Братское соперничество

Раньше Осмия ненавидела тишину. Ей казалось, что за ней неизбежно последует что-то плохое. Так и случалось. Поэтому всякий раз, когда во дворце становилось слишком тихо, юная девица пыталась заполнить давящее безмолвие хоть чем-то. — «Сладкий сон приходит ночью. С ним — опушка и леса. Так закрой скорее очи — С этим днём уже покончив, В мире том, что создал сам». Этот стишок она повторяла как заклинание. Тонкий голос разбивался о голые стены комнаты, наполняя её жизнью. Но сколько бы Осмия ни пыталась, тишина всё равно наступала, а после неё в покои заходил он. — Привет, папочка, — сказала она радушно. — Как у тебя дела? Осмия ждала его ответа с замиранием сердца. А что, если сегодня повезёт? Может, за послушание отец наградит её теми сладостями, которые она пробовала однажды на балу? Ох, как бы ей хотелось попробовать их снова! Или, быть может, король соизволит почитать принцессе ту интересную книгу, что запрятана в его спальне? Как-то раз Осмия нечаянно наткнулась на неё. Не успела она покончить с первой страницей, как папа выхватил книгу из рук и сказал что-то вроде: «Ты ещё слишком мала для этого. К тому же женщинам незачем знать науку». Король всегда был прав, но вдруг… вдруг сегодня он изменит своё мнение? Вдруг поймёт, что его дочь уже не маленькая? Хотелось бы Осмии верить в это. — Взгляни на себя, — прозвучал голос папы. — Что с твоими волосами? Служанки разве не приходили к тебе полчаса назад? — Приходили, — едва заметно кивнула Осмия. — Тогда почему твои волосы выглядят так, будто в них решили поселиться чайки? — с упрёком поинтересовался тот. — И что стало с сорочкой? Мне казалось, что я запретил носить это тряпьё. Она вся в пятнах, Осмия! Тебе не стыдно встречать отца в таком обличии? — Прости, папочка. Просто я готовилась ко сну и не ожидала твоего визита, поэтому… — Самое глупое оправдание из всех, что я от тебя слышал, — заявил он. — Ты должна всегда выглядеть пристойно. А если не можешь справиться с собственными лохмами, значит, мы их обрежем. Уж больно длинными они стали. — Не надо, — испуганно попросила девочка. — Я сейчас же расчешусь и переоденусь. — Вот и славно. Я пришёл сообщить, что завтра у нас состоится ужин с послами Эрдонии. Ты тоже будешь присутствовать. Улыбайся, когда нужно, молчи, когда не спрашивают. И самое главное — не отсвечивай. Завтра ты сыграешь роль моей послушной дочери. Представь, что ты — красивая картина, которую повесили на самое видное место. Тобой любуются, тебя комментируют, а ты просто висишь на стене и радуешь гостей своим видом. — Хорошо, папочка. Я тебя не подведу, — ответила сдержанно принцесса. — Уж надеюсь на это, — сказал отец с одобрением, но перед своим уходом добавил: — И помни, дочка: красивая картина не умеет разговаривать. Для того она и красивая. *** Солнце едва поднялось над горизонтом, когда к девочке ворвались служанки. Они вытащили Осмию из кровати и поволокли в ванную, где начали обливать её прохладной водой и намыливать голову. — Нельзя ли было сделать воду чуть горячее? — спросила она с ноткой раздражения. — Нельзя, Ваше Высочество. Холодная вода уберёт отёки и сделает ваше лицо свежее. Потерпите. — Это правда? — оживилась Осмия. — В таком случае, сделайте её ещё холоднее. Служанка вылила в ванну ковш с ледяной водой. Принцесса поморщилась, но потом приказала: — Ещё. Женщина снова послушалась. — Этого мало! Добавь ещё! — Ну что вы, госпожа! Вода уже и так студёная. Вы можете заболеть. — Вылей в ванну всю холодную воду, что у тебя осталась! — приказала девочка, переходя на крик. — А иначе… иначе я тебя накажу! Служанка подчинилась в третий раз, а Осмия, хоть и замёрзшая до смерти, осталась довольна своей выходкой. Дальше последовал утомительный выбор наряда для вечера. Впрочем, утомительным он был только для служанок. Они бегали по дворцу как ошпаренные, принося своей госпоже то украшения, то платья, то всё сразу, но ей ничего не нравилось. К счастью, слуги предвидели такой исход событий, поэтому и начали подготовку к ужину с самого утра. — Ну что это такое? — протянула она почти жалобно. — Ткань грубая, цвет — ужасный. Зелёный мне совершенно не к лицу. Неужели не знаете? — Как же? — искренне удивилась служанка. — Этот цвет прекрасно подчёркивает ваши глаза. А они у вас, как известно, просто очаровательные! Может, всё-таки остановитесь на этом варианте? — Нет! — запротестовала Осмия, брезгливо откинув наряд в сторону. — Раз так, то подберите мне что-то другое! Не зелёное! Что угодно, но только не это. — Но почему?.. — выпала в осадок женщина. — Потому что я так сказала. Разве этого недостаточно? Как и ожидалось, подготовка затянулась до самого вечера. Осмия даже не была уверена в том, что это мероприятие стоило затраченных сил, но ничего не могла с собой поделать. Ей хотелось, чтобы всё было идеально. — Выглядите безупречно, — без умолку восхищалась девушка, помогавшая принцессе с причёской. — Выгляжу ужасно, — сказала Осмия скорее со смирением, чем с обидой. — Поправь этот локон. Почему он болтается как верёвка? — Я бы с радостью, но… Мне кажется, вам уже пора идти. Гости приедут с минуты на минуту. — Вот вечно вы не можете сделать всё вовремя! — буркнула принцесса и, рывком подхватив юбку, выбежала прочь. Спускаясь по лестнице, Осмия пару раз чуть не упала. Свидетелем этой неловкой сцены стал отец. Он ничего не сказал, но по его взгляду всё и так было предельно ясно. Мама стояла рядом. Такая тонкая, изящная и совсем бесполезная, как и её дочь. Интересно, папа и её считал картиной? Или матушке досталась более значимая роль? Может, статуя? А может, ваза из фарфора — красивая снаружи, но пустая внутри? — Опаздывать нехорошо, Осмия, — не удержался от едкого комментария папочка. — Прости, я просто… Не успела она договорить, как парадная дверь со скрипом распахнулась. Внутрь ввалился пузатый мужчина, сразу после него — высоченная сухая старуха. Может, это была и не старуха вовсе — просто жизнь её так потрепала, что выглядела она гораздо старше своего возраста. Осмия без труда узнала в этих людях посла и его жену. Следом за ними появился низкорослый советник. Сегодня он, как и принцесса, будет имитировать вид бурной деятельности. Когда формальные приветствия были завершены, все расположились за столом. Осмия была как на иголках, пока не увидела нечто прекрасное. На миниатюрном подносе, в нескольких сантиметрах от неё, золотились круглые марципановые шарики, посыпанные тонкой сахарной пудрой. Их было немного. Всего десять штук. Но как же ей хотелось съесть все до одного! Даже любимый салат с мясом страуса отошёл на второй план. — Надеюсь, дорога не была утомительной? — завёл беседу отец. — Что вы, Ваше Величество! — воскликнул посол. — Ехать к вам — одно сплошное удовольствие! Столько красот я в жизни не видывал. — То же самое могу сказать и о вашем королевстве, — сдержанно улыбнулся король. — Как там в народе говорят? Эрдония — туманный рай? — Точно-точно. Светская беседа была в самом разгаре. Никто не обращал внимания на Осмию, и она воспользовалась этой возможностью, чтобы схватить один сладкий шарик и отправить его в рот. Принцесса едва не превратилась в лужицу от блаженства. Ей стало так сладко, что скулы свело. — Как обстоят дела во дворце? — продолжал задавать пустые вопросы посол. — Смотрю, жизнь у вас бьёт ручьём. А эти мраморные стены… не меньше, чем произведение искусства! — Благодарю вас. На жизнь мы, право, не жалуемся. Красавица-жена не перестаёт радовать меня своим ликом, а дочь… Он покосился на Осмию, которая доедала уже второй марципановый шарик. — …Дочь растёт послушной и покладистой, какой и следует быть принцессе. Посол уставился на девочку оценивающим взглядом, будто только сейчас заметил её присутствие. — Хороша девица, — сказал он наконец с одобрением. — Полагаю, такую уже и замуж выдать не стыдно! — Обязательно, — согласился король. — Через год-другой буду искать для дочурки подходящих кандидатов. — Только вот смугловата она у вас, — подала голос жена посла. — Даже для южанки смугловата. И шевелюра слишком длинная, наверняка сильно путается. Не сочтите за грубость, Ваше Величество, но до замужества надо бы привести в порядок это милейшее создание. — Приведём, а как же? Подождите всего год, друзья, и увидите, как моя девочка из гадкого утёнка превратится в настоящую даму! Отбоя ей не будет. — Кожа ещё побелеет, волосы всегда можно обрезать, но вот нос… Он и сейчас у неё не маленький, а с возрастом станет только больше! Ну ничего, милая, не переживай. Чего у тебя не отнять, так это глаза. В жизни не видела глаз красивее. Осмия замерла с третьим шариком в руке. Теперь все взгляды были прикованы к ней, а она не знала, что её разозлило больше: то, что эта женщина обозвала её уродиной, или то, что назвала её глаза красивыми. — Ну а вы? — принцесса отложила шарик на край тарелки. — Вы, госпожа, чем тогда похвастать можете? — Что, прости? — Спрашиваю: вы чем краше? — повторила она вопрос. — Видала я вашу красоту. Её отсутствие, если быть точнее. Сколько вам сейчас лет? Если не ошибаюсь, около сорока. Отчего же вы тогда выглядите так, будто переняли внешность у столетней старухи? Неужели муж обижает? А есть за что? Может, за то, что вы выше его вдвое? Я слышала, что некоторые мужчины чувствуют себя неполноценными, если их спутницы могут без труда оторвать их от земли одной только правой рукой. Но в вашу защиту скажу: не ему судить о чьей-то внешности, когда у самого кроме пуза и денег ничего нет. — Осмия Де Вер! *** — «Сладкий сон приходит ночью. С ним — опушка и леса. Так закрой скорее очи — С этим днём уже покончив, В мире том, что создал сам». Одни и те же слова вылетали из её уст двадцатый раз подряд. Осмия поджала ноги к груди и покачивалась из стороны в сторону. Некогда идеальная причёска теперь и правда была похожа на птичье гнездо. Пышное платье было брошено неподалёку, и принцесса осталась в одной сорочке. Её голос смолк, когда за дверью послышались тяжёлые шаги. Отец вошёл тихо, почти мирно. Сел рядом с дочкой, прикрыл веки. Мама стояла в дверях, не решаясь войти, но и уходить она тоже не спешила. Такая робкая, прекрасная, но вместе с тем жалкая женщина. Если бы она ушла и не вернулась, ничего бы не изменилось. Просто свободных комнат во дворце стало бы на одну больше. — Привет, папочка, — прошептала Осмия так, будто они не виделись только что на ужине. — Как… как дела? Мужчина хохотнул, будто услышал одну не очень удачную шутку. — Переговоры сорвались. Из-за тебя, — осведомил он монотонно. — Есть что сказать по этому поводу? — …Нет. Ещё один смешок. Недобрый. Вспышка. Отец схватил дочь за волосы и швырнул её на пол. Взрыв. Он поднимает её с пола и бросает в стену. Приступ. Даёт звонкую пощёчину. Кричит что-то. Его зелёные глаза впиваются в глаза дочери, будто Осмия смотрела в собственное отражение. Злое отражение. Вспышка. Дверь захлопнулась. Мама ушла. Удар. Отец потряс её, ожидая услышать ответ. Ещё одна пощёчина, теперь немного сильнее. Больше похоже на удар. Последний раз. Осмия осталась одна. Всё тело тряслось, а щека пылала от недавних побоев. Ты не картина, Осмия. Ты — пустое полотно. *** Последующий год пролетел для принцессы незаметно. Все эти светские мероприятия, королевские дела. Это так волнительно… было бы, если бы происходило во сне. Но к сожалению, таковой была её реальность. В тот день девочка лежала на кровати и хохотала во весь голос. На её смех сбежались все служанки, находившиеся поблизости. Некоторые тоже засмеялись — не потому что им было смешно, а потому что так, наверное, было бы правильно. Осмия схватилась за живот и даже не могла толком объяснить причину своего безудержного веселья. Её тут же накрывало новой волной смеха. — Ваше Высочество, что с вами?.. — осмелилась спросить удивлённая девица. — Я… я не могу! — воскликнула она, захохотав пуще прежнего. — Вы… вы представляете? Я выхожу замуж! Ха-ха-ха! В шестнадцать лет! — Вы… рады этому? — поинтересовалась осторожно служанка. — Рада ли я? Ха-ха-ха! Просто… просто сгиньте все сейчас же! Иначе я вас поубиваю! Повторять дважды не пришлось. Осмия провела долгие часы в истерике, пока силы её не иссякли. Она станет женой. И произойдёт это не через десять лет, не через двадцать, а через неделю. Знакомство с женихом состоится уже завтра. Отец проявил немыслимое добродушие, когда позволил дочурке увидеть своего будущего супруга заранее, а не на церемонии. Только вот вряд ли она сможет полюбить его за одну встречу. Вряд ли она хоть когда-то сможет его полюбить. При их первом знакомстве Хью Вудвиль был очень учтив и любезен. Златовласый принц с голубыми глазами и коварной ухмылкой. Черты лица острые, но не отталкивающие. Язык подвешен, но лишнего не говорит. В какой-то момент Осмия даже решила, что ей с ним более чем повезло. Он толковый юноша, наверняка сможет выполнить её маленькую просьбу. — Слушай, Хью, — обратилась к нему Осмия, когда им удалось остаться наедине. — Скажу прямо: я думаю, человек ты смекалистый. Поэтому ты должен понимать, что наш союз не закончится ничем хорошим. Мы друг другу не пара. Я попрошу тебя лишь об одном: не дай этой помолвке случиться. Скажи отцу, что я тебе не понравилась. Взамен проси что угодно. Вудвиль младший усмехнулся. Совсем скоро Осмия привыкнет к этой ухмылке и перестанет её замечать, но пока… — Ты права, — он провёл рукой по каштановым волосам девочки. — Я смекалистый. Именно поэтому наша помолвка состоится. И чем раньше, тем лучше. — Но ты не можешь!.. — Я всё могу, невеста, и ты меня не подкупишь. Ведь главное моё богатство — это не деньги. Это ты. И снова Осмия вынуждена была страдать над выбором платья. Только теперь никакой речи о цвете не шло — белый, и только белый. Отличался лишь фасон и количество побрякушек на подоле. — Мне не нравится! Сшейте другое! — истерила она, мечась по комнате. — Я выгляжу в этих уродских простынях как баба на скотобойне! Почему вы не понимаете? Почему продолжаете подсовывать мне это отродье?! — Н-но… Вы выглядите прекрасно. Идеально! — Только не нужно лгать! Вы — пустое место! Только и делаете, что льстите мне, а про себя небось думаете: когда эта сумасшедшая наконец успокоится?! Но я не оставлю вас в покое до тех пор, пока вы не научитесь шить путные наряды! Так и знайте! — Ваше Высочество… до свадьбы осталось несколько часов. Мы не успеем сшить новое платье за это время. — Дай вам хоть пятьдесят лет, и вы всё равно ни черта не успеете, — фыркнула Осмия и указала пальцем на случайное платье. — Это надену. Свадьба прошла… безоблачно. В буквальном и переносном смысле. Одрийская погода радовала глаз. Солнышко освещало молодожёнов, будто давало им своё благословение, а пьяные гости мало понимали, что происходит. Они вообще ничего не понимали. Для них эта свадьба — очередное громкое событие, на котором можно повеселиться и пить до рассвета. А для Осмии это было концом жизни, которая даже не успела начаться. Они вернулись во дворец за полночь. Утомлённая принцесса была бы рада вернуться в свои покои и забыть о случившемся хотя бы на несколько часов. Так бы она и поступила, если бы муж не схватил её за запястье. — Куда собралась, жена? — спросил Хью, расплывшись в улыбке. — Спать, — сказала она так, будто ответ был очевиден. — Смешная ты, Осмия Де Вер. Не забывай: мы теперь молодожёны. А знаешь, что молодожёны делают после заключения брака? — Спят, — предположила принцесса. — Ты правда такая глупая или просто прикидываешься? — Куда ты меня ведёшь?! — Осмия попыталась высвободиться, но Вудвиль не отпускал. — Раз так хочешь спать, то сделаем это вместе. Но сначала исполни свой супружеский долг. Хью закрыл дверь на замок. Осмия не могла ничего сделать, всё развивалось слишком стремительно. Он на ходу снял рубашку и бросил её на пол. Туда же полетели штаны. Осмия наблюдала за этим действом с немым ужасом. Ей хотелось сделать хоть что-нибудь: ударить его чем-то тяжёлым, выломать дверь или даже спрыгнуть с окна. Но она замерла и окаменела, став похожей на фарфоровую куклу. И Хью мог делать с этой куклой что угодно. Он подошёл ближе. Словно хищник, который затаился в кустах, чтобы напасть на беззащитную жертву. Повернул Осмию спиной. Взялся за завязки её корсета. Пальцы — такие же холодные, как и он сам, — нащупали узел и начали стягивать шнуровку. Рывок. Ещё рывок. Корсет ослаб. Осмия почувствовала, как может наконец вздохнуть полной грудью, но воздух застревал где-то в горле. Хью не торопился. Он наслаждался процессом, не стремясь быстрее перейти к главному. Платье сползло с её плеч. Осмия хотела закричать, но голоса не было — только беззвучный хрип, который никто не услышал бы за этой дверью. Корсет упал на пол. Следом — платье. Она стояла в одной сорочке, которая в это мгновение казалась слишком тонкой. Слишком прозрачной. Хью провёл пальцем по её позвоночнику — от шеи до поясницы. Осмия вздрогнула всем телом, но не обернулась. Она смотрела в стену. В пустоту. В никуда. — Какая же ты красивая, когда не двигаешься, — прошептал он ей на ухо. И задул свечу. — Пожалуйста, не надо, — дрожащим голосом умоляла Осмия. Но никто не услышал. *** — Сладкий сон… сладкий сон приходит ночью. С ним… с ним… опушка и леса. Сладкий… сладкий сон приходит ночью. С ним… сладкий сон… — Ваше Высочество, прошу вас… — служанка села на край кровати и дотронулась до её плеча. — Вы уже три дня едите одни только сладости. Из покоев не выходите и говорите одно и то же. Я беспокоюсь за вас! — Принеси мне ещё одну порцию, — потребовала Осмия безразлично. — Простите, госпожа, но я вынуждена вам отказать! — Ладно, — пожала она плечами. — Тогда уходи. Осмия больше не презирала тишину. Она поселилась внутри девочки и стала её частью. В тишине проходили недели. Безмолвие нарушилось лишь в тот день, когда повитуха сообщила королевской семье радостную новость — у принцессы будет ребёнок. Радостной эта весть стала разве что для самой повитухи. Король и королева отреагировали сдержанно, будто беременность Осмии была неизбежным событием. Таким же рутинным, как поход на рынок для повара. Реакция Хью была примерно такой же. Своё он получил ещё в тот момент, когда женился на принцессе. Теперь у него есть золото и власть, а первенец — всего лишь приятное дополнение к уже имеющемуся. Боль самой роженицы осталась для них за кулисами. Это уже была не их забота. Обученные люди разберутся. — У меня осталась последняя просьба, — сказала как-то Осмия накануне родов. — Ребёнок будет носить мою фамилию. Неважно, кто родится — девочка или мальчик. — Да пожалуйста! — фыркнул Хью. — Можешь даже именем его своим назвать. И неважно, кто родится — девочка или мальчик. Десмонд Де Вер появился на свет зимой. Впрочем, это и не особо важно: что летом, что осенью, что в любое другое время года — погода в Одрии была одинаковой. В первые месяцы жизни его волосы были белыми как снег. Кожа — почти прозрачная. Но самое страшное… это был не Десмонд. Это был Хью. — Я не могу смотреть на него, — неожиданно призналась Осмия своей служанке, зажигавшей свечи. — Мне достались глаза от отца, и я их ненавижу. А ему… ему достались глаза насильника. И он тоже будет их ненавидеть. Скажи, что мне делать? Как я буду жить под одной крышей с этим ребёнком? Тон Осмии был ровным, будто она зачитывала фрагмент из книги. Очень скучной книги. Служанка, не ожидавшая, что королеве вздумается пооткровенничать именно с ней, обернулась. — По-моему, очень милый малыш, — сказала она. — Это ребёнок не насильника, госпожа. Он ваш. А вы не плохая. — Я плохая, — ответила Осмия. — И все это знают. А теперь оставь нас вдвоём. Сын в последнее время плохо спит по ночам. — Конечно. Доброй ночи. Принцесса смотрела на Десмонда с глухим безразличием. Он не спал. Завидев лицо матери, малыш заулыбался. Так искренне ей ещё не улыбался никто. Осмия укачала сына, и через некоторое время он всё-таки уснул. Девочка подошла к окну, распахнула его настежь, давая слабой прохладе проникнуть внутрь. Осмия взглянула на него в последний раз и вытянула руки. Она держала Десмонда над пустотой — над ночным холодом, над тем самым камнем, который мог сделать его первую улыбку последней. Принцесса почти разжала руки, но Десмонд захныкал — испуганно, громко, впервые за эту ночь по-настоящему. Он почувствовал пустоту под собой. «Это ребёнок не насильника, госпожа. Он ваш». Прошла целая вечность прежде, чем Осмия прижала Десмонда к груди. Они вдвоём рухнули на пол. Малыш заревел ещё громче, а Осмия к нему присоединилась. Она поцеловала ребёнка в заплаканное лицо, прижалась к нему лбом и долго-долго умоляла его о прощении. В ту ночь она уснула с сыном в обнимку. Та ночь стала последней, когда королева позволила эмоциям взять верх.