Братское соперничество

— Вот вы и вернулись, — сказал Ювер с лёгкой улыбкой на лице, когда принцы заняли места напротив. «Звездопад» был тем же, что и в прошлый раз. Разве что новых лиц стало чуть больше, но в остальном — та же вакханалия. Даже нелепые подтяжки Ювера по-прежнему оставались на нём. Кас без слов поставил перед братьями две кружки, но Орион, неожиданно для всех, отказался. — Спасибо, приятель, но я больше не пить, — с гордостью заявил он. — Тогда тебе нечего тут делать, дружище! — ехидно посмеялся мужчина, но настаивать не стал. — Если передумаешь — обращайся. — А где твоя жена? — спросил Десмонд у Ювера. — Неужто поссорились? — Нет-нет. Она скоро придёт, — успокоил парень. — Лучше скажите, почему решили вернуться сюда снова. Неужели понравилось? — Безусловно, — сказал блондин, пытаясь вложить в свои слова как можно больше обожания и восхищения. — Я редко посещаю такие заведения, но сейчас мне кажется, что стоит делать это почаще. Необычная музыка, яркие люди… Сюда хочется возвращаться, правда ведь? — Это точно, Дарг. — Скажи, а кто владелец? Я бы хотел выразить ему своё почтение. Боюсь, скоро мы уедем из Одрии, но прежде я хочу познакомиться с этим человеком лично. Ювер без злости усмехнулся, будто Десмонд попросил о чём-то невозможном. — Каждый здесь хотел бы с ним увидеться. Но проблема в том, что владелец сам этого не желает, — объяснил он. — Даже работники клуба никогда его не видели. Жалование им передают в конвертах, а общение происходит только через письма. Если владелец недоволен своей горничной, он напишет ей об этом в письме. Я думаю, этот человек очень умён. Он даёт людям свободу, но не забывает о собственных рисках. Не доверяет даже своим. — Как ты думаешь, Ювер, — спросил Десмонд настороженно, — этот человек может находиться среди нас? Я думаю, что он не оставит своё детище без присмотра. Ему важно быть уверенным, что в клубе никто не затеял драку, а работники не отлынивают от обязанностей. Может, владелец клуба — это тот лысый парень за стойкой? — Нет, Дарг. Такой человек не смог бы управлять собственным бизнесом, — качнул головой Ювер. — Он озирается по сторонам, потому что боится чего-то. Или кого-то. Возможно, он находится в немилости короны и решил укрыться от стражи здесь. Ему сейчас явно нет дела до благополучия других. — Хм… — призадумался Десмонд, ища глазами других претендентов. — А как насчёт той женщины лет сорока, что воркует с каким-то юношей? Она выглядит расслабленной, но постоянно бросает взгляд на присутствующих. Будто проверяет, всё ли в клубе нормально. — Не-е-ет, Дарг, — посмеялся Ювер. — У этой женщины другой замысел, и он куда проще, чем ты думаешь. Пару недель назад я видел её с мужем. Это был их первый визит. Супругу здесь не понравилось, поэтому он больше никогда не возвращался. А вот его жена… нашла это местечко весьма интересным. Она не ищет кого-то конкретного. Ей просто нравится молодая кровь. Она чувствует тревогу. Ей кажется, что с минуты на минуту заявится муж и раскроет её маленькую тайну. — Так может, это ты владелец? — спросил Орион прямо, нарушив таинство всего разговора. Это предположение не застало Ювера врасплох. Он неопределённо пожал плечами и честно ответил: — Не думаю, что эта роль мне подходит. Во мне нет тех лидерских качеств, какие должны быть у владельца этого клуба. «Звездопад» — это не просто место для хмельных посиделок и споров. Это отдельное общество, для поддержания которого необходимо предпринимать некоторые действия. Я отличный наблюдатель, но точно не вождь. — Что ж, значит не судьба, — сказал Десмонд обезоруживающе. — Тогда расскажи, какие мероприятия ждут нас этой ночью. Надеюсь, на этот раз обойдёмся без трагичных историй? — Истории будут, Дарг, но только весёлые, — успокоил Ювер, многозначительно покосившись на Ориона. — Я слышал, сегодня нас ожидает нечто особенное. Играл когда-нибудь в «Балаганцев»? — Нет, — признался южный принц. — Но звучит нелепо. — Так и есть, — хохотнул он. — В любом случае, это довольно весело. Моя жена обычно выступает в роли ведущей. Дождёмся её и сразу начнём. Десмонд остался недоволен этим разговором. Его мало интересовали какие-то игры, и нахождение в обществе отбросов не приносило никакого удовольствия. Принца также напрягало поведение сводного брата: Орион выглядел слишком уж серьёзным, и за весь вечер не выпил ни единого глотка. Он не заводил знакомства с посетителями, не подцепил случайную девицу у стойки, не слушал музыку, не разговаривал. За всё время братец не сказал Десмонду ни слова. Будто в прошлую ночь кто-то наделил Ориона разумом, которым он не обладал раньше. И теперь южный принц не знал, как себя вести: стоит готовиться к очередной ссоре? Или держаться от него подальше? — Ты рассеян. Сосредоточься на нашем задании, — холодно бросил Десмонд и вышел из-за стола, оставив брата наедине с его раздражающим молчанием. В толпе принц двигался легко — пожалуй, даже слишком легко для человека, который всем сердцем ненавидел это место. Он лавировал между столиками, обходил танцующие пары, не задевая их, и сам удивлялся, как это у него получается. Десмонд почти дошёл до дальней стены, где было чуть тише, когда кто-то толкнул его в плечо. Это была девушка. Вернее, девчонка — низкая, тощая, с острыми локтями и бешеными глазищами. Она не потрудилась извиниться за неосторожность и продолжила скользить между посетителями. Её движения были юркими, как у кошки, — незаметными, плавными, такими лёгкими, что принц замер, наблюдая. Она подошла к толстому купцу, который, развалившись на стуле, громко хвастался своими торговыми успехами. Он был пьян и расслаблен, а его кошелёк висел на поясе. Одно движение — и он исчез бы в крошечных руках девчонки, но что-то заставило её замереть в последний момент. Она почувствовала на себе чужой взгляд и обернулась. И тогда их глаза встретились. Десмонд смотрел на неё спокойно, без осуждения, без желания позвать стражу. Она же глядела на него не мигая — с вызовом, присущим настоящему, хоть и не очень крупному хищнику. Девчонка уверенной походкой направилась к нежелательному свидетелю и спросила: — Чего ты хочешь?! — Ничего, — ответил Десмонд, забавляясь от её реакции. — Я не стукач. Она сунула руки в карманы и подошла ближе. Теперь Десмонд видел её лицо: острое, скуластое, с большими кругами под глазами. Чёрные короткие волосы свисали с головы грязными сосульками, одежда — мешковатая, потёртая, с чужого плеча. Кожа была смуглой не столько от солнца, сколько от грязи, покрывшей всё её тело. — Все вы так говорите, а потом… Богачи проклятые! — фыркнула она, вздёрнув подбородок. — Я не богач. — Врёшь! Я никому из вас не верю. Никому! — Твоё право, — ответил Десмонд, вскинув перед собой открытые руки. — Тогда зачем ты здесь? — Затем же, зачем и все. Пью, веселюсь, — сказала она с горечью. — Кормлюсь. — Тем, что плохо лежит? — Тем, что не жалко. Десмонд не знал, почему он не уходит. Почему ему вообще интересна эта худощавая воровка. И всё же он продолжил разговор: — Как тебя зовут? Она промолчала. Посмотрела на Десмонда оценивающе, будто прикидывала, стоит ли раскрывать ему своё имя. — Тейя, — сказала она наконец. — А тебя? — Дарг. — Ужас… хуже имени и не придумаешь, — сощурилась она, будто увидела перед собой чудище. А ведь девчонка права. Десмонд мог придумать себе имя куда лучше, но у него попросту не было на это времени. — Ты странный, Дарг, — сказала Тейя без прежней настороженности. — Не похож на этих… — она неопределённо повела рукой в сторону зала. — На богатых. Ты какой-то… дурацкий. — Вот как? — вскинул брови Десмонд, почти оскорбившись этому замечанию. — И что же во мне такого дурацкого? — Не знаю. Почему ты вообще общаешься со мной? Меня это раздражает. — Но ты первая подошла, — напомнил принц. — И уже начинаю об этом жалеть! Она достала из кармана что-то маленькое и блестящее. Это была ворованная брошь, которая наверняка не стоила и десяти дрий, но была очень дорога Тейе. — На, — сказала девчонка, протягивая украшение. — За то, что не сдал. — Не нужно. — Быстро взял. Я ненавижу оставаться в долгу! — приказала Тейя, с тоской глядя на брошь. И Десмонд взял. Не потому, что счёл эту безделушку красивой или стоящей. Просто воровка оказалась такой настойчивой, что отказать ей — себе дороже. Блондин хотел спросить что-то ещё, но в этот момент из толпы вынырнул Орион. Он был серьёзен, почти мрачен, и его взгляд сразу упал на Тейю. — Игра начинаться. Гикси уже на сцене, — сухо предупредил братец и, не дожидаясь ответа, снова растворился в толпе. — Занимательный разговор вышел, но мне пора, — сказал Десмонд, обращаясь к новой знакомой. — Спасибо за брошь. Может, ещё увидимся. — Увидимся, как же, — ехидно хохотнула Тейя. На полпути южный принц обернулся, но ловкая девица уже исчезла, оставив за собой одну лишь тень у дальней стены. Да, точно кошка. *** Гикси стояла у импровизированной сцены, уперев руки в боки. Помада на её губах сверкала привычным красным блеском, а новый наряд, совсем не соответствующий южной моде, было видно с другого конца клуба. — Правила игры в «Балаганца» вы все уже знаете, — объявила она. — Но для новеньких повторю. Любой желающий выходит на сцену и зачитывает свой королевский указ. Чем смешнее — тем больше шансов выиграть. Победитель может уговорить Каса, чтобы тот всю ночь поил его элем за счёт заведения. Если все готовы, то давайте начнём! Первым со своим указом вышел парень в застиранной рубахе. Он выпрямился, откашлялся и провозгласил: — Отныне в королевстве введён запрет на улыбку! Конечно, вам позволено улыбаться на праздниках. Но праздников в Одрии, как известно… — Нет! — подхватил кто-то из зала. — Вот именно! Исключение составляют разве что похороны. Нам, простому люду, только там и остаётся пиршествовать. Поэтому веселитесь, господа, пока ваши близкие ещё не остыли! Зал замер на секунду, но потом разразился безудержным смехом. Десмонд скептично нахмурился, но в остальном ни один мускул на его лице не дрогнул. Глупые шутки у этих простолюдин. — Этот указ, бесспорно, хорош, но как вам такое? — сказала веснушчатая девушка, уверенной походкой шагая к сцене. — Раметея — наша национальная гордость! Поэтому отныне разрешается использовать её как угодно: добавлять в суп, натирать полы, сжигать в камине для аромата и даже кормить ею свиней! Запрещается использовать цветок только по прямому назначению — ради лечения. Лечиться — удел слабых. А сильные, как известно, пьют настой Раметеи бочками на королевских праздниках и в ус не дуют! Десмонд нахмурился ещё сильнее. Меньше всего он ожидал, что обычные горожане станут критиковать использование Раметеи. Неужели их недовольство добралось и до цветка? — Это ещё что! — воскликнул мужик с красным носом, стукнув кружкой. — Я придумал новый указ, так что навострите уши, господа присяжные! В связи с объединением Одрии и Спарка я повелеваю: каждый южанин обязан съездить на север. Каждый северянин — на юг. Пожить, посмотреть, прочувствовать. По возвращении они обязаны встретиться на границе и пожать друг другу руки. Одриец скажет спарковцу честно, без прикрас: «Ваше королевство — полная задница!». Спарковец ответит: «А ваше — задница вдвойне, но опыт был незабываемый!». После этого они расходятся по домам и забывают эту поездку как страшный сон. Кто не пожал руку — штраф. Кто пожал, но не сказал «задница» — подозрение в симпатии к врагу. А кто сказал «мне понравилось» — сразу же становится предателем народа. — А что делать, если мне и правда понравится? — выкрикнул кто-то из-за угла. — Молчи, дурак! — ответил сосед, звонко ударив того в плечо. Зал снова засмеялся, и только Десмонда этот цирк ничуть не тронул. Он чувствовал, как молчание становится для него почти невыполнимым действием, и в конце концов всё же подал свой тихий, но полный неодобрения голос: — Что в этом смешного? Задорный смех посетителей в одночасье исчез. Сначала к принцу повернулись люди с соседних столиков, но через пару мгновений на него с раздражением уставились все присутствующие в клубе. — Дарг… — начала Гикси, но её тут же перебили. — А что нам остаётся? — вопросила веснушчатая девушка, встав со своего места. — Ты думаешь, мы смеёмся над выдумками? Нет. Мы смеёмся над тем, что происходит с нами. Смеёмся над тем, что нас медленно губит собственное государство. Атмосфера в зале изменилась. От прежней игривости, царящей в воздухе, не осталось и следа. Люди неловко переглядывались, а Десмонд в одно мгновение заполучил себе всё внимание. Ну вот, началось. Зря он вообще задал этот вопрос. Матушка будет в ярости. — Я просто… просто не понимаю ваше недовольство, — сказал растерянно Десмонд. — Королева делает всё возможное, чтобы королевство оставалось на вершине. Её законы жестоки, но оправданы. Вы можете сидеть здесь и пить этот эль, у вас есть крыша над головой и… — Ты прав, — сказал жёстко один из посетителей. — Нам пока есть где жить, но это ненадолго. Эта новая валюта… чёрт бы её побрал! Ты знаешь, сколько мы за неё отдали? Половину сбережений. А теперь она ничего не стоит! Купцы уехали. А те, кто не смог уехать, разорились. — А мою бабулю оштрафовали, — призналась девушка дрожащим голосом. — Мама тяжело больна, и бабушка отчаянно молилась за её здоровье. Стражники посчитали её слишком громкой, понимаешь?! Сказали: «Бог услышит и шёпотом». А всё из-за чего? Из-за того, что Осмия Де Вер не терпит шум после девяти! — А как тебе понравится такое: все мужчины в возрасте от шестнадцати до сорока лет подлежат воинскому учёту. Интересно, однако, получается! Браки у нас разрешены с двадцати шести, а на войну отправляют чуть ли не с пелёнок! — Это ложь! — истерично запротестовала женщина. — Войны нет! Королева сама так сказала! Сказала, что союз со Спарком — гарантия мира! — Какая гарантия, женщина? — горько посмеялся тот. — Моему сыну семнадцать. На следующей неделе он должен явиться в казармы. Войне быть, и ничего вы с этим не поделаете! В зале начался шум. Гикси попыталась успокоить толпу, но её голос тонул на фоне всеобщего недовольства. Десмонд содрогнулся от ужаса. Расследование отошло на второй план. Всё отошло на второй план. Остались лишь убийственные мысли о том, что все его представления о собственном королевстве оказались ложью. Осмия врала ему. Осмия врала всем!