Братское соперничество

Десмонд всё видел. Не мог не видеть. Реакция Ориона вызвала в нём смешанные чувства, но собственные действия удивили принца куда больше. Братец легко закипает, и блондину казалось, что он с лёгкостью мог усмирить его пыл. Но в этот раз… произошло что-то странное. Зачем Десмонд положил руку именно туда? Почему не смог успокоить Ориона другим способом? И самое главное: из-за чего у северного принца… Ладно. Неважно. Народу в клубе становилось всё больше, и Десмонд чувствовал себя не в своей тарелке. Ему было стыдно. Стыдно, что в его королевстве живут такие люди. Люди, которые смеют носить на себе ужасные наряды. Даже ужаснее того, что Орион нацепил на себя в Телассе. Эти люди смеют использовать бранные выражения и открыто предавались разврату, почти полностью обнажая друг друга. Они даже не представляли, что за всем этим наблюдает представитель короны. И пусть будут уверены — скоро все они окажутся в темнице. — У тебя такое лицо, как будто ты их сейчас поубивать, — заметил Орион, с интересом разглядывая толпу. — А ты, смотрю, совсем освоился, — фыркнул Десмонд. — Хлещешь дешёвое пойло без остановки, как будто это райский нектар. — Видишь эту парочку? — проигнорировал принц, указав на столик неподалёку. — Я думать, нам стоит познакомиться с ними. Они выглядят как завсегдатаи. — Обычные пьяницы, — отмахнулся тот. — Но ты подойди, братец. Они точно примут тебя за своего. Орион бесцеремонно вручил Десмонду опустошённую кружку и ушёл. Походка у него была хмельная, как и он сам, но вальяжная, будто он был хозяином этого притона. Принц завалился на стул, отчего девушка, сидящая напротив, наградила его хмурым взглядом, но не прогнала. Между ними завязался разговор, которого Десмонд не мог расслышать из-за громкой музыки. Рядом с девицей сидел юноша, который совсем не участвовал в беседе. Он лишь изредка усмехался, потягивая какую-то отраву из своей кружки. Десмонд уже начал отсчитывать секунды, когда его дорогого братишку пошлют подальше, но этого не произошло. Ни через минуту, ни через пять, ни через десять. Орион активно жестикулировал, рассказывая какую-то невероятную историю, а парочка напротив слушала его с неподдельным интересом. — Только лишнего не сболтни, пьяница, — пробубнил напряжённо Десмонд. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем южного принца пригласили к столу. Орион жестом указал ему на место рядом с собой, и Десмонд нерешительно оттолкнулся от стены. — Дамы и господа, а вот и мой друг! — воскликнул торжественно Орион, похлопав брата по спине. — Его зовут Дарг. Он у меня немного стеснительный, понимаете? Я вытащить его в этот клуб, чтобы наконец-то найти ему спутницу. Сами знаете — без женщины в доме туго. Дарг не выносить одиночество, поэтому я и предложил ему путешествовать по миру. — Будем знакомы, Дарг, — не без подозрений сказала девушка, протянув свою пухлую ручку для рукопожатия. — Меня зовут Гикси Крайс. Десмонд окинул её взглядом и ужаснулся. Не то чтобы Гикси оказалась уродливой — совсем наоборот. Она была небольшого роста, с румяными щеками, пухлыми губами и широко распахнутыми янтарными глазами. Любой дурак посчитал бы её вполне миловидной. Но принца смутило другое. Тёмно-русые кудри торчали во все стороны и походили скорее на обрывки грубой ткани, чем на настоящую шевелюру. Увидела бы такое Осмия… а впрочем, неважно. Осмии здесь нет. На полных губах блестела красная, алая как вино помада. Одна лишь эта деталь кричала о немыслимом разврате, и Осмия… Нет. Матушки. Здесь. Нет. В ушах Гикси красовались массивные золотые кольца. Их было так много, что у Десмонда разбегались глаза. Хотелось рассмотреть каждое украшение по-отдельности, но в тусклом освещении сделать это было почти невозможно. К тому же его внимание привлекло кое-что другое — кожаные штаны, которые обтягивали её пышные формы, и красная майка, из которой выглядывала большая… Десмонд неловко откашлялся и взглянул на спутника Гикси. Всё это время парень сидел молча, но выглядел вполне расслабленным. Принц спросил: — А ты?.. — Меня зовут Ювер Крайс, — отчеканил юноша, и тут Десмонд понял, что ошибся, когда назвал их обычными пьяницами. Эти двое вели себя почти адекватно, а настоящим пропойцей здесь был разве что Орион. — У вас одинаковые фамилии, — заметил Десмонд. — Вы родственники? — Вообще-то мы супруги, — обиженно возразила Гикси, продемонстрировав кольцо на безымянном пальце. — С-супруги? Но… вам обоим не больше двадцати, — растерянно произнёс Десмонд. — Я, конечно, не силён в здешних законах, но… —… В Одрии брак разрешён лишь между теми людьми, которые достигли двадцати пяти летнего возраста, — продолжила мысль Гикси, закатив глаза. — Мы слышали эту песню уже не единожды, Дарг. И знаешь что? Я считаю, что это — отвратительно! Глупо! Немыслимо! — Глупо?.. — переспросил Десмонд. — Позволь поинтересоваться, что тебя не устраивает? Я считаю, что брачный союз должен заключаться только между взрослыми людьми. Какой прок в детях, решивших поиграть в свадьбу? Какую пользу их союз принесёт Одрии? Гикси нахмурилась, и её лицо покраснело даже пуще прежнего. Ювер не встревал в спор, но его отсутствующий взгляд вдруг стал более осознанным. Значит, эта тема заинтересовала даже его. Орион, однако, был уже не с ними. Он покачивался из стороны в сторону, наслаждаясь здешним «оркестром», от которого у Десмонда разболелась голова. — Теперь я начинаю понимать, почему тебе до сих пор не удалось найти спутницу жизни, — сделала едкое замечание Гикси, откинувшись на стуле. — И если ты и правда пытаешься найти здесь девушку, то лучше брось эту затею прямо сейчас. Твои суждения консервативны, а в «Звездопаде» такое… не одобряют. Люди здесь стремятся к изменениям, Дарг. Но если тебя это успокоит, мы с Ювером не нарушали закон. Наш брак был заключён в Плаш-Эре. — О! Я знать это место! — встрепенулся Орион, чуть не упав со стула. — Пушистая земля — так называют ваше государство! Я бывать там однажды. Столько баранов в жизни не видел! Если порубить их всех на мясо, можно забыть о голоде раз и навсегда! Да-а-а… забавное королевство. Неожиданно для всех Ювер вдруг залился смехом. Однако напряжение между Гикси и Десмондом никуда не исчезло, а их спор так и остался неразрешённым. — А ты смешной парень, Оргот, — сказал Ювер сквозь смех. — Но мы очень любим наших баранов. Нам не хотелось бы, чтобы их всех порубили на мясо. Из последующих речей своих новых знакомых Десмонд смог вынести следующее: Ювер Крайс наполовину одриец. Этим и объяснялась его характерная для южан внешность. Его дедушка жил в столице, но тяжело заболел. Узнав об этом, молодожёны незамедлительно отправились в Одрию, но когда приехали, было уже поздно. Дедушка оставил внуку небольшое поместье в центре города, и Крайсы решили остаться в нём на неопределённый срок. Ещё пара сухих фактов о том, что они торгуют фарфором, а свободное время проводят в этом заведении. Но остальная информация оказалась такой бессмысленной, что Десмонд её и вовсе не запомнил. — Знаете, а ведь мы знакомы с детства, — сказала Гикси, одарив мужа нежным взглядом. — Этот дурачок бегал за мной и без конца делал предложение, а я только смеялась над ним и обзывала гадким утёнком. Он, конечно, обижался, но виду не подавал. Рвал букеты цветов с маминой оранжереи, а она потом ругалась на него и била розгами. — Но потом ты сдаться, — догадался Орион, с трудом открывая рот. — Именно. Я сказала ему «да» после пятидесяти восьми отказов, — с гордостью сказала девица. — С тех пор мы неразлучны. Конечно, он оказался далеко не идеальным мужем, зато я стала безупречной женой. Правда, пушистик? Ювер послушно кивнул, а Десмонд задумался, в каком месте этот парень был пушистым. Шевелюра его была короткой, ни один волосок не выбивался из идеальной стрижки. Глядя на этого юношу, у принца создавалось впечатление, будто всё в нём было безупречно. Разве что эти нелепые подтяжки совсем не соответствовали его уравновешенному и спокойному нраву. Но в остальном он совсем не был пушистым. Скорее гладким, как хорошо отполированный камень. — Вот видишь, Дарг? — сказала Гикси, обращаясь к Десмонду. — Мы молоды, но мы счастливы. И пусть наше счастье будет странным, непринятым другими. Пусть оно не принесёт пользы обществу, зато принесёт пользу нам. Спорю на десять дрий, что ты никогда не поймёшь этого, пока сам не встретишь ту самую. Но… когда это произойдёт, поверь: ты не захочешь ждать определённого возраста, чтобы выразить свою любовь. Для тебя не будет существовать ни завтра, ни вчера. Будет только сегодня и только сейчас. Понимаешь меня? Гикси вцепилась взглядом в южного принца, будто ей и правда было важно, чтобы он понял её слова. Десмонд ответил расплывчато, ведь готового ответа у него не нашлось: — Всё это сложно. И вообще… мой друг уже пьян. Мы, наверное… — Останьтесь, — мягко потребовал Ювер, указав на небольшую сцену в конце помещения. — Сейчас начнётся самое интересное. Здесь каждую ночь проходят собрания, на которых мы дискуссируем на разные темы. Иногда читаем книги, которые не найти ни в одной одрийской библиотеке. Иногда устраиваем импровизированные представления. Сегодня в «Звездопаде» проходит вечер историй. — Вечер историй? — скептично спросил Десмонд. — В клуб приходят обычные люди и рассказывают истории из своей жизни. Некоторые ищут поддержки, некоторые — искупления. В любом случае, вам, как путешественникам, будет интересно послушать. И принцы остались. Не потому, что им было интересно, а потому что это была часть их задания — узнать о клубе и его посетителях как можно больше. Десмонд попросту не мог упустить этой возможности, ведь ему даже не нужно было ничего делать. Глупые пьяницы сами расскажут о всех своих грешках, а он примет их слова к сведению и доложит обо всём королеве. Уж тогда-то она не посмеет сказать, что её сын — никудышный преемник, не сумевший разобраться с простецкой миссией. На сцену вышел первый провинившийся. Музыка стихла, и все присутствующие расселись по местам, навострив уши. Даже Орион нашёл в себе силы вынырнуть из кружки эля и почти не мутным взглядом уставиться на сцену. Выступающим оказался мужчина лет шестидесяти. Судя по нерешительной позе, постояльцем его назвать было сложно. Одет прилично, но без лишней роскоши. Крепкого телосложения, вероятнее всего привык к физическому труду. Руки усеяны глубокими шрамами, а лицо такое грустное, что его стало жалко, хотя он ещё ничего не сказал. Он замер в оцепенении и не решался говорить, пока его не поддержали громкими аплодисментами. И что же это за история такая? — В общем… — начал он тихо. — Меня зовут Гаррет, но вы можете звать меня просто Гар. Я… не бывал здесь раньше, но слышал об этом месте. Узнай моя жена о том, что я хожу по таким заведениям, то убила бы не раздумывая. — Гар неловко посмеялся. — Я немного волнуюсь, поэтому… — Мы с тобой, Гар! — поддержал кто-то в толпе. — Спасибо. Я никому не рассказывал эту историю, даже самым близким людям. Но… знаете, иногда я чувствую, что сойду с ума, если не поделюсь своей болью. Ладно, не буду томить. Родом я из другого королевства. Так уж вышло, что мне выпала честь стать командиром разведчиков. Страшная была война… Я терял друзей и товарищей одного за другим, но не имел права показывать слабость. На моих плечах был груз ответственности. Десятки молодых солдат ждали моего приказа. Я стал для них вторым отцом. Мужчина опустил взгляд вниз, переступил с ноги на ногу и продолжил: — Мой отряд попал в окружение. Раненых было много, я и сам едва держался на ногах. Враги дышали нам в спины, а мне, как командиру, нужно было принять решение. Самое важное решение в моей жизни. Уйти с ранеными было невозможно. Это заняло бы уйму времени, которым мы не располагали. Оставить их — значило отдать врагу, а враги брали пленных. Понимаете… они бы пытали наших солдат, а я не мог… не мог этого допустить! Сейчас это звучит как оправдание, и, возможно, это действительно так. В клубе воцарилась мёртвая тишина. Десмонд взглянул на братца и обнаружил, что он слушает эту историю со всей серьёзностью, не присущей пьяному человеку. Южный принц прежде не видел его… таким. И это пугало. — Я приказал солдатам добить раненых, — мрачное признание сорвалось с губ мужчины тяжёлым грузом. — Не могу поверить, что произнёс это вслух. Мне потребовалось двадцать лет, чтобы сказать это. Но… самое страшное, что среди убитых было двое моих сыновей. Я… я… я не смог сказать жене, что наши дети лишились жизни по моему приказу. Она до сих пор думает, что они погибли от меча врага. Она думает… думает, что наши мальчики сражались до последнего. Но я убил их. Убил. И убил напрасно, ведь в той войне мы потерпели поражение. Мои сыновья отдали свои души ни за что. Орион вдруг побледнел, и Десмонду показалось, будто он стал абсолютно трезвым. Что с ним, чёрт возьми, происходит? Почему эта история затронула его за живое? Почему он молчит? Пока Десмонд размышлял, Гикси уже начала действовать. Она вышла на сцену и встала рядом с Гаром. — Ты очень смелый человек, Гар, — сказала она, дотронувшись до его плеча. — И мы ценим твою честность. Ты поступил так, как должен, и никто не вправе осуждать тебя. В этом месте ты можешь быть собой. Мы рядом. И вдруг Гар, двухметровый здоровый мужик, не смог сдержать своих эмоций и разрыдался. Эта реакция поразила Десмонда куда больше, чем сама история. Подумать только… Принц никогда не видел слёз даже собственной матери, а тут взрослый мужчина рыдает как ребёнок, притом на глазах у сотни людей. И самое удивительное — его не осуждают. Не смеются над ним. Не называют слабаком. Кажется, его даже поддерживают. — Хватит на сегодня, — хрипло произнёс Орион, вставая из-за стола. — Поехали домой. — Мы ещё не закончили, — возразил Десмонд. — Я сказал: поехали домой, — твёрдо настоял юноша и, не дожидаясь брата, ушёл. Десмонд был в замешательстве. Они толком ничего не узнали — лишь поговорили с парочкой постояльцев и выслушали трагичную историю, которая никак не поможет в их деле. Принц хотел остаться и продолжить расследование. Поведение Ориона показалось ему крайне странным, но его не должны волновать чувства брата. Его эмоции — его проблема. Да, пожалуй, Десмонд останется здесь и закончит начатое. — Тебе следует отвезти его домой, — посоветовал Ювер, о существовании которого блондин уже успел позабыть. — Не знаю, какие отношения вас связывают, но Оргот показался мне славным парнем. Тебе стоит быть к нему мягче, не находишь? — Предлагаешь относиться к нему так же, как ты относишься к своей жене? — усмехнулся Десмонд. — Пожалуй, вынужден отказаться от таких высоких отношений. — Нет, почему же? Я всего лишь предлагаю тебе взглянуть на людей под другим углом. Проявить долю сочувствия и милосердия. Ты ведь не просто так пришёл в это место. Значит, в глубине души всё-таки хочешь измениться. Но это твоё право — слушать меня или нет. Можешь и дальше искать себе девушку, которую тебе, будем честны, здесь не выловить. А можешь отвезти своего опечаленного приятеля домой и спать этой ночью спокойно. Решай сам. — Ваши философские рассуждения уже порядком мне надоели, — бросил с раздражением Десмонд и покинул это дьявольское место.