Братское соперничество

В комнате Десмонда было так тихо, что Ориону сделалось не по себе. Проживи северный принц в такой обстановке хоть день, он сразу же умер бы от скуки! Дождь то лил как из ведра, то прекращался насовсем, оставляя после себя тяжёлую и невыносимую влажность. Орион уже принял лекарство из Раметеи, будь оно неладно, поэтому ему непросто было сидеть смирно. Кости ломало, будто душа пыталась высвободиться из тела, а кожу жгло то ли от жары, то ли от холода. Орион не мог выдать своё состояние перед врагом, который только и ждал увидеть его слабость. Он как можно деловитее закинул ноги на письменный стол, ожидая вызвать у братца хотя бы малейшую эмоцию, но Десмонд даже не удосужился посмотреть в его сторону. — Не хочешь извиниться? — спросил блондин на одрийском языке, а взгляд его был направлен в пустоту. — Нет. За что это? — произнёс нахально Орион, но не мог не испытать облегчения. Ему не хотелось разговаривать с братом на родном языке. Особенно когда они были вдвоём. Спарковский для северного принца — не просто средство общения. Это язык всего самого личного. Говорить на нём с Десмондом — всё равно что впустить противника в свой мир и раскрыть ему все тайны. Но до тех пор, пока они говорят на одрийском, преимущество будет на стороне Ориона. — Даже не знаю. Например, за то, что ударил меня. Снова. И в этот раз я снова невиновен, — ответил спокойно Десмонд. — Хотя, знаешь что? Не утруждайся. Ты слишком слаб, чтобы признать свои ошибки. Тебе уже восемнадцать, братец, но ты до сих пор не научился нести ответственность за свои поступки, это… — Слушать, — перебил принц. — Я не буду говорить, что мне жаль. Потому что это не так. И я ударить тебя снова, если посчитать, что ты опасен для Астреи. Так что… давай не будем распускать сопли. — О, не волнуйся об этом, — на губах Десмонда заиграла привычная для него ухмылка. — В следующий раз, когда тебе снова вздумается поднять на меня руку, я вырву её из твоего дряхлого тела вместе с сухожилиями. И если захочешь, чтобы я пришил её обратно, всё же придётся попросить у меня прощения. Ну как, братец? Ты ведь не хочешь лишиться единственной здоровой руки? Орион непременно ответил бы на колкость брата, если бы не раздался этот чёртов стук в дверь. Северный принц мысленно проклял того, кто помешал ему отстоять свою честь, но, увидев Изру, все его обиды отошли на второй план. Девушка выглядела такой взволнованной, что братьям не терпелось услышать от неё новости — собственно, для этого они и собрались в покоях Десмонда. — Тебе удалось узнать что-то важное? — отстранённо поинтересовался блондин, однако на его скулах выступили желваки. Волнуется, гад! — Удалось, господин, — поспешила обрадовать Изра. — Если не возражаете, я бы хотела рассказать вам об этом во всех подробностях. Десмонд не ответил — лишь небрежно повёл кистью, позволяя служанке продолжать. *** Изра навестила папашу Десмонда этой ночью. Она делала это десятки раз, но именно сегодня её одолело неконтролируемое волнение. Ей было страшно. За себя, за родителей, за своего господина. На плечи этой юной девицы свалилась слишком большая ноша, и один неверный шаг мог стоить ей жизни. Когда Изра преодолевала последние ступеньки, она услышала кашель — девушка многим пожертвовала бы, чтобы поскорее забыть этот звук. Хью Вудвиль сидел на полу, свесив белоснежную голову. Изра никогда не видела, чтобы этот мужчина спал — казалось, он не сомкнул глаз за все восемь лет заточения. Служанка старалась не смотреть подолгу на заключённого: возможно, её пугала прозрачная кожа Хью, которая давно не бывала на солнце. А может, девушка просто боялась увидеть в нём своего господина. Ведь их схожесть глупо отрицать — не будь Хью Вудвиль так истощён, его едва ли можно было отличить от сына. — А я-то думал, ты струсила и сбежала из Одрии, — прохрипел мужчина, не поднимая взгляда. — Хорошо, что я ошибся. А не то… милым старикам пришлось бы несладко. Ой как несладко… — Как вы себя чувствуете? — вежливо поинтересовалась Изра, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ох, девочка! Обожаю, когда ты задаёшь мне этот вопрос! Я провёл здесь достаточно времени. В моей душе много раз поселялась надежда, которая быстро угасала вместе с пламенем факелов. Однако именно эта вера не давала мне сгнить заживо. Я полон решимости, и отобрать её смогут лишь цепкие когти смерти. Сейчас всё иначе. Я чувствую, что новая волна надежды не разобьётся об камни, как это случалось раньше. И если уж ты интересуешься моим состоянием… Полагаю, оно станет гораздо лучше, если ты поможешь мне сохранить надежду на освобождение. И… кто знает? Может, волна превратится в цунами. Изра сделала робкий шаг к клетке, вцепилась в холодные прутья руками и на одном дыхании выпалила: — Я помогу вам! Убью Астрею дель Аун и всех, кто встанет на вашем пути! Только скажите, что нужно делать! Несколько мгновений Хью сидел неподвижно. Затем его тело затряслось, словно в судорогах, — последовал надрывистый смех, который неизбежно перешёл в кашель. Пошатываясь, узник встал с пола и вцепился сухими руками в миниатюрные руки Изры. Девушку бросило в холодный пот — она едва сдерживалась, чтобы не убежать, но Хью, поглощённый своими фантазиями, совсем не замечал её страха. — Да, девочка, да! Вместе мы совершим правосудие! Одрия наконец узнает, каково это: иметь сильного правителя! Мы накажем их всех! Сожжём этот чёртов дворец вместе с его обитателями и построим новое… совершенно прекрасное будущее. *** Ориона трясло от злости. Хотелось забыть о плане и сейчас же расправиться с Хью, но это было невозможно. По крайней мере, так утверждал Десмонд. Интересно, чем же так ценен этот негодяй, раз расправа над ним стоит под строжайшим запретом? Ориону не терпелось узнать, но брат ни за что ему не расскажет. Эти семейные тайны… порядком надоели. — Я спросила у Хью, как именно он планирует сбежать, — продолжила свой рассказ Изра. — Он сказал, что в спальне моих родителей хранится запасной ключ от клетки. Хью велел мне выкрасть его, когда во дворце начнётся переполох из-за смерти Астреи. — Странный у него план, — фыркнул северный принц. — Раз он знать о ключе, то что ему мешало достать его раньше? Зачем доходить до убийства? — Мой отец ждал восемь лет, — объяснил Десмонд. — За эти годы он научился быть терпеливым и расчётливым. Тебе, кстати, стоило бы поучиться этому у него. Орион закатил глаза и скроил недовольную гримасу, но это ничуть не подействовало на сосредоточенного Десмонда. — Если бы Хью украл ключ раньше, — продолжил принц, — родители Изры сразу заметили бы пропажу и начали бить тревогу. Но в суматохе, которая поднимется после «смерти» Астреи, всем будет плевать на какую-то ржавую железяку. Стража будет носиться по дворцу, выискивая убийцу принцессы, Осмия — рвать и метать, а Оуэн — готовить свою армию к войне. Никому не будет дела до подвала и до того, что там происходит. — Да-а-а… — протянул задумчиво Орион. — Вижу, вам с отцом и мозги одни на двоих достаться. — Я сказала Хью, что отравлю принцессу ядом, — произнесла тихо служанка, нервно теребя в руках подол платья. — Думаю, он всё ещё мне не доверяет… — Для этого мы и придумали историю с болезнью Астреи, — Десмонд говорил так уверенно, что даже Орион на миг поверил его словам. — Новость о болезни принцессы несомненно разлетится по всей округе. Кто-то из слуг или стражников обязательно доложит отцу, что Астрея при смерти. И когда Хью услышит это от других, он поймёт: ты сделала своё дело. Яд подействовал. Он выдержал паузу, давая Изре осознать услышанное. — Это укрепит его доверие к тебе. Он больше не будет сомневаться. И когда ты сообщишь Хью о «смерти» Астреи, он отдаст последние указания. Назовёт точное время побега и место, где его будут ждать. И мы остановим его. Орион хмыкнул, но в этот раз в его взгляде не было привычного скепсиса. — А если это не сработать? — Сработает, — жёстко ответил Десмонд. — Другого выхода у нас нет. *** Королевский завтрак проходил в привычной обстановке: Осмия не уставала отчитывать сына за малейшие проступки. Она долго допрашивала его о новом синяке на лице. Король пытался поумерить пыл жены, а Орион, которому всё сходило с рук, и вовсе проспал почти всю трапезу. Не хватало только Астреи — никто ещё не знал, что принцесса уже вовсю притворяется тяжелобольной в своих покоях. Но скоро это изменится. — Что с твоей сестрой? Она тоже проспала? — поинтересовался король, набирая в свою тарелку различные вкусности. Порой северный принц удивлялся, как папа может есть всю эту южную гадость с таким удовольствием. Это же всё равно что давиться крысиным ядом! — Я заходить к ней перед завтраком, — сказал Орион, с отвращением отодвигая фруктовый салат, который услужливая служанка только что поставила перед его носом. — Кажется, ей нездоровится, отец. — Ох, что-то серьёзное?! — Оуэн подскочил со стула, и тот с грохотом упал на кафельный пол. — Не думаю, но стоит навестить её, — Орион повернулся к брату, чтобы одарить его многозначительным взглядом, и был удивлён: тот уже смотрел на него с подобающей случаю собранностью, словно читал его мысли. — Тогда мне нужно идти, — король как ошпаренный двинулся с места, оставив Осмию недоумевать в одиночестве. — Какая дерзость! — возмутилась женщина, взмахнув длинными волосами. — Вы, северяне, совсем не обучены манерам! — Пойми, матушка, король волнуется за дочь. И, если позволишь, мы с братом тоже проведаем Астрею, — не дожидаясь ответа Осмии, Десмонд встал из-за стола. Он сделал паузу всего на мгновение — ровно настолько, чтобы небрежно опустить свой шёлковый платок на сиденье стула, словно оставляя там невидимую часть себя. Десмонд поспешил удалиться. Наверняка не хотел увидеть разгневанное лицо своей мамаши. Но Орион увидел, и надо признать, зрелище это было… очень приятным. Осмия осталась совсем одна в окружении бесчисленных блюд и пустующих стульев. Её тонкие брови изогнулись в зловещей дуге, а зелёные глаза так заледенели, что стали почти серыми. Орион хотел покинуть королеву с тем же пафосом, что и двое мужчин до него, но недавно полученные травмы делали из принца неуклюжего медведя — он чуть не опрокинул бокал с настоем, ударился о край стола и едва не споткнулся о ножку стула. — Орион дель Аун, — сказала строго Осмия, пока юноша предпринимал попытки красиво уйти. — Что ты задумал? Хочешь переманить моего сына на свою сторону? Что ж, лучше бросай эти попытки. Тебе не выстоять против меня. — А что такое, Осмия Де Вер? — Орион задорно ухмыльнулся, но за улыбкой легко читалась угроза. — Боишься, что твой пёс сорвётся с цепи? На твоём месте я бы тоже переживать. Ведь… если не будет Десмонда, кем тогда ты будешь управлять? Ты останешься совсем одна. И никто… никто тебе не поможет. — Не разбрасывайся словами понапрасну. Ты живёшь в моём дворце, ешь мою еду, ходишь по земле, которая принадлежит мне. Вижу, ты начинаешь забывать о дне, когда ледяной фантом чуть не отправил тебя на тот свет. Что ж, тогда я напомню тебе, Орион. Я придумаю способ, чтобы избавиться от тебя красиво. И будь уверен, что никакая Раметея тебе не поможет. Мой сын, и только он займёт престол! Ты хорошо меня понял, милый? Или тебе перевести? *** — Ох, папочка! Мне так пло-о-охо! — Астрея раскинулась на кровати, изображая великую мученицу. — Голова… ох… так болит! И тело… тело ломит! Боюсь, мне не дожить до завтра… Орион закрыл лицо рукой, не в силах смотреть на это представление. Сейчас их плану точно придёт конец! Даже самый глупый человек в мире ни за что не поверит возгласам этой актрисы. — О, милая Астрея, не говори так! — Оуэн поцеловал её руки и воскликнул: — Дочка, да у тебя жар! Немедленно позовите лекаря! Как видно, самым глупым человеком в мире являлся король Спарка. Братья с облегчением выдохнули, поняв, что обман Астреи сработал хотя бы на Оуэне. Но если её увидит Осмия… она ведь ни за что не поверит! — Нет-нет, не хочу лекарей! — запротестовала принцесса. — Они будут давать мне горькие лекарства, а я ненавижу горькое! Уверена, мне станет лучше, если вы все просто будете рядом. — Но… Астрея, а вдруг это что-то серьёзное? Я не прощу себя, если буду сидеть сложа руки! — А кто сказал, что ты будешь бездействовать? — её лицо озарила хитрая улыбка, и, зная Астрею, Орион без труда догадался: она задумала что-то нечистое. — Давай сыграем в одну игру, в которую мы играли в Спарке? Ох, ты играл в неё как настоящий профессионал! Помнишь, Орион? — Нет, Астрея! Исключено! — Оуэн судорожно замотал головой, готовый провалиться сквозь землю. — Ой… что-то меня снова мутит… в глазах потемнело… — Но… милая, тут же принц, — сказал король чуть тише. — Если… если он увидит меня в таком амплуа, я потеряю репутацию! — Если ты не согласишься на эту игру, — парировала тут же девочка, — я, наверное, не доживу до завтра! Так что выбирай, папочка, что тебе важнее: какая-то репутация или родная дочь! Оуэн глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Ему нужно было настроиться, прежде чем согласиться на жёсткое условие дочери, и наблюдать за этим зрелищем было поистине уморительно. Орион мельком взглянул на братца: его потерянный вид свидетельствовал о том, что он понятия не имел, о какой игре шла речь. Орион, к сожалению, знал. И лучше бы предпочёл никогда не видеть, как его величавый отец изображает белку или зайца-беляка, грызущего морковь. Такое зрелище пришлось по вкусу только Астрее — ей нравилось ставить отца в неловкое положение. — Ладно, — сказал Оуэн после долгих раздумий. — Но… если бы не твой недуг, милая, я бы ни за что не согласился, так и знай! — Конечно-конечно, папочка! Начинай уже, нам всем не терпится!