Братское соперничество

В то долгожданное утро вокруг постели принцессы собралась вся королевская семья. Оуэн, кажется, почти потерял надежду: он больше не ругался на слуг, не искал виновного, а лишь смиренно сидел около дочери, опустив голову. Казалось, что за эти дни он постарел лет на двадцать. Его борода окрасилась в белый как снег оттенок, а ранее незаметные морщины в области лба стали глубокими и резкими. Тайная миссия завершилась успешно, но Орион не мог радоваться этому, пока сестра не придёт в сознание. Меланхолическое настроение короля передалось и юному принцу. Эти грозные бойцы, чьей мощи опасался любой смертный, сидели в покоях Астреи и тихо страдали от горя. В тот момент они были похожи на котят, которых выбросили на улицу.  Орион пытался винить Десмонда в произошедшем, но теперь, когда братец спас Астрее жизнь, его слова прозвучали бы до смешного нелепо. Это знание невероятно раздражало. Ему хотелось свалить вину на ненавистного брата, но на сей раз Десмонд Де Вер и правда оказался белым и пушистым! — Когда она очнётся? — мрачно спросил Оуэн у лекаря, не отрывая покрасневших глаз от бессознательной дочери. — Сожалею, Ваше Величество, но болезнь охватила девочку на долгие месяцы. Я сделаю всё возможное, чтобы… — Тебе хватает денег? — перебил король. — Если нет — сразу сообщи. Я дам столько, сколько потребуется. — Ох, кстати об этом, господин… — лекарь замялся. — Лечение принцессы и правда выйдет дороже, чем планировалось изначально. Если вас не затруднит… — Десяти тысяч дрий хватит? — Ох, хватит-хватит! У принцессы ужаснейшая болезнь, но этих средств должно быть более чем достаточно для… И тут черноволосая принцесса ожила. Она распахнула кукольные глазки и неспешно села, громко и протяжно зевнув. Вид у неё был вполне здоровый. Астрея с любопытством оглядела присутствующих, но её взгляд отчего-то задержался на Десмонде. Она заулыбалась южному принцу как ненормальная, а Орион, отойдя от шока, ревниво прищурился. — Астрея?.. — Оуэн округлил глаза, будто увидел призрака, а не родную дочь. — Но ты же… ты же… — И долго я спала? — девочка потёрла глаза и непринуждённо встала с кровати. Она отодвинула плотную штору, и мрачная спальня тотчас же наполнилась привычным светом. Астрея распахнула ставни и глубоко вдохнула свежий воздух. — Как прекрасно! Дождливые деньки наконец-то закончились, а аромат жасмина стал только сильнее. Это ли не счастье? Наблюдая за этим зрелищем, Оуэн так и замер с открытым ртом. Подойти к дочери не решался, боясь, что прекрасное видение исчезнет, а Астрея вновь окажется прикованной к кровати. — Ты же говорил, что она тяжело больна! — буркнул король, обращаясь к лекарю, но тот лишь сконфуженно пожал плечами. — И как это понимать?! — Ваше Величество… я… я… — Ты обманщик, который хотел нажиться на чужом горе, — подсказал Десмонд. — Преувеличивал тяжесть болезни, чтобы содрать с отчаявшегося короля побольше денег. — Это правда?! — Оуэн угрожающей походкой направился к обманщику. — Нет-нет, Ваше Величество! Я не… я… — Гадкий, жалкий, убогий наглец! Убью тебя, точно убью! — пообещал Оуэн, с силой толкнув лекаря, отчего тот врезался в стену и сполз на пол. — Никаких убийств, — властно отрезала Осмия, даже не потрудившись встать со стула. — Ты король, а не палач, так что не позорься перед дочерью. — Но этот мерзавец… Он заслужил… — Заслужил наказания и получит его, — кивнула Осмия. — Но тебе не стоит думать о таких мелочах. Проведи лучше время с Астреей, а об остальном я сама позабочусь. Оуэн не стал спорить и кинулся в объятия дочери. Королева позвала стражу. Двое крепких мужчин схватили нечестивого лекаря и исчезли за дверью. — Ты и представить себе не можешь, как я переживал! О, моя любимая дочка! Я думал, что потеряю тебя! Но ты, как видно, совершенно здорова! Скажи, что же с тобой случилось? Астрея высвободилась из медвежьих объятий отца и отвернулась к окну. — Пообещай, что не будешь злиться, — виновато попросила девочка. — Обещаю, милая. Да и как я посмею? — нервно усмехнулся король. — Ты моя жизнь, мой свет, мой самый яркий луч надежды. Я скорее умру, чем рассержусь на самую прекрасную девочку в мире! — Что ж, как бы ты не пожалел о своих словах… — Астрея медленно развернулась к отцу и продолжила: — Ведь я совершила немыслимую дурость. И уверяю тебя, папочка, что усвоила урок! Дело в том, что… мне было так одиноко в Одрии! Все были заняты своими делами, а я чувствовала себя брошенной. Мне хотелось, чтобы ты обратил на меня внимание. На прогулке с Десмондом я случайно увидела цветок, о котором узнала из одной скучной книги. И тогда в моей голове созрел гениальный план, который сейчас кажется мне ужасно глупым! Пока брат не видел, я сорвала этот цветок, а на следующее утро добавила его в чай. Мне было отлично известно о свойствах этого растения. В книге написано, что оно вызывает жар и временную кому. Оуэн слушал признание дочери с нескрываемой жалостью и сожалением. Он то хмурился, то смягчался, но в глазах застыл болезненный блеск. Видя отца в таком состоянии, Орион ни за что бы не подумал, что люди называют его глупым шутом. Этот мужчина скрывает гораздо больше чувств, чем может показать окружающим. — Я выпила чай прямо перед вашим визитом, — продолжила Астрея. — Должна была уснуть на несколько дней. Это совсем не опасно, хоть и выглядело так, будто я вот-вот окажусь в могиле. Но… перед этим мне хотелось провести время с вами: с тобой, с Орионом, с Десмондом… Я подумала, что больше такого шанса не выдастся. Ведь… когда мне станет лучше, вы вновь погрязнете в важных делах и забудете обо мне. Да, папочка! Я разрешаю называть меня эгоистичным и глупым ребёнком, ведь отныне это определение принадлежит мне по праву! — Думаю, эгоистичный и глупый здесь я, — с горечью признался Оуэн. — Иначе моё дитя не стало бы травиться цветком, чтобы обратить на себя внимание. Я и правда вёл себя ужасно, милая. Никакие королевские дела не могут быть важнее собственной дочери. Признаюсь, с Орионом всё намного проще. Он мужчина, такой же дикий, как и я сам. Но ты, Астрея… ты другая. Изящная, смышлёная, чувствительная. Я хотел быть рядом, но совершенно не знал, как себя вести! К тому же, ты напоминаешь мне её. Тебе достались не только глаза матери, но и нечто большее. Если честно, это… пугало меня. Но теперь я вижу: ты не Элира. И ты нуждаешься во мне не меньше, чем я нуждаюсь в тебе. Осмия была больше не в силах наблюдать за этой слезливой (по её мнению) сценой. Она многозначительно взглянула на живую и здоровую Астрею. Затем бросила презрительный взгляд на её старшего брата и тихо ушла. Оуэн пообещал принцессе заходить к ней почаще и тоже поспешил удалиться — не хотел расплакаться при детях. Эта ситуация его очень тронула. Астрея явно добилась чего хотела: весь дворец теперь будет говорить лишь о ней, а король, осознав свою ошибку, избалует дочку ещё больше. — Ты могла погибнуть, — упрекнул северный принц, когда они остались втроём. — Это было очень безрассудно с твоей стороны! А ты… тебе следовало лучше смотреть за моей сестрой, раз уж решил взять за неё ответственность! Речь Ориона звучала особенно грубо, когда он говорил на спарковском. Северный язык, в отличие от южного, содержал в себе множество взрывных согласных, которые вылетали изо рта этого юноши словно наточенные стрелы. — Астрея, в отличие от тебя, не глупая, — парировал спокойно Десмонд, проигнорировав очередные нападки в свою сторону. — И если она захочет сделать что-то в тайне, то никто, даже самый внимательный наблюдатель, её не раскроет. Но в одном я с тобой согласен: это было слишком рискованно. — Тем не менее, всё обошлось! — обезоруживающе ответила Астрея. — Вы должны признать, что я оказалась умнее вас обоих! Мне было стыдно лгать папочке о болезни. Соври я ему, и до конца дней мучалась бы от угрызений совести. Поэтому и решила заболеть по-настоящему. К тому же, Осмия наверняка ничего не заподозрила! Вот такая у вас сестрёнка: умная, неотразимая, да и вообще — самая лучшая! — Больше никогда так меня не пугай, — попросил Орион, скрывая под строгим тоном беспокойство. — Теперь ты в безопасности, и врать больше нет нужды. А сейчас тебе нужно поесть. Пойдём, братец. — Орион как обычно сделал акцент на последнем слове, но казалось, что никто этого уже не замечал. Даже для самого Ориона это стало скорее привычкой, нежели способом подразнить Десмонда. Южный принц остановился у самой двери и сказал в полоборота: — Кстати… С завтрашнего утра тебе позволено заниматься стрельбой из лука. Я пошлю за тобой специально обученных стражников, они обучат основам. Только не проспи. Астрея будто не верила своим ушам. Она хотела встать с кровати, но запнулась о собственную ногу и грохнулась на пол. Подбежала к Десмонду, уткнулась в его грудь и разрыдалась. — Спасибо, милый брат! Спасибо! Словами не передать, как сильно я полюбила тебя за эти дни! Ох, кажется, я сейчас снова упаду в обморок! Орион хмыкнул и оставил их наедине, не забыв хорошенько хлопнуть дверью. Его сестра наконец-то была счастлива, но он радости почему-то совсем не испытывал. Более того, его охватило какое-то незнакомое, колючее чувство… Орион не знал его названия, но оно было таким неприятным и невыносимым, что принцу захотелось вырвать сердце из груди. *** Принц надеялся, что трудные дни остались позади. Поездка в Телассу была тем ещё приключением, и не успел он опомниться, как череда недобрых событий настигла его одно за другим. Сначала бой с этим проклятым фантомом, от последствий которого Орион мучился и по сей день. Сразу после этого — отравление невинного существа, его пушистого Брависа, а там… страшно даже вспоминать. Рука сама потянулась к бутылке с вином, привезённым Орионом из Спарка. В последнее время ему некогда было пьянствовать, а ведь раньше северный принц уходил в запои на долгие недели. Привычный вкус алкоголя сделал Ориона по-настоящему счастливым. Он вдруг перестал чувствовать боль во всём теле, а это гадкое чувство, которое терзало его с утра, вдруг исчезло и перестало тревожить хмельную голову. — Здравствуйте, принц. Я вижу, вы заняты, но мне велено было провести с вами урок по одрийскому языку, — сказала какая-то девушка. Орион не помнил, как впустил её в спальню, да и лицо её было словно расплывчатой кляксой на белом холсте. Однако этот неприятный писклявый голос показался юноше смутно знакомым. Как будто он мог слышать его в таверне или в одном из барделей, но было это слишком давно, чтобы помнить. Пока Орион томился в размышлениях, девушка времени зря не теряла — пропорхнула через всю комнату и села близко-близко к Его Высочеству. «Так значит, я с ней спал», — сделал логический вывод принц, когда рука барышни «невзначай» дотронулась до его плеча. И всё же он был слишком пьяным, чтобы и дальше пытаться разгадать эту ненужную тайну. К тому же вскоре девушка сама раскрыла свою личность. — Вы не помните меня? — она надула губы и объяснила: — Я Лори, ваша учительница. К сожалению, у нас было всего одно занятие, но теперь мы будем видеться почти каждый день! — Какое счастье, — отсутствующе ответил тот, сделав последние глотки чудо-напитка. Бутылка незаметно опустела, и Орион отшвырнул её в сторону. — Но без вина я заниматься не намерен. — О, об этом не беспокойтесь! — спохватилась Лори. — Я сейчас же прикажу слугам принести для вас новую порцию. — Ого… А Десмонд не уволить тебя за такую халтуру? — рассеянно поинтересовался Орион, хоть ему и было глубоко наплевать на судьбу этой учительницы. — Его Высочество и не узнает, — кокетливо ответила девушка, а уже через пару минут разливала по бокалам новую бутылку с вином. Орион, безусловно, предпочёл бы пить в одиночестве и прямо с горла, но и от общества девицы отказываться отнюдь не собирался. В Одрии с этим и так беда, поэтому упускать столь редкий шанс было глупо. — Дельного занятия у нас не получится, — предупредил Орион. — Я не в настроении. Да и к тому же, моя рука… — Да, я слышала о вашем героическом подвиге, — Лори улыбнулась, аккуратно проведя пальцами по забинтованной конечности принца. — Если пожелаете, мы можем отложить урок на более удачное время. А пока… я просто составлю вам компанию. Выглядите напряжённым, принц. Могу сделать вам массаж, если хотите. Орион равнодушно пожал плечами, искренне не понимая, к чему все эти прелюдии. Что с массажем, что без него, Лори всё равно окажется в его постели и покинет эти покои на восходе солнца. Так было и будет всегда. Тем не менее, массаж, даже столь неумелый, как этот, оказался очень кстати. Раметея делала из принца скрипучее дерево, которое едва передвигалось по земному шару. Мышцы изнывали от боли, кожа горела, и порой Орион чувствовал себя неуклюжим стариком, который послезавтра отправится на тот свет. — Достаточно, — хрипло произнёс он, и вскоре оба оказались на кровати, оставив учебники и чернила совсем нетронутыми. *** Лори извивалась на северном принце как змея, что угодила в капкан и дёргалась от боли в конвульсиях. Даже в пьяном угаре он едва сдерживал смех, который всё-таки вырывался из него всякий раз, когда учительница издавала наигранный и нарочито громкий стон. В какой-то момент юноше даже стало тоскливо. Хотелось поскорее закончить с этим делом и вернуться к распитию вина, да только теперь он навряд ли сможет избавиться от Лори. Орион даже обрадовался, когда к ним без стука зашла служанка, посланная Осмией в качестве её доверенного лица. Она издала неловкое «Ой» и поспешила покинуть спальню, попутно выронив из рук чистое постельное бельё. Судя по реакции, для одрийцев было большой редкостью видеть мужчину, совокупляющегося с девушкой. — Какое невежество, — сказал Орион скорее насмешливо, чем со злобой, пока запыхавшаяся Лори торопливо натягивала на себя одежду. — Мне так неловко, Ваше Высочество! А вдруг… вдруг она расскажет кому-нибудь? — Что ж, её дело, — ответил Орион, искренне не видя в этом большой проблемы.