Братское соперничество

Одним вечером Десмонд нашёл в себе смелость слепить что-то из глины. Травма, полученная от ножа любимого братца, почти зажила. Принц лечился Раметеей, так что за считанные дни от безобразной раны остался лишь шрам. Впрочем, руки его всё равно не слушались — он не сумел сделать ни одной удачной фигурки и в конечном счёте бросил эту затею. Игрит тоже пребывал не в самом добром расположении духа. Стоило Десмонду взять его на руки, как паучок принял угрожающую стойку и оскалил острые клыки. Принц вернул его в клетку и поспешил найти себе другое занятие. Юноша устроился за столом, намереваясь провести остаток дня за чтением книги. Десмонд перебирал одну рукопись за другой, пока с ужасом не осознал: всё это он уже перечитал бессчётное количество раз! Принц был не намерен оставаться без дела, а потому поспешил в королевскую библиотеку. Уж там-то для него найдётся нечто занимательное. К его разочарованию, книги в библиотеке оказались так же скучны, как и те, что хранились в спальне. В тот день всё казалось каким-то утомительным и однообразным. Десмонд не испытывал былого удовольствия от того, что раньше считал единственным способом развлечься. Принц наконец-то получил то, о чём мечтал вот уже несколько месяцев, — спокойствие. Его привычный распорядок вернулся, дикарей он видит лишь на семейных трапезах, а Орион вдруг стал таким тихим и задумчивым, будто его подменили. Казалось, всё вокруг кричало: «Радуйся, Десмонд! Прежняя жизнь вернулась!»  Но Десмонд был мрачнее тучи. Он спустился в гостиную и предпринял последнюю попытку развлечься. В просторном помещении догорали тусклые свечи, окутывая юношу ароматом горелого воска и горьковатой пряности. В конце комнаты стоял громадный рояль молочного цвета. Всякий раз, когда Десмонд смотрел на этого полированного великана, у него подкашивались ноги. Блондин думал, что не достоин играть на этом инструменте. У парня нет ни таланта, ни слуха. Всё, что он умел, — читать ноты и нажимать на нужные клавиши. Тем не менее Десмонд нерешительно коснулся гладкой поверхности рояля и сел на табуретку. Под его пальцами заиграла музыка — сначала совсем тихая, едва громче цоканья сверчков за окном. Но затем пальцы заскользили по клавишам смелее, и гостиная наполнилась звонкой, почти не фальшивой мелодией. Десмонд впервые играл без нот. Он настолько осмелел, что позволил себе отвести взгляд от клавиш. Его глаза скользнули к широкой арке, где, прислонившись к каменной кладке, замер Орион. Южный принц не мог видеть его лица, но ощущал на себе этот тяжёлый, немигающий взгляд. Застигнутый врасплох, Десмонд потерял былую решительность. Рояль отозвался новой, неожиданной трелью — будто шустрая кошка спрыгнула на клавиатуру и промчалась по ней всеми четырьмя лапами. Чарующая мелодия была испорчена. Орион оттолкнулся от кладки и, не сказав ни слова, растворился в тёмном коридоре. *** За завтраком Осмия вела себя так, будто в последнее время в одрийском дворце не происходило ничего необычного. Она вновь попыталась напустить на себя приветливый вид, как в тот раз, когда довела Астрею до истерики. Беседы на отвлечённые темы привели её к разговору об одном тайном клубе, и Десмонд нашёл это весьма увлекательным. — Как вы знаете, в Одрии строгие законы, — светским тоном рассказывала королева. — Я убеждена, что непослушание и вседозволенность приведут любое королевство в упадок. Вы ведь согласны? По этой причине я запрещаю одрийцам открывать грязные заведения вроде барделей, общественных бань или игровых притонов. Осмия деловито отпила чай и продолжила: — Однако не все люди соблюдают мои законы. Вот уже несколько месяцев горожане ведут беседы о тайном клубе «Звездопад». Это место кишит развратом и вульгарностью. Посетители сего заведения наивно полагают, будто там они могут делать что вздумается, — губы Осмии сложились в самоуверенную улыбку. — Но их веселью скоро придёт конец. Я планирую закрыть этот свинарник, как только разберусь с более насущными проблемами. — Зачем же ждать? — спросил Оуэн. — Ты постоянно забываешь, что у нас есть двое замечательных сыновей! Думаю, они прекрасно справятся с закрытием какого-то подпольного клуба. Осмия озадаченно уставилась на мужа, и притворная ухмылка тотчас же стёрлась с её смуглого лица. — Нет, Оуэн, — отрезала женщина. — Эта грязная работа предназначена для моих прислужников, а не для наследных принцев. Не заставляй меня пожалеть о том, что я вообще рассказала вам о «Звездопаде». — А я настаиваю! — твёрдо ответил король. — Наши мальчики справлялись и с более сложными миссиями. Взять только поездку в Телассу. Осмия зло посмеялась. — Ты действительно считаешь, что они справились с этим заданием? — она окинула Десмонда и Ориона строгим взглядом. — Ведь я совершенно убеждена, что наши дети потерпели неудачу. Мне по сей день приходят гневные письма от горожан. Они обвиняют меня в совершении немыслимого греха! Подумать только: королева Одрии краснеет из-за того, что её приемники решили устроить содомитскую свадьбу! Оуэн театрально закатил глаза и невозмутимо спросил: — И что же в этом такого? Главное — миссия выполнена! Просто в следующий раз, отправляя их с подобным заданием, ставь условие чётко: «Двух мужчин друг на друге не женить». А до сей поры, милая, я считаю, что принцы справились блестяще! Оскорблённая этим замечанием, Осмия вдруг притихла. Десмонду казалось, что он без труда мог прочитать её мысли. Королева желала, чтобы братья встречались только за семейными трапезами. Южный принц мог её в этом понять: всякий раз, когда он оставался с Орионом наедине, они либо пытались друг друга прикончить, либо обменивались колкостями. Самым разумным решением было бы оградить их друг от друга, но несмышлёный король этого не понимал. — Решено, — сказал Оуэн после затяжного молчания. — Отправляйтесь в этот ваш «Звездопад» и решите проблему по-мужски. *** Решить проблему по-мужски… Как бы не так. Десмонд погрузился в свои мысли, нарочно выбрав самый длинный путь до спальни. Ему не хотелось идти туда и снова ломать голову над тем, чем бы занять себя в очередной монотонный денёк. Даже короткая прогулка по собственному дворцу казалась принцу настоящей отдушиной. Из приоткрытой двери послышались тихие голоса горничных. Не то чтобы Десмонду было дело до сплетен, но… Он всё-таки остановился и прислушался. — Знаешь, я хранила эту тайну всю неделю, но больше не могу терпеть! — призналась робко девушка. — Что случилось? — поинтересовалась вторая. — Ты какая-то бледная! — Дело в том, что… — она понизила голос. — На днях я заходила в покои к Ориону дель Ауну. Хотела поменять постельное бельё. И… — Ну что?! Не тяни! — Увидела его вместе с Лори! — выпалила служанка. — Ох, ты бы видела, что они вытворяли! — Лори?! — с удивлением переспросила вторая горничная. — Та самая Лори, которая обучает Его Высочество одрийскому языку?! — Да, представляешь?! А я ведь эту девчонку сразу невзлюбила! Вот возьму и доложу обо всём королеве, она её сразу из дворца вышвырнет! — Не смей, а то ещё и самой прилетит… — В одрийском дворце нет места таким развратницам, как она! — горячо воскликнула сплетница. — Принц не умеет ни писать, ни читать! И вместо того, чтобы научить его хоть чему-то, эта дурочка кувыркается с ним в постели! Стыд да срам! И правда. Стыд да срам. Десмонд этого так не оставит. *** Утро южного принца началось с учтивого стука, но стоило ему открыть дверь, как в комнату ворвалась весьма неучтивая Астрея. Её лицо было испачкано в краске, а волосы растрёпаны даже сильнее обычного. Выглядела она взбудораженной, но мешки под глазами указывали на то, что в эту ночь принцесса не видела сна. — Итак, братик, — она резво зашагала к кровати и бросила на неё какое-то тряпьё. — Даю на выбор несколько нарядов. Выбирай, какой хочешь, но носи бережно! Я шила их всю ночь. — Какие ещё наряды? — сонно спросил Десмонд, не вполне понимая, что происходит. Астрея шумно выдохнула. — Вы с братом задаёте одни и те же вопросы, — с раздражением выдала она. — Что за наряды? Ты в своём уме? Солнце ведь едва встало! А я вам отвечу, что вы — остолопы! И кто, если не я, позаботится о подготовке к вашей новой миссии? — Ты про закрытие тайного клуба? И причём здесь эти тряпки? — А вот оскорблений я не потерплю, так и знай! — надулась принцесса, но всё же объяснила: — Вы пойдёте в «Звездопад», скрывая свои личности. И вам нужна подходящая к случаю одежда! Ты же не собираешься намыливаться в тайный клуб в таком виде? Да в тебе же без труда узнают Его Высочество! Вернее, его мрачное Высочество. Вы с братом какие-то поникшие в последнее время. Неужели так расстроились, что я вышла из комы? — Не неси чепуху, — отмахнулся Десмонд и взглянул на наряды. — И… почему эти одеяния выглядят такими поношенными? Ты ведь только что их сшила. Астрея гордо улыбнулась, по-видимому ожидая именно этого вопроса. — Выглядит реалистично, не так ли? Я сделала эти пятна и потёртости краской! — Но… зачем? — Ох, братец, ты всегда такой глупенький по утрам?! — прорычала она, завалившись на кровать. — Вы с Орионом будете изображать простолюдин! Так вам будет легче узнать тайны этого заведения и втереться в доверие постояльцев! И почему вам всё нужно объяснять? Надо признать, творения принцессы и правда выглядели как те тряпки, которыми горничные обычно моют лестницы и полы. Первый незамысловатый наряд представлял из себя подобие рубахи из грубого льна и широкие штаны до щиколотки. Второй — лёгкую тунику телесного цвета и короткие потёртые шорты, которые обычно носят рыбаки. Третий, самый приличный, — льняной жилет коричневого цвета, к которому Астрея даже пришила пару деревянных пуговиц, а также невзрачные шаровары. Десмонд остановился на последнем варианте и, стараясь не повредить и без того ветхую ткань, осторожно натянул одежду на себя. Завидев принца в его новом образе, Астрея так и пищала от восторга, пока тот содрогался от ужаса. — Тебе очень идёт этот противный цвет! — заметила девочка, хлопая в ладоши. — Не зря мама научила меня шить! Только вот Ориону оказались совсем не в пору те наряды, которые я для него приготовила. Ну ничего! На вас хоть мешок натяни — и вы всё равно останетесь красавцами! Это так раздражает! Десмонд горько усмехнулся, взглянув на своё отражение в зеркале. Разве можно считать красавцем того, кто является точной копией Хью Вудвиля? Астрея не спешила уходить. Битый час она во всех подробностях рассказывала о своём первом занятии стрельбой. Ещё час — о том, как в детстве сшила для Джузе брюки, а когда он сел, шов разошёлся в том самом месте. По дороге в столовую принцесса без передышки вещала о своём самом лучшем брате: как он выдернул сестре молочный зуб, обмотав его нитью и закрепив конец на лошади, после чего погнал её в галоп; как они играли в прятки, и Орион спрятался в сугробе; как юный принц выковал ей кривое колечко, которое постоянно слетало с руки Астреи, и ещё много, очень много упоминаний Ориона дель Ауна. Десмонд был бы рад не слышать это имя хотя бы до того момента, пока им с братцем снова не придётся работать вместе. Но в разговорах с Астреей не упоминать этого юношу было почти невозможно — она заводила разговоры на самые разные темы, но все они неизбежно возвращались к её обожаемому принцу. И вот, когда над тёплой Одрией начали сгущаться сумерки, Десмонд увидел его — любящего брата, верного соратника, который пойдёт на что угодно ради близких. И это о нём так тепло отзывается Астрея? И это его так обожают Джузе и Оуэн? То, как описывала его юная принцесса, шло в обрез с тем, каким его видел Десмонд. Неужели Орион, который душил его в карете, и Орион, который прятался в сугробе, — это один и тот же человек? Но ведь это… невозможно. — Надо же, ты как будто и не переодевался, — колко подметил Десмонд. На Орионе была бежевая рубаха, которая плотно облегала его мускулистое тело. На ней красовались самые разнообразные пятна, чтобы окружающие уж точно поверили, что этот человек — страшный неряха. Хотя Десмонду казалось, что такое внимание к деталям было излишним. Ориону не нужно прилагать особых усилий, чтобы люди приняли его за бездомного. Он также натянул на себя невзрачные штаны, которые были настолько узкими, что скорее походили на рейтузы. На огромных лапищах обуты массивные сандалии, которые дополняли образ и делали его целостным. — А ты как был девкой, так ею и остаться, — небрежно бросил Орион, запрыгнув в колесницу. Меньше всего на свете Десмонд желал лицезреть брата в роли возничего. Особенно тогда, когда ему предстояло быть пассажиром. Но другого выхода не было. В этот вечер они были простолюдинами, а ни один бедняк не сможет позволить себе карету. — Повеселитесь там, парни! — сказал только что подошедший Оуэн, крепко похлопав Десмонда по плечу. — И не ссорьтесь, ясно? — Почему… — осёкся южный принц. — Почему вы так спокойны? Ведь… ведь… однажды… — Я знаю, что ты пытаешься спросить, — король серьёзно взглянул на пасынка. — И отвечу прямо: я уверен, что всё может быть иначе. Всё это. Осмия считает, будто мы никогда не станем семьёй, и я её понимаю. Она думает: зачем нам это, если конец уже предрешён? Но пойми, сынок. Твоя мама может ошибаться. Все ошибаются. Мы не знаем, что будет завтра, через неделю, через год, и уж тем более через десять лет. И если ты не перестанешь тревожиться о будущем, настоящее для тебя никогда не настанет. Так что… не забивай голову ненужными вопросами и постарайся не убить моего сына. Он мне дорог.