Братское соперничество

На сей раз Десмонд решил взять на себя роль возничего. Орион не возражал, ведь все его мысли были заняты совершенно другим. Эта история… лучше бы он никогда о ней не узнал. Настроение было испорчено, а в голове то и дело всплывало печальное лицо Гара. Как бы поступил северный принц на его месте? Смог бы убить своих сыновей или нашёл другой выход? Если бы выбрал первое, то как жил дальше: мучился от угрызений совести или спал спокойно? — Что это с тобой происходит, братец? — спросил Десмонд, не отводя взгляд от дороги. — Ничего, — выдал исчерпывающий ответ Орион, и оставшийся путь они проделали молча. Стоило колеснице затормозить, как принц пулей вылетел из неё и прямой наводкой зашагал во дворец. Разумеется, Десмонд остался без пожеланий спокойной ночи. Орион даже не взглянул в его сторону. Всё, о чём он грезил, — это поскорее оказаться в своей спальне, которая была ему столь же ненавистна, сколь и всё в этом королевстве. Впрочем, одного его оставлять не спешили. У двери стоял Джузе, и выглядел он немного взволнованным. Этот парень всегда переживал по пустякам, поэтому Орион привык видеть его таким. Однако он всё же спросил: — Что-то случилось? — Нет. Просто… — С Брависом всё в порядке? — Да, не беспокойся. Он чувствует себя гораздо лучше! — поспешил обрадовать Джузе. — Я пришёл к тебе по другому делу. Точнее… дел у меня никаких нет, я просто… Орион мысленно чертыхнулся. Кажется, этот разговор будет долгим. Он впустил приятеля в покои и упал на кровать. Голова вдруг стала такой тяжёлой, что принц уже заранее начал себе сочувствовать — после выпитого алкоголя утречко обещает быть весёлым. — Так что ты хотел? — спросил Орион, когда молчание слишком уж затянулось. — Как… как всё прошло? — наконец спросил Джузе, замерев у входа. — Десмонд сильно доставал? — Ты серьёзно пришёл ко мне ради этого посреди ночи? — вопросил парень с ноткой раздражения. — Джузе, не обижайся, но я чертовски вымотался. И, отвечая на твой вопрос, да. Сегодня эта белоснежная задница бесила меня даже больше обычного. Поэтому я хочу хотя бы перед сном не слышать его имя. Джузе шумно выдохнул, будто сказал что-то непростительное, и сделал шаг к двери. — Прости, я… я не подумал. Это было очень глупо с моей стороны, так что… так что я пойду. — Обещаю, что завтра расскажу тебе обо всём, — заверил Орион и добавил: — Ты ведь правда не обижаешься? В последнее время мы редко видимся. Надо будет это исправить. — Да-да… всё отлично! Что ж, тогда до завтра, Ора, — протараторил Джузе и поспешил уйти прочь. Орион наконец-то остался в тишине, но в его ушах ещё долго звенели барабаны, громкий смех и звон разбивающейся посуды. Забавное местечко — этот «Звездопад». Куда забавнее одрийского дворца, где из музыки — разве что ужасная игра Десмонда на рояле. И снова, снова этот противный и никчёмный Десмонд Де Вер. Надо было убить его ещё тогда, в Телассе. Его смерть не стала бы большим потрясением для королевства. Да что там, даже Осмия не горевала бы по сынишке слишком долго. Любому ясно, что эта женщина не любит своего отпрыска. Десмонда вообще никто не любит. Каково это — жить, зная, что ты никому не нужен? Наверное, братишка не очень-то печалится по этому поводу. Он ненавидит людей, а люди не питают нежности к нему. Всё честно. С этой мыслью Орион начал засыпать. Перед ним не было темноты — только смутные очертания и тени, которых он не мог разобрать. Принц лишь чувствовал, что рядом кто-то был. Точно был. Так близко, что можно было дотянуться, потрогать, изучить. И его изучали в ответ. Сначала он не хотел ощущать на себе чужое прикосновение, но когда это всё же случилось, Орион уже не мог отдёрнуться. Это был сон. Принц понял это почти сразу, но не хотел просыпаться. Чьи-то руки нахально исследовали его тело: скользили по щеке, с нажимом надавливали на кадык, очерчивали пальцами ключицу и неторопливо двигались ниже, к животу. Каждая его мышца напрягалась настолько, что стала прочнее камня. Орион попытался вглядеться в лицо человека, что так бесстрастно нарушил все границы дозволенного. Но внешность его оказалась расплывчатой. Будто перед ним был не человек вовсе, а песок — стоило зачерпнуть, и он рассыпался бы в тысячу крупиц. С губ сорвался хриплый стон, когда чужие руки дотронулись до паха. Орион по-прежнему не видел лица нахала, но почему-то знал, что он улыбался. Насмешливо, высокомерно, будто проверял принца на прочность. Парень сильнее сжался в матрас, чувствуя, как чужие пальцы медленно, почти невесомо очерчивают контур его возбуждения через тонкую ткань штанов. — Ты… — прошептал Орион, но его голос сорвался, превратившись в беззвучный выдох. Он хотел спросить «кто ты», но язык не слушался. Когда рука накрыла его полностью, Орион выгнулся в постели, закусив губу, чтобы не издать ни звука. Это было неправильно. Принц сопротивлялся, пытался проснуться, но его бурная реакция только позабавила незнакомца. Это было похоже на битву, где один неизбежно терпит поражение, а другой властвует и смеётся над беспомощностью противника. Орион вдруг почувствовал себя букашкой, которую вот-вот раздавят ботинком. Ему это не нравилось, но вместе с тем… Нужно сейчас же проснуться. Принц нашёл в себе силы, чтобы оттолкнуть незнакомца из сна. Его силуэт тотчас же развеялся в пустоте, но ожоги от горячих прикосновений всё ещё болезненно пульсировали на коже. Орион наконец-то проснулся, однако его до сих пор не покидало ощущение чьего-то присутствия. Будто этот человек смотрит на принца, сливаясь со светлыми стенами комнаты, и усмехается. Впервые после поединка с ледяным фантомом Орион почувствовал жар. Ему стало так невыносимо, что ворот собственной рубашки сдавливал горло, мешая дышать. Принц подскочил с кровати и настежь распахнул окно. Южная прохлада не стала для него большим спасением, но теперь он хотя бы не задыхался. Парень сел на подоконную доску и тут же скривился — низ живота всё так же тянуло, и от собственного возбуждения было практически больно. Стало совершенно ясно, что уснуть снова Ориону не получится. По крайней мере до тех пор, пока он не приведёт себя в человеческий вид. — Чёрт, чёрт, чёрт… — северный принц сдавленно выдохнул и зажмурился, пока его рука тянулась к паху. Орион и подумать не мог, что будет делать это, глядя на звёзды. Луна равнодушно смотрела с неба, пока его пальцы дрожащими рывками расправлялись с завязками штанов. Это было так странно и глупо, будто происходило с чужим телом, — он чувствовал себя марионеткой, которую с издевательством дёргали за нити. Только вот кукловод куда-то исчез, оставив его наедине с пожирающим стыдом. Орион сжал зубы и обхватил член ладонью — грубо, почти враждебно, словно наказывал непослушную плоть. Движения вышли какими-то рваными, злыми. Парень не хотел смотреть на это действо, не хотел наслаждаться им. Он желал одного — поскорее убрать внезапное возбуждение и забыть о нём как о самом страшном сне. Принц закусил губу до металлического привкуса, когда ритм сбился, а жадные вдохи стали слишком частыми. Орион возненавидел себя за то, что запретное удовольствие почти полностью поглотило чувство стыда. Телу было наплевать на противоречивые эмоции своего хозяина, оно не слушалось и стремилось к разрядке. Кульминация настигла его внезапно. За ней последовало липкое чувство гадливости и опустошение. Несколько мгновений он просто сидел, глядя в пустоту, и чувствовал, как подкашиваются ноги. Орион не знал, кого ненавидел сильнее — нахала, что явился к нему во сне, или себя за то, что поддался. В любом случае, он потерпел поражение. *** — Давайте-давайте, усаживайтесь поскорее! — сказал нетерпеливо Оуэн, когда вся семья собралась на утренней трапезе. Орион чувствовал себя неважно. Он впервые не опоздал на завтрак. Может быть, потому что не спал вовсе, а может, просто не мог находиться в своей спальне. Только не после того, что случилось в её стенах. Похмелье его не мучило — или он просто не замечал головной боли. — Ну так что? — поинтересовался Оуэн, посмотрев сначала на Десмонда, а потом на сынишку. — Как всё прошло? — Пока информации немного, — сказал дежурным голосом блондин. — Клуб спрятан в подвале пустого особняка. Возможно, он принадлежит богатому купцу, который предпочитает оставаться в тени. Найти владельца будет непросто. Сначала нам необходимо втереться в доверие посетителей, а потом… — Да я не об этом спрашиваю, сынок! — с разочарованием ответил Оуэн, ударив кулаком по столу. — Вы сами как? Освоились уже? Вас там не обижали? — Всё в порядке, — сухо ответил Орион, из-за чего король раздосадованно вздохнул. — Не расслабляйтесь, — подала металлический голос Осмия. — Помните, что ваша главная цель — найти зачинщиков смуты и посадить их за решётку. Не ведите дружбу с посетителями, не рассказывайте о себе слишком много. Вас не должны узнать. — Хорошо, матушка. Мы… — И самое главное, — продолжила королева, вцепившись зелёными глазами в Ориона. — На этот раз постарайтесь обойтись без глупостей. Не заставляйте меня усомниться в вашем благоразумии. Если работа будет выполняться ненадлежащим образом, я с лёгкостью поручу её более ответственным людям. Это ясно? Тогда давайте приступим к трапезе. И они приступили, ведь слово Осмии — закон. Даже великий правитель Спарка не смел ослушаться приказа этой холодной женщины, а остальные — тем более. Впервые в жизни у Ориона совсем не было аппетита. Он готов был плясать от радости, когда этот напряжённый завтрак подошёл к концу. Джузе учтиво поблагодарил королеву за предоставленные блюда и готов был уйти, пока Орион его не окликнул. — Постой, брат! Не хочешь прогуляться немного? Возьмём Брависа, подышим свежим воздухом. — К-конечно! — робко согласился Джузе, а глаза его так засверкали от радости. *** Местом для их пешей прогулки оказался лесок, расположившийся недалеко от дворца. Окна в покоях Ориона как раз выходили на него. Принц часто всматривался в густые деревья, выискивал диких животных, разгуливающих по заросшим тропинкам, но ничего не находил. Казалось, этот лес был таким же пустым и бездушным, как и всё в этом королевстве. Кроны деревьев заслоняли собой солнце, не давая одрийской жаре добраться до парней. Они шли не спеша, хотя Ориону то и дело хотелось ускориться. Джузе волочился чуть позади, поэтому северный принц не выдержал и обернулся: — Ты всё же обижаешься на меня, — догадался Орион, наслаждаясь каждой секундой разговора на родном языке. — Прости, друг. Это моя вина. Я был так занят происходящим во дворце, что совсем позабыл о тебе, Астрее и Брависе. Мне нет оправдания, но я хочу всё исправить, правда. Волк резвился по лесу словно ошпаренный, хватая пастью сухие ветки и с громким треском ломая их пополам. Орион проводил питомца тёплым взглядом и повернулся обратно к рыжеволосому другу, который наконец-то подошёл ближе. — Я не обижаюсь на тебя, Ора. Правда, — заверил Джузе. — Но… в Спарке ты тоже был занят. Постоянно. Тогда ты не боялся просить моей помощи. Может, я и был бесполезным мальчишкой, но ты помогал мне чувствовать себя нужным. По-настоящему. Они остановились. Тени от листвы упали на волосы Джузе, и теперь они казались скорее каштановыми, чем рыжими. — Для меня важно быть полезным, — признался оруженосец. — Я не помню ни своих родителей, ни жизни до появления в твоей семье. Но Элира… Услышав имя своей матери, Орион отшатнулся назад. Только не это. — …привела меня в Хладовей, не требуя ничего взамен, — продолжил Джузе, погрузившись в воспоминания. — Понимаешь, она… просто нарекла меня своим сыном. Не давила, не просила вспомнить настоящих родителей. Я получил беспрекословную поддержку, ничем её не заслужив. Мне хотелось оправдать вашу любовь. Казалось, что если я разочарую вас, то снова окажусь на улице. Снова стану никем. — Джузе… — Постой, Ора, — мотнул головой тот. — Мне нравилось служить тебе и твоей семье. Правда. Это стало смыслом моего существования, но после переезда в Одрию… Я будто стал тем, кем боялся стать, — мальчиком, который помнит только своё имя. Вы перестали нуждаться во мне, но я по-прежнему сижу за семейным столом, занимаю покои, предназначенные для знати. Будто мой смысл уже давно потерян, но вы не выкидываете меня на улицу, потому что привыкли. Потому что вам меня жалко. Потому что Элира от меня не избавилась бы. — Нет, друг. Это… — Не говори, что это не так, — болезненно улыбнулся Джузе. — Ты ни в чём не виноват. Ты всегда занят, но в последнее время… кажется, тебя занимает что-то одно. Что-то, из-за чего твои близкие люди вдруг отошли на второй план. Дело не в Спарке и не в Одрии. Дело в нём. — На что ты, чёрт возьми, намекаешь?! — вскипел Орион. — Ты говоришь, что ненавидишь его! — неожиданно воскликнул Джузе. — Но всякий раз, когда мы остаёмся втроём, лишним становлюсь я, а не он! — Не понимаю, о чём ты, — отмахнулся принц и быстрым шагом двинулся с места вглубь леса. Оруженосец последовал за ним. — Скажи мне, для чего я здесь?! — не унимался рыжеволосый. — Чтобы доказать ему, что ты не один? Чтобы… чтобы заставить его ревновать?! Слова Джузе свалились на Ориона как снежная лавина. На улице было жарко как в пустыне, но принц почти физически ощущал, как снег забивается в его лёгкие, перекрывает кислород и заставляет каждую клеточку тела леденеть от ужаса. — Да кто ты такой, Джузе? — монотонно проговорил Орион. — Может быть, ты король? Принц? Нет. Сам же сказал, что ты всего лишь потерянный мальчик, который следует за мной по пятам. Так какое право ты имеешь… Как можешь судить меня? Если хочешь почувствовать себя нужным, то жри молча эти чёртовы южные помои и спи в роскошной спальне, о которой другие оруженосцы могут только мечтать! Если станет тоскливо, найди себе симпатичную одрийку. И радуйся, что не просыпаешься с мыслью о том, что однажды тебя может убить сводный брат. Не дожидаясь ответа, Орион ушёл прочь. Бравис последовал за ним, то и дело оглядываясь на Джузе, который почему-то не пошёл с ними. Принц правильно думал — этот лес ужасен.