Братское соперничество

Нагретый на солнце мрамор остался далеко позади. Десмонда измотала эта поездка. Он не привык путешествовать. А ведь это была даже не половина пути — они едва покинули Одрию. Принц боялся поднимать глаза вверх. Он думал, что если устремит взгляд вдаль, то неизбежно увидит силуэт дворца. Безупречные стены будут лучиться на уходящем солнце, а из маленького окошка на блондина будет смотреть королева. Её зелёные глаза вцепятся в Десмонда намертво. И где бы он ни оказался, дворец никогда не скроется за деревьями, не растворится в тумане, не сгинет в ночной мгле. И Осмия… Осмия всегда будет следить за ним из своей спальни. Конечно, все эти мрачные представления не могли оказаться правдой. Дворца отсюда уже не видно. Но воображение Десмонда рисовало пугающие картины, от которых по коже бежали мурашки. Это из-за усталости. Нужно поскорее отключить мозг, и всё закончится. Гостевой дом, в котором им предстояло ночевать, не отличался особой роскошью. Это было двухэтажное здание бледно-горчичного цвета. Стены выцвели под южным солнцем, но так и не стали полностью белыми. Крыша, казалось, переживала не самые лучшие времена: кое-где отвалилась черепица, обнажая прогнившие до черноты доски. Десмонд не стал дожидаться слуг. Он первым толкнул тяжёлую дверь, и та со звенящим скрипом впустила его внутрь. А там — никого. Принц мог бы решить, что дом заброшен, если бы не яркие свечи и запах запечённого мяса. — Кто владеет этой халупой? — поинтересовался Орион. — Женатая пара, кажется, — ответил Десмонд, озираясь по сторонам. — Им уже за восемьдесят. — А вдруг они… ну… — замялся северный принц. — Что? — вздохнул блондин, ожидая услышать от брата очередное гениальное предположение. — Ну… померли. — Это единственный вывод, который пришёл тебе на ум? — раздражительно цокнул Десмонд. — Пойду осмотрюсь, — бросила Тейя с невозмутимостью и, бодро преодолев гостиную, поднялась на второй этаж. — Стой! А если это засада? — крикнул блондин, но девушка его уже не слышала. — А что? Переживаешь? — толкнул его Орион и направился на крошечную кухоньку. — Я страшно голоден! Есть тут у них пожевать чего? Северный принц бесцеремонно схватил кусок хлеба и затолкал его в рот. Затем — ещё один и ещё… — М-м-м… — простонал он с блаженством. — Только из печи. Ты должен попробовать! — Хватит жрать, — остановил брата Десмонд, выхватив хлеб из рук. — Ты не дома, не забывай. — Ты и сам хочешь есть. К чему эта напускная вежливость? Вот, съешь, — парень взял с тарелки ещё один кусок и поднёс его ко рту блондина, но тот поморщился и отстранился. — Да ладно тебе, зазнайка, съешь кусочек! — Я не буду ничего здесь трогать без разрешения хозяев, — противился Десмонд. — Хватит запихивать в меня этот чёртов хлеб! — Я тебе разрешаю. Давай. Кусочек за маму, кусочек — за папу. Твой папаша наверняка бы душу отдал за это угощение, а ты отказываешься. Орион сделал шаг, вынуждая Десмонда отступить и упереться ягодицами в край столешницы. Северный принц задвинул ногу между его бёдер, фиксируя того на месте. Десмонд попытался освободиться, но кухня была слишком тесной, а Орион — слишком тяжёлым. Блондин откинулся назад, опираясь на руки, и с ужасом понял, что его ноги раздвинулись в стороны, а нога Ориона удобно расположилась где-то между. — Всё. Отпусти, — холодно скомандовал Десмонд. — Я не голоден. — Открой рот. — Нет. Зачем мне это делать? — Открой, — настоял Орион. Южный принц закатил глаза — понял, что так просто не отделается. Нешироко открыл рот с таким видом, будто делал одолжение, но братцу этого оказалось мало. Свободной рукой он взял Десмонда за подбородок. Пальцы легли на челюсть чуть жёстче, чем требовалось, и разжали её сильнее, заставив приоткрыть рот шире. Другой рукой, той, что держала хлеб, он всунул небольшой кусок прямо в открытые губы и протолкнул его так, что два пальца скользнули следом — задержались на мгновение, касаясь языка, прежде чем выйти. — Вот видишь? Нарушать запреты очень просто, — посмеялся Орион. — А теперь глотай. Десмонд сам не понял, зачем послушался. Он и правда был голоден, но не настолько, чтобы терпеть чужие пальцы у себя в глотке. Дикарь смотрел на него не мигая, но в этом его взгляде не было прежней угрозы. Скорее… любопытство. И южному принцу тоже стало любопытно. Что Орион сделает дальше? Запихнёт в него целую буханку? Пожалуй, слишком много действий для того, кто никем ему не является. — Заканчивай этот цирк, — оттолкнул Десмонд брата, ударив его в грудь. Не успел он выйти из кухни, как на её пороге появилась Тейя. С одной стороны она держала под локоть миниатюрную старушку — та была даже ниже самой воровки. С другой — улыбчивого дедушку, который с любопытством глядел на принцев. И как долго эта троица стояла там? — Я нашла хозяев, — объявила Тейя, недобро покосившись на Десмонда. — Знакомьтесь, парни. Эту милую бабульку зовут Мирта, а её мужа… эм… Честно, я без понятия. — Бертон. Его зовут Бертон, — прохрипела хозяйка. — Ваши Высочества, вы и правда здесь! Если честно, мы и подумать не могли, что когда-то будем принимать у себя таких важных гостей. Я запекла мясо к вашему приезду. Если желаете, можете отведать его прямо сейчас! Тейя повела стариков за стол. Шли они медленно, едва передвигая конечностями, но девушка не торопила. В заднем кармане её штанов блеснуло что-то острое. Десмонд присмотрелся и понял, что это был нож. Просторная гостиная, в которой им предстояло ужинать, встретила их двумя большими окнами с арочным верхом — такие обычно бывают в сельских церквях. Жёлтого света было много. Он падал на неказистую добротную мебель, какую обычно выбирают зажиточные купцы. Красивого в ней было мало. В этом доме, без сомнения, больше ценили прочность и удобство. Дальняя стена была занята стеллажами с книгами. Сотни пыльных корешков, которые оставались нетронутыми уже несколько десятилетий. В центре комнаты стоял большой обеденный стол, а над ним на короткой цепи висела люстра со свечками. Такая же пыльная и заброшенная, как и всё в этом доме. Тронь её — и сразу рухнет на стол. — Садитесь-садитесь! Не стесняйтесь, прошу! — засуетилась Мирта. — Мы с мужем так ждали вас, что даже уснули! Скажите, как вы доехали? Наверняка устали с дороги. Я уже подготовила вам комнаты на втором этаже. Это, конечно, не королевские хоромы, но там довольно уютно! Ужин прошёл презабавно. Говорила в основном старушка. Орион накинулся на мясо, будто не ел целую неделю. Тейя, в жизни не видевшая такого обилия еды, старалась попробовать всё и сразу. Воровка выглядела как ребёнок, не представлявший никакой опасности, но Десмонд собственными глазами видел у неё нож. Это наблюдение заставило его задуматься: что на самом деле представляет из себя эта коротконогая девушка? Очевидно, оружие нужно ей для защиты. Но вдруг… — Мы с мужем совсем уж немощными стали, — призналась Мирта. — Некому нынче за домом приглядеть. Гостей становится всё меньше, но мы рады каждому! Теперь вот и вы, принцы, решили у нас остановиться. Я бы похвасталась кому-то, да только подруг у меня совсем нет. Дом наш находится на отшибе, тут и соседей-то не сыщешь. — А муж ваш чего такой молчаливый? — поинтересовался Орион. — За весь вечер ни слова не проронить. — А, мой муж… — посмеялась Мирта. — Понимаете, Ваше Высочество, он у меня глухой. Не слышит, не говорит, только лыбится без конца. Но мне это даже на руку — мужчины становятся невыносимыми, когда им дают право голоса. А Бертон… Бертон не говорит вовсе, так что жить с ним — сплошное удовольствие. *** Всех троих разместили на втором этаже. Где ночевала охрана и слуги, Десмонда, если честно, мало волновало. Он лишь слышал, как Мирта беседует с ними в гостиной, а те едва могли вставить словечко. Должно быть, эта женщина очень одинока. Всю жизнь прожила вдали от города, так ещё и с глухим мужем, чья монотонная улыбка наводила жуть. Десмонд невольно увидел в отражении Мирты себя. Если так подумать, их судьбы похожи. Только вот принц был ещё в самом рассвете сил, а хозяйка этого пыльного дома наверняка доживала последние годы. Интересно, суждено ли блондину дожить до её лет? Если да, то каким он будет в старости? Таким же одиноким, отрезанным от всего мира стариком? Все факты указывали именно на это. Но вдруг… вдруг ему удастся избежать такой участи? Десмонд размышлял над этим, лёжа на твёрдой, совсем не удобной кровати. Глаза были устремлены на стену, и он мысленно разукрашивал её своими фантазиями. Представлял себя мудрым мужчиной, который, возможно, уже стал королём. Или не стал. В любом случае, лицо его будет в глубоких морщинах, а волосы станут белыми как снег. Десмонд слабо представлял, как именно выглядела эта холодная рыхлая масса. Совсем скоро он увидит зиму вживую. Может, ему даже понравится. А может, он, на радость брату, замёрзнет до смерти. Десмонд перевернулся на другую сторону. Спать совсем не хотелось. На противоположной от кровати стороне расположилось большое окно в пол, выходящее на террасу, и дверь с запотевшим стеклом, ведущая туда же. Какое-то время принц пустым взглядом смотрел на юный месяц, висевший напротив комнаты, как вдруг на террасе появился силуэт. Первая мысль Десмонда — нагрянул вор. Вторая — нужно сматываться. Третья — силуэт был слишком неподвижен для человека, который планировал ограбление. Он больше походил на призрака или статую, которая вот-вот оживёт и шагнёт в комнату. Десмонд присмотрелся получше. Лунный свет скользнул по знакомым очертаниям — широкие плечи, безобразная шевелюра… Орион. Тело перестало слушаться южного принца ровно тогда, когда он встал с кровати. Когда тяжёлые ноги сами понесли его к двери. Когда непослушные руки дёрнули ручку и отворили дверь. Когда предательский взгляд сам устремился на брата, но тотчас же перевёлся куда-то вдаль. Когда онемевшие губы, вопреки здравому смыслу, произнесли: — Что ты делаешь на моей террасе? — С каких это пор она твоя? — спросил Орион на спарковском. Десмонд начал привыкать к тому, что они разговаривали на этом языке. Стоило северному принцу заговорить на нём, как его голос становился глубже, грубее и даже… взрослее. Раньше Десмонд этого не замечал. — В моей комнате тоже есть выход к этой террасе. Могу ходить сюда когда пожелаю. — Наконец-то ты снял эту шубу, — заметил Десмонд. — Теперь я понял, для чего ты постоянно в ней таскаешься. — Ну давай. Срази наповал. — Хочешь казаться больше, чем есть на самом деле, — прозвучал остроумный ответ блондина. — Без шубы ты едва больше меня. — Я больше тебя в полтора раза, — напомнил Орион. — Хоть в шубе, хоть в рубашке, хоть голый. Нечего со мной тягаться. Северный принц помолчал, будто обдумывал, стоит ли добавить к своему едкому замечанию что-то ещё. — Тебе… разве что та простолюдинка вровень, — всё-таки добавил он. — Как же её там зовут? Тина? Тами? — Тейя. — Вот именно, — кивнул Орион. — Где ты вообще такую откопал? Кажется, будто я её уже где-то видел, но где? — В «Звездопаде». Мы познакомились случайно, — зачем-то объяснил Десмонд. — Выглядит она безобидно, но… что-то в ней есть. — Ты влюблён в неё? — спросил тот прямо. — Это тебя не касается, — произнёс Десмонд, чуть помедлив. — Значит, запал всё-таки. Знаешь, вкусы у тебя странные. Вокруг так много придворных дам, которые желают, чтобы ты залез им под юбку. И кого выбрал принц Раметеи? Оборванку, от которой за десять миль несёт помоями! Чем она тебя так зацепила? Неужто в постели так хороша? На твоём месте я был бы осторожен. Кто знает, со сколькими мужчинами она ещё побывала? Там, в подворотнях, люди не слишком разборчивы. — Орион. Десмонд перевёл ошарашенный взгляд на сводного брата и отшатнулся. Убрал руки с перил, выпрямился и сказал: — Ты касаешься вопросов, которых не должен касаться человек, считающий меня никем. Это… это слишком. Доброй ночи. — Доброй ночи, никто! — крикнул ему вслед принц. — Твоя девица как раз уже отмылась от грязи, не забудь её навестить! Десмонд захлопнул за собой дверь и поспешил покинуть комнату. Неровными шагами направился куда глаза глядят. С первого этажа всё ещё доносилась болтовня хозяйки, но принц даже не пытался вслушаться. Сердце колотилось как бешеное, отзываясь в висках. Он открыл первую попавшуюся дверь и ввалился внутрь. Комната была не освещена, так что он просто ходил взад-вперёд, стараясь не наткнуться на мебель. — Этого не может быть… — тихо повторял он. — Не может быть… этого… Одно воспоминание стало накатывать на него за другим. Каждое — как удар волны или раскат грома средь бела дня. Сначала — первая ночь в клубе, где Орион, словно пятнадцатилетний мальчишка, возбудился от одного только касания. Десмонд пытался убедить себя в том, что ему показалось. Что этого не было на самом деле. Но это было взаправду. Затем — внезапный визит Ориона посреди ночи, где он, как примерный ученик, требовал от Десмонда проверки домашнего задания. А потом… он просто сбежал, так ничего и не объяснив. Вчера же этот наглец ни с того ни с сего предложил прекратить вражду, которая длилась месяцами. Сразу после — начал засовывать в Десмонда чёртов хлеб, а этой ночью… Этой ночью он, несомненно, ревновал.