Братское соперничество

Прошлая ночь в «Звездопаде» обернулась для принцев сущим кошмаром. Орион сидел в своих покоях, пытаясь пошевелить больной рукой, но ничего не получалось. Грядёт война, и теперь это перестало быть обычным дворцовым слухом. Принц должен быть готов. Но как он может стать достойным воином, если не в силах удержать даже ложку? Рука его не слушалась. Тело его не слушалось. И виной тому послужила не битва с фантомом, а что-то другое. Десмонд был прав, когда назвал братца слишком рассеянным. Орион стал слабаком, и ему нет оправдания. — Ваше Высочество, сейчас у вас пройдёт первое занятие с новым учителем. Он будет здесь через минуту, — монотонно сообщила служанка. Конечно. Скоро все сдохнут, но единственное, о чём беспокоятся южане, — чтобы Орион поскорее заговорил на их проклятом языке. В этом все одрийцы. Когда таинственный учитель вошёл в покои без стука, северный принц даже не взглянул на него. Он уже знал своего нового наставника. И знал его даже слишком хорошо. — Надо же, — сказал Десмонд в своей привычной саркастичной манере. — Какой примерный ученик. Даже к уроку подготовился. — Всё ради того, чтобы не задерживать своего нового учителя, — бросил Орион без интереса. — У тебя наверняка мысли другим заняты. Например, тем, что твоя мамка оказаться… — Начнём урок, — грубо перебил на полуслове он и вальяжно расположился рядом с братом. — Твои недостатки мне уже известны. У тебя ужасный акцент, ты неправильно спрягаешь глаголы, но бранные слова из твоего рта вылетают как по маслу. А ещё ты так и не научился ни читать, ни писать. Самому-то не смешно? Надо признать, критика со стороны этого человека не произвела на Ориона никакого впечатления. Он равнодушно вскинул брови и неопределённо мотнул головой. — Вряд ли ты меня чему-то научишь. Если помнишь, рука моя до сих пор… в неважном состоянии. Не смогу держать перо. Поэтому… — Значит, будешь писать левой, — ответил спокойно блондин, но из его уст это прозвучало как угроза. — Начнём, пожалуй, с простого. Видишь эти непонятные загогулины? Это, братец, зовётся у нас алфавитом. И если ты не выучишь его за сегодня, на следующем занятии тебе придётся переписать его двадцать пять раз. Тогда-то уж наверняка запомнишь. И Орион послушался. Послушался своего врага. После непрерывной работы кисть начало сводить. Буквы получались корявыми, нелепыми, будто их старательно выводил ребёнок, а не восемнадцатилетний Орион. Но Десмонд не смеялся. Более того, он даже не выдал ни единой усмешки. Принц полностью отдался процессу. Когда его брат делал ошибки (а делал он их неприлично много), блондин не раздражался, но и не был слишком любезен. Их отношения за несколько часов приобрели совершенно новую динамику. Теперь они — не просто сводные братья, а ученик и учитель. Казалось, оба погрузились в свои новые роли с головой. Орион всё ещё не до конца понимал смысл этих занятий, а Десмонд наверняка мучился вопросом, зачем вообще решил взять на себя эту тяжёлую ношу. Тем не менее сейчас они об этом не задумывались. После всего, что произошло между принцами, в этот момент для них существовало лишь две вещи — перо и одрийский язык. — Ты постоянно делаешь одну и ту же ошибку в этом слове, — заметил Десмонд. — Я не буду говорить, где именно эта ошибка. Пиши это слово до тех пор, пока сам не поймёшь. И Орион написал. Кажется, раз тридцать, если не больше, но никаких плодов его старания не принесли. Тогда Десмонд не спеша встал со стула и направился к окну. Открыл его, давая ветру проникнуть в спальню, и замер в ожидании. — Что ты делаешь? — спросил Орион, поёжившись от внезапно накатившей его прохлады. — Я не закрою его до тех пор, пока ты не напишешь это слово правильно, — выдвинул ультиматум тот. — Если не хочешь помереть от холода, то лучше поторопись. — Сукин сын, — выругался Орион, судорожно выводя одно и то же слово на бумаге. Именно в этот день погода в жаркой Одрии решила измениться. Ветер сдувал всё на своём пути: наклонял деревья, вздымал тяжёлые листья в воздух, а теперь решил добраться и до Ориона, который с недавних пор стал очень уязвим к холоду. Ошибка никак не находилась. Да и возможно ли было сосредоточиться на ней в таких условиях? Орион так не считал. — Ладно. Посмеялись и хватит, — сказал он, но учитель был непреклонен. — Ищи, — только и произнёс Десмонд. Ошибка нашлась не сразу. Она была, пожалуй, самой нелепой на всём белом свете, но Орион был бесконечно счастлив, когда наконец-то её обнаружил. Как и обещал, Десмонд закрыл окно, но на своё место уже не вернулся. — На сегодня достаточно. Учи алфавит. К следующему занятию проверю, — бросил он небрежно. — Постой, — остановил его Орион. — Зачем… зачем ты стать моим учителем? Что у тебя на уме? Хочешь поиздеваться над моей тупостью? Тогда ты выбрать слишком скучный способ. — Не стать, а стал, — поправил Десмонд. — И не выбрать, а выбрал. Запомни уже это наконец. И ушёл. Просто взял и ушёл! С Лори, конечно, было поинтереснее, но могло быть и хуже. Десмонд оказался гораздо терпимее в роли учителя, нежели в роли принца. *** Джузе не разговаривал с Орионом. С момента их последней встречи они старались вообще не пересекаться. Этого было не избежать на семейных трапезах, где оруженосец отводил взгляд всякий раз, когда Орион смотрел на него. И это ранило. Принц лишился лучшего друга. Он потерял брата. Хотелось бы вернуться в прошлое. В тот самый момент, когда Орион позволил себе сказать все те ужасные вещи. Но это было невозможно. Он останется с чувством вины, и однажды оно поглотит всю его сущность. А Джузе, его рыжеволосый товарищ, будет молча обижаться, чувствуя себя ненужным и брошенным. Такова новая реальность. — У-у-у. Дела у кого-то совсем плохи, — заметила Астрея, когда они вдвоём вышли в сад. Орион даже не помнил, как согласился на эту прогулку, — сестра просто вцепилась в него мёртвой хваткой и вытащила наружу. — А у меня вот всё отлично! Погода была расчудесной, если не обращать внимание на навязчивый ветерок. Ориону претила мысль, что теперь он наслаждался жарой. Не просто наслаждался… скорее, нуждался в ней как в воздухе. В небе парили какие-то разноцветные птицы, а сад, заброшенный всеми, кроме самих садовников, благоухал. Астрея сделала два венка — один нацепила себе на голову, другой — на голову брата. — Мне очень повезло с Дейлом! — лепетала она. — Он такой терпеливый и добрый! А ещё… ещё он очень отважный и, должна заметить, невероятно красивый. Жаль, что я слишком мала для него. — Дейл — это твой учитель по стрельбе? — Да-а-а… — протянула она с упоением. — Сегодня я была слишком рассеяна и чуть не убила его стрелой. Благо он успел увернуться и остался невредимым. Мне бы не хотелось его убивать. А он ведь даже не ругался! Я чуть не разрыдалась, а Дейл успокоил меня и сказал какую-то шутку, чтобы снять напряжение. Ох, братик! Как же мне с ним повезло! Как ты думаешь, лет через десять… — Нет, Астрея. — Почему это сразу нет?! — возмутилась она. — Мне уже будет двадцать пять, а ему, кажется… около сорока. Хм… он будет довольно стар для меня. Ну и ладно! Скажи-ка… а что это с тобой происходит? Ты какой-то не такой. Другой. Орион закатил глаза. — Смотрю, всех гложет этот вопрос. Но со мной всё в порядке, спасибо за беспокойство. — А вот и не в порядке, — не согласилась Астрея. — Джузе очень грустный. Готова поспорить, это из-за тебя. Вы поссорились. — Сделай одолжение, — попросил принц устало. — Начни снова без умолку болтать о своём Дейле и перестань беспокоиться о том, о чём не следует. — О-о-о! Это я умею! — принцесса так закивала головой, что венок с её головы едва не слетел. — В общем… Дейл… Он такой… такой невероятный! Вчера мы… И понеслось. Орион был не прочь на несколько часов погрузиться в любовные муки своей сестры, чтобы хотя бы на время отвлечься от происходящего. И кажется, это сработало. Лишь к вечеру Астрея отпустила его в свободное плавание. От полученной информации у Ориона закружилась голова. В этот день он узнал любимый цвет Дейла, кличку домашнего питомца, имя прабабушки по папиной линии и много других деталей его личности, которые не несут в себе никакой пользы. Принц выдохнул с облегчением, когда оказался в своих покоях, пока не увидел кипу книг на столе. — Вот же! — он стукнул себя по лбу и рухнул на стул. Его взгляд упал на лист бумаги, на котором ровным, до тошноты идеальным почерком было выведено следующее: «Выучи алфавит, перепиши все буквы. Прочитай эту короткую повесть. Переведи пять предложений на одрийский язык. Если сделаешь хотя бы одну ошибку в глаголе — заставлю переписывать». Записка была без имени, но Орион и так догадался, кому она принадлежала. Десмонд загрузил его письменной работой и велел выполнить её до следующего занятия. А следующее занятие пройдёт… завтра утром. Теперь Ориону стало совершенно ясно, почему братец вызвался быть его учителем, — помучать захотелось. Северный принц мог всю ночь напролёт краснеть от злости и желать брату скорейшей кончины, но здоровая рука сама потянулась к перу. Это был вызов, и кто он такой, чтобы его не принять? Этот белобрысый зазнайка наивно полагает, что его сводный брат — обычный громила, которому не по силам выучить простецкий алфавит. Но скоро он убедится в обратном. Орион не только алфавит выучит, но и всю грамматику за ночь освоит! Однако его рвение к учёбе быстро поутихло. Одно дело — говорить на южном языке, но совсем другое — писать на нём. Буквы казались какими-то вычурными, неправильными. Все эти ненужные завитки, чёрточки, хвостики… Одно маленькое словечко расплывалось по всей строке, а предложение и вовсе превращалось в бесформенную кляксу без начала и конца. Родной язык Ориона был куда проще. Так и пролетели долгие часы — в муках, страданиях и злости. Орион несколько раз бросал перо и готов был сдаться, но мысль о чужой победе давала ему новые силы для борьбы. Вскоре алфавит был выучен. Не идеально, конечно, но этого вполне хватит, чтобы утереть нос одному блондину. Остальные задания были выполнены с горем пополам, а когда руки дошли до повести… Орион взвыл. Десмонд не соврал, когда назвал её короткой. Но короткая — не значит простая для понимания. Каждое второе слово приходилось искать в словаре, каждое третье не находилось вовсе, потому что пальцы путались в страницах, а глаза слипались от усталости. Тем не менее Орион продолжал листать словарь с такой яростью, будто тот был его личным врагом. В конце концов текст был прочитан. И проклят, безусловно. Орион сгрёб книги в охапку, прижал к груди и вывалился с ними в коридор. Он точно знал, куда и к кому шёл. Его нисколько не смущала стоявшая за окном глубокая ночь и то, что время для визита было… не самым подходящим. Стражники возле дверей как обычно взорвались от негодования, но Орион ловко растолкал их по сторонам и вошёл в спальню. К счастью, Десмонд не спал. А если бы и спал, северный принц без зазрения совести его разбудил. Блондин по обыкновению сидел за письменным столом и с важным видом поглощал какое-то глупое чтиво. Орион бросил перед его носом книги и сказал: — Я выучил. Проверяй. Казалось, впервые южный принц не сумел совладать со своими эмоциями. Сначала на его лице ясно читалось удивление, которое тут же сменилось более сдержанным недовольством. Он задержал взгляд на окне, за которым вовсю царствовала луна, и перевёл его на нарушителя своего покоя. — Когда это ты успел стать таким прилежным? — спросил он и указал куда-то в сторону. — Возьми стул в том углу. Раз так не терпится получать знания, то валяй. — Даже не попытаешься выгнать меня? — поинтересовался настороженно Орион. — Я вроде как… ворваться в твою спальню посреди ночи. — Я уже давно перестал удивляться твоим выходкам, — ровно ответил он. — Давай быстрее. Орион со скрежетом поставил стул рядом с Десмондом и всучил брату свои кривые записи. Блондин отложил скучную книжку в сторону и с абсолютной невозмутимостью приступил к проверке. Ледяные глаза скользили по помятым, испачканным в чернилах бумагам. Ориону казалось, что братец не моргал вовсе — настолько он был сосредоточен. — Что ж, — сказал он наконец. — А что насчёт повести? Прочитал? — Прочитал, а как же? — горделиво ответил Орион. — Всё понял? — Нет, — честно признался принц. — Но достаточно для того, чтобы сделать выводы. — И какие же выводы ты сделал? — Я думать, что главный герой — дурень, каких поискать. Тряпка. Ему плюнули в лицо, а он даже не огрызнуться! Сидит теперь и ждёт своего звёздного часа. А звёздный час никогда не наступит. Конечно, если только он сам не поднимет с места свою пятую точку. — Такого ответа я от тебя и ожидал, — усмехнулся Десмонд. — Главный герой — сильный человек. Просто тебе этого понять не дано. — Правда что ли?! — насупился Орион. — Да если бы я быть таким же «сильным», как он, то меня давно бы уже съели волки! — Волки, говоришь? — Десмонд отложил бумаги в сторону и повернулся к брату. В его голосе не было насмешки — только спокойное, почти ленивое любопытство. — А ты знаешь, почему волки не тронули бы главного героя? — Потому что он сидеть в своей лачуге, а не шастать по лесам, — фыркнул северный принц. — Нет. Потому что волки чувствуют силу. Я говорю не про тех храбрецов, что размахивают мечами направо и налево, а про тех, что сидят тихо и не боятся. Животные не нападают на людей, которые не излучают страх, а главный герой не боялся. Орион задумался. В словах Десмонда был смысл, но признать это вслух он не мог. Слишком уж много чести для такого зазнайки! — Тебе легко рассуждать об этой повести, — только и сказал северный принц. — Ты ведь владеешь этим противным языком в совершенстве, а я… В общем, многие слова мне были непонятны. Просто суть не уловил! — Я так и понял, — Десмонд вернулся к записям брата. — А что касается твоих каракуль… это просто ужасно. Ты ошибся в каждом втором слове. Но, к моему удивлению, алфавит действительно выучил. Пусть буквы и выглядят так, будто их написал калека в пьяном угаре. Орион хотел было возмутиться, но Десмонд не позволил ему вставить и словечко. Он водил пальцем по строке, указывая на многочисленные ошибки своего ученика. — Видишь эту букву? — продолжил он. — Ты пишешь её неправильно. Совершенно. Даже слепой написал бы лучше. А в этом коротком предложении ты умудрился сделать аж пять ошибок. Пять. И вот здесь… Орион слушал вполуха, ведь его взгляд был прикован к рукам Десмонда — бледным, почти белым. Пальцы длинные — именно такие, какие и должны быть у пианиста, даже если пианист этот так себе. Его руки сжимали перо, а на тыльной стороне ладони извивались вены. Голубые, как и его глаза. Северный принц как заколдованный смотрел на эти руки. На пальцы, испачканные в чернилах. На то, как безжалостно они перечёркивают слова, которые с усердием выводил Орион этой ночью. И вдруг он вспомнил. Осознание пришло к нему яркой вспышкой. Эти же руки побывали когда-то на его ключице и животе. Эти же руки он видел в своём сне, который больше походил на ночной кошмар. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что эти руки принадлежали… Этого не может быть. — Ты меня вообще слушаешь? — спросил Десмонд, подняв голову. — Я… — голос у Ориона сел. — Мне… мне уже пора. Орион схватил листы. Его пальцы дрожали, но он надеялся, что эта дрожь осталась незамеченной. Ошарашенный Десмонд остался на своём месте, но Орион отчётливо чувствовал его тяжёлый взгляд на себе. Хотелось провалиться сквозь землю. — Куда это ты собрался? Я ещё не закончил, — прозвучал строгий голос брата, когда Орион был на полпути к выходу. — Я устал. Хватит на сегодня. — Книги свои хотя бы забери. Орион не забрал. Да плевать ему на эти книги! А на эту бесполезную учёбу — тем более. Зачем он вообще пришёл? И самое главное — почему Десмонд не вышвырнул его за дверь? Они и правда сидели посреди ночи и обсуждали какую-то ерунду? Или это очередной сон, который стоит поскорее забыть? В любом случае тот человек оказался не просто безликим силуэтом. Не плодом больного воображения. Теперь у него появилось лицо и вполне знакомое имя. — Не могу поверить… — прошептал Орион, сползая по стене вниз. — Это невозможно… невозможно… И имя его — Десмонд Де Вер.