — Но чем тогда музыка и живопись отличается от лепки? — задумчиво спросила Астрея. — Это тоже трата времени. Но порой… Она запнулась, подбирая слова, а потом выпалила: — Когда я стреляю из лука, мне всё равно, попаду я или нет. Важно, что в этот момент я — это я. Не принцесса, не дочь, не сестра. Просто я. И даже если не будет достойного результата, этот миг стоил того. Десмонд снова ничего не ответил. Его взгляд вновь зацепился за радугу — она стала намного ярче, чем была пару минут назад, но Астрея так была увлечена разговором, что вновь её не заметила. — Твоя лепка — это твой лук, — добавила тихо принцесса. *** Вернулись во дворец они лишь тогда, когда улицу окутали туманные сумерки. И тут Десмонд почти физически ощутил присутствие служанок, Осмии, Хью, Ориона, Оуэна и его людей из Спарка. Это осознание свалилось на него тяжёлым грузом — он вернулся в место, чьи стены давили на виски хуже мигрени. Захотелось вернуться туда, к обрыву, и прожить там остаток своей жизни. Быть может, тогда она наполнилась бы хоть каким-то смыслом. В покоях Астреи их ожидал разгневанный Орион. Его волосы и одежда были мокрыми — значит, выходил на улицу. От Десмонда не ускользнула мелкая дрожь, охватившая всё тело брата. Он либо слишком переживал за сестру, либо настолько замёрз, что от холода его начало трясти. Он ведь теперь может сдохнуть даже от лёгкого ветерка, что уже там говорить про ливень! Завидев их на пороге, северный принц подскочил с кровати и принялся ощупывать сестру. — Ты… с тобой всё в порядке? — спросил он на родном языке дрожащим голосом. — Он… он ничего с тобой не сделал? Я так переживал! Думал, этот негодяй увёз тебя куда-то, чтобы убить! А я знал, что нельзя ему верить! — Успокойся! — воскликнула Астрея. — Со мной всё хорошо, правда! Убедившись, что сестра и правда не пострадала, Орион шагнул к брату. Его взгляд был таким злым, что любой на месте Десмонда съёжился бы от страха, но южный принц уже предвидел такую реакцию, а потому стоял ровно и невозмутимо. — Как видишь, я привёз её целой и невредимой, — сказал ровно блондин. — Она счастлива, у неё новый конь, и она впервые… Не успел юноша договорить, как мощный кулак Ориона врезался в его лицо. Десмонд отшатнулся назад и дотронулся до места ушиба — изо рта потекла тонкая струйка крови, которую он тотчас же вытер тыльной стороной ладони. Бинт, в который была перевязана его рука, окрасился в алый цвет. — Орион, ты в своём уме?! — Астрея толкнула брата в грудь, но он даже не пошевелился. — Десмонд не сделал ничего плохого! Ты ведёшь себя просто ужасно! — Ты сделал это нарочно. Увёз её, чтобы позлить меня, — с презрением сказал тот, не отводя серых глаз от покалеченного Десмонда. — Что ж, этого стоило ожидать от человека, чей отец разлагается в подвале одрийского дворца. От гнилого корня — гнилые побеги. Не стоило доверять тебе мою доверчивую сестрёнку. — Не сравнивай меня с ним, — ответил Десмонд, и из его уст это звучало как указ, а не вежливая просьба. — Ты ничего обо мне не знаешь, Орион. И я не позволю такому глупцу мешать меня с грязью. Повторяю последний раз: я ничего не делал с твоей сестрой. Если ты не лишён остатков здравого смысла, то правильно рассудишь, лгу я или нет. Тебе следует повзрослеть и стать чуточку умнее, принцесска. А иначе… у тебя нет ни единого шанса против меня.