Братское соперничество

Осознание, пришедшее к Десмонду прошлой ночью, не давало ему покоя. Ревность. Не то чтобы принц хорошо разбирался в этой теме. Однако он был достаточно умён, чтобы понять очевидные вещи. Почему? Почему братец ревновал? Ответ лежал на поверхности, но блондин не хотел даже думать об этом. Не мог допустить и мысли, что отныне его отношения с Орионом — не вражда двух принцев. Это не вражда вовсе. Они по-прежнему обменивались колкими фразами, но делали это скорее по привычке, чем из-за реальной ненависти. Они попросту не умели общаться по-другому. Отныне Десмонд пытался держать дистанцию. Конечно, в тесной карете сделать это было почти невозможно. Его путниками оказались две обезьяны, которые не замолкали ни на секунду. Может, оно и к лучшему — в тишине ехать было бы гораздо сложнее. Но сколько бы Десмонд ни убегал от своих мыслей, они всё равно настигали его. Теперь он сидел на промозглой земле, укутавшись в плед, и смотрел вдаль. Должно быть, вид открывался невероятный. Но всё, что видел южный принц — бескрайнее ночное небо, усыпанное звёздами. Белым точкам не было ни начала, ни конца. Десмонд будто парил над землёй, укутанный в объятиях ночи, и… — Долго ещё? — спросил Орион, расхаживая взад-вперёд. — Час уже давно пройти, а помощи всё не видать! Неужели сам починить не можешь? Тут дел на три минуты! — Прошу прощения, Ваше Высочество, — виновато опустил голову возничий. — Колесо нужно заменить, а иначе карета не поедет. Нам повезло, что поломка произошла именно сейчас. Спарковская местность была бы к нам менее доброжелательна. Слова мужчины не слишком успокоили Ориона. Он без конца ругался на дорогу, на свою жизнь, на колесо, которое сломалось так некстати. Десмонд уже не мог вернуться к чтению — стало слишком темно, да и обстановка не располагала. Тейя ходила вокруг кареты, с умным видом осматривая колесо, и давала советы, которые никому не были нужны. В конечном счёте северный принц утомился. Он бросил возничьему своё финальное: «Ну ты и бестолочь», а потом с шумом рухнул на землю рядом с братцем. Ориону было холодно, но он слишком горд, чтобы укрыться пледом. Десмонд покосился на братца, но тут же отвернулся — ему не хотелось заводить диалог. Северный принц без конца бубнил что-то себе под нос, но вскоре утих. Орион поджал ноги, обхватил колени руками и уронил на них подбородок. Только тогда — медленно, словно нехотя — повернул голову в сторону брата. — Нелёгкая поездочка выдалась, — сказал северный принц на родном языке. — Видишь, сколько звёзд? В Спарке их будет ещё больше. Сам убедишься, если мы, конечно, дотуда доедем. Десмонд промолчал. — Эй, ты уснул? — спросил Орион. — Нет, — тихо произнёс Десмонд, смирившись с тем, что разговора не избежать. — В Хладовее тоже есть библиотека, — зачем-то сообщил принц. — Я имею в виду... Если тебе так хочется погрузиться в историю севера, то в Спарке полно хороших книг. Я их, конечно, не читал, но… — Ладно. Может быть, ознакомлюсь, — прозвучал холодный ответ блондина. Орион ненадолго замолк — видимо, искал очередную тему для разговора. Десмонд же надеялся, что братец наконец уйдёт, но вслух своё желание не озвучивал. Думал, что его показная отрешённость послужит Ориону сигналом к отступлению, но принц продолжал сидеть рядом. — Пока тебя не было… я… — продолжил северный принц после затяжного молчания. — Я выучил алфавит. На этот раз действительно выучил. — Хорошо. — Ты проверишь? Мы договорились, что будем друг другу никем, но ты ведь всё ещё мой учитель по одрийскому. Свои обязанности нужно выполнять. — А есть ли в этом смысл? — безразлично спросил Десмонд. — В ближайшие несколько месяцев южный язык тебе не понадобится. А когда мы вернёмся в Одрию… ты сам сказал, что от неё останется один только пепел. В твоём обучении больше нет необходимости. — Да ты просто струсил! Боишься, что учитель из тебя никудышный, вот и решил всё бросить. — Никудышный здесь только ученик, — парировал блондин, усмехнувшись. *** Холод. Десмонд впервые за долгое время почувствовал холод. В последний раз он испытывал озноб в западном крыле, когда навещал своего горе-папашу перед отъездом. Казалось, это было единственное место в Одрии, в котором принц мгновенно леденел. В остальном же его государство — адский котёл, где круглый год светило солнце и благоухали цветы. Мурашки по коже, лёгкая дрожь по всему телу, онемевшие руки… интересные ощущения. Десмонд хотел подольше побыть в таком состоянии. Когда стало ясно, что обозный явится нескоро, Орион вернулся в карету. Парень объяснил это тем, что разговоры с братцем его слишком вымотали, но Десмонд знал, что причина в другом. Орион боялся холода. Его тело — тоже. — И чего ты тут расселся? — спросила Тейя, появившаяся за спиной парня. — А если я решу напасть сзади и сбросить тебя с обрыва? — Если так, то ты уже упустила свой шанс, — ответил он, не оборачиваясь. — Нападают обычно молча, а ты так громко мелешь языком, что тебя с другого конца света слышно. — Ты зря меня недооцениваешь, принц. Десмонд не недооценивал. Он собственными глазами видел нож у этой крохотной девчушки. Сомнений не было — если Тейя захочет, то воспользуется им. Хотелось бы принцу больше узнать об этой воровке. Только вопросы в лоб с ней не сработают — она слишком недоверчивая и мнительная. Нужно начать издалека, и рано или поздно она сама всё расскажет. — Как ты думаешь, что нас ждёт в Спарке? — спросил Десмонд. — Ничего хорошего, — ответила она прямо. — Я даже не знаю северный язык, а ты… — Что я? — Ты долго там не продержишься, — закончила девушка мысль. — Если тебя не убьёт холод, то это сделает кто-то из людей. Гадов в мире полно, я это знаю не понаслышке. Ты станешь лёгкой мишенью, принц. Я постараюсь помочь, ведь теперь это мой долг, но многого от меня не жди. Мне бы самой не сдохнуть. Тейя сделала паузу, задумавшись о чём-то своём, а потом добавила: — С высокой долей вероятности мы и правда не выживем. Ты и сам это понимаешь, однако… — Однако? — Есть маленький шанс, что всё обойдётся. У тебя есть защитник. — Защитник? — обернулся Десмонд, скривившись. — И кто же? Тейя усмехнулась и закатила глаза. — Бог, конечно, — выдала девушка и зашагала в сторону кареты. — Пойдём уже, холодно. Ну и ночка нам предстоит! Дверца отворилась. Тейя влезла в карету и бесцеремонно свернулась калачиком на сиденье. Орион расположился на противоположной стороне, привалившись к окну. Он полулежал, вытянув ноги, а глаза были закрыты. Неужели так быстро заснул? Десмонд попытался разместиться рядом с воровкой, но даже несмотря на свои крохотные размеры девушка заняла почти всё пространство. Он остался сидеть. Прямо. Как аршин проглотил. И что это за ситуация такая, где наследному принцу приходится мучиться ради комфорта простолюдинки? Хотелось закатить скандал и отправить Тейю ночевать на улице, но девица уже уснула. Она и правда как кошка. Если дотронуться — сразу начнёт мурлыкать. Ну, или расцарапает когтями всё лицо. Десмонд глубоко вздохнул, пытаясь сохранить самообладание. Сон как рукой сняло — в таком положении расслабиться было невозможно. Он сидел, прижавшись спиной к холодной стенке кареты, и смотрел в потолок. Тейя сопела, где-то снаружи кряхтел возничий, а напротив — замерло дыхание. Орион не спал. Он смотрел на Десмонда, не отрывая глаз. Его взгляд был тяжёлым, почти осязаемым. Скользил по лицу, задерживаясь на подбородке, на губах, на шее. Южный принц не знал, сколько длились их бессмысленные, почти пугающие переглядки. Может, минуту. Может, час. Его тело затекло, спина заныла, а напротив сидел человек, который, кажется, намеревался проделать дыру в его лице своими серыми глазами. Впрочем, в темноте глаза Ориона были почти чёрными. Дикими, но вместе с тем изучающими. Зрачки были расширены то ли от темноты, то ли от чего-то ещё. Десмонд не сумел выдержать этот взгляд. Он отвернулся к окну резче, чем планировал, и попытался уснуть. И всё-таки… это начинает приобретать очень странный оборот. *** Помощь приехала, когда не ждали, — ранним утром, именно в тот момент, когда Десмонду только удалось погрузиться в сон. Всех троих выпроводили из кареты, чтобы заменить чёртово колесо. Утренняя прохлада на горном плато была не такой приятной, как в Одрии. Зато теперь Десмонд мог вдоволь налюбоваться пейзажами: многочисленными горами, сухими кустарниками и огромным обилием мха, который заполонил всю округу. Только вот настроения для созерцания у Десмонда не было. Он почти не спал и ужасно замёрз. Теперь холод перестал быть интересным, и единственное, чего желал принц, — поскорее избавиться от него. Он мысленно чертыхнулся, когда осознал, что скоро погода станет только суровее. И на что только его подписала матушка? — Можем ехать, Ваши Высочества, — сообщил радостную весть возничий. Оказалось, что радостной она была только для Ориона. Парень не мог усидеть на месте, когда они продолжили свой путь. Утеплённый кузов перестал справляться со своей задачей. Руки замёрзли настолько, что Десмонд даже не смог почитать книгу. Единственное, что ему оставалось, — всю оставшуюся дорогу слушать бред воодушевлённого братца. И это было невыносимо. — Не могу поверить, что мы уже так близко! — без конца восклицал Орион. — Вы потерять дар речи, когда мы будем подъезжать к Мериде. Эта гора довольно низкая, но её красота… волшебна! А Хладовей… могу поспорить, вы никогда не видеть ничего мощнее. Каменные стены, покрытые инеем, бодрящий ветер, прохлада… И мясо! Свинина, баранина, оленина… Последнее предложение было сказано с особым обожанием. — Но самое невероятное — поединки на льду, — продолжал он с энтузиазмом. — В скольких же я учавствовать? Уже сбился со счёта. В любом случае, это самое захватывающее зрелище из всех, что я когда-либо видеть. А ещё… ещё… И понеслось. Его уже было не остановить. Тейя, уставшая от бесконечной болтовни, снова легла спать. Она накрылась пледом так, чтобы было видно одну макушку. Десмонда нисколько не вдохновляли эмоциональные речи брата, но сказать об этом вслух он не мог. Южный принц впервые видел Ориона таким — эмоциональным, но не грубым. Казалось, будто он рассказывал не о Спарке, а о девушке, в которую влюблён до безумия. Он буквально светился обожанием, а на лице появился розоватый, почти детский румянец. Десмонду не хотелось его прерывать. Это было бы слишком жестоко даже для принца Раметеи. Тем более, они больше не враги. Ввязаться в очередную перепалку — всё равно что нарушить их негласный договор быть друг для друга никем. — Твоя воровка уснула, — сказал Орион, резко переключившись на спарковский и сменив тон. — Ей на всех наплевать. И на тебя — тоже. — Я знаю, — кивнул Десмонд, взглянув на спящую Тейю. — И что? — Что в ней такого? Неужели в «Звездопаде» не нашлось девицы покраше? — Я выбрал её не из-за внешности, Орион, — сказал Десмонд с упрёком. — А, конечно-конечно! Полюбил за душу, а не за тело, — усмехнулся северный принц в ответ. — В эту сказку поверит только дурак. — Мне порядком надоело твоё любопытство к моим отношениям с другими людьми. Это тебя не касается. — Не касается? — Орион усмехнулся, но в его голосе не было веселья. — А когда ты уволил Лори, это тебя касалось? Она спала со мной, а не с тобой. Но ты почему-то решил, что имеешь право вмешаться. Так почему же я не могу? Орион взглянул на брата с вызовом, но Десмонд не растерялся. Он ответил уверенно: — Не нужно сравнивать небо и землю. Я уволил Лори, потому что она оказалась непрофессиональной. Таким людям нет места в одрийском дворце. Я мог бы нанять другую учительницу, но, зная тебя, ты бы и её в койку уложил. — А почему тогда не нанял мужчину? — задал вполне логичный вопрос Орион, вскинув бровь. — Мужчина-учитель точно не стал бы со мной спать. Или… ты боялся, что я и его соблазню? — Ты несёшь чушь, — сказал Десмонд, отведя взгляд. — А ты не отвечаешь на мой вопрос. Замечание брата застигло Десмонда врасплох. А ведь и правда… почему он просто не нанял мужчину? Вариантов было великое множество, но он выбрал самый сложный — взять на себя роль учителя самому. Оказывается, даже гениальность Десмонда иногда даёт трещину. *** Бесчисленное количество дней слились в один — долгий, изнуряющий и невероятно холодный. Десмонд уже слабо помнил, сколько дней они находились в дороге. То ли неделю, то ли месяц, то ли все десять лет. Как бы то ни было, любое путешествие подходит к концу. И это — не исключение. Карета из последних сил ползла вверх по узкой дороге, прямиком на вершину Эделии. Десмонд смотрел в окно без всякого интереса — хотелось приехать уже хоть куда-нибудь. Но вдруг что-то изменилось. Сначала ему показалось, что пошёл мелкий дождь. Белые точки бесшумно падали на стекло и таяли, оставляя крошечные капли. Десмонд прильнул к окну ближе, пытаясь разглядеть, что это. Не дождь. Дождь идёт сверху вниз, а это… это летело со всех сторон, кружилось, падало, таяло. — Что это? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Снег, — ответил Орион с какой-то странной, торжественной интонацией. Десмонд не поверил. Снег не может быть таким лёгким. Не может танцевать в воздухе, словно пух. В книгах писали, что он холодный и мокрый. Но никто не говорил, что снег живой. Карета въехала на Мериду — ту самую гору, где расположился Хладовей. Дорога вилась серпантином, и на каждом повороте открывался новый вид — на замёрзшие реки, на тёмные пятна лесов, на серое, низкое небо, которое, казалось, вот-вот упадёт на землю. — Вот мы и на Мериде, — сказал Орион с нескрываемой гордостью. — Скоро покажется дворец. Десмонд не ответил. Он смотрел на белый мир за окном и не мог произнести ни слова. Очередная снежинка упала на стекло и задержалась. Принц с замиранием сердца разглядывал её крошечные узоры до тех пор, пока она не исчезла. Рядом упала новая, немного крупнее. Её узор отличался от предыдущей. А потом — ещё одна, и ещё… И все были разными. — Мы почти на месте, — объявил Орион. Десмонд кивнул. За окном наверняка было не меньше удивительных вещей, но он не мог оторвать взгляд от крошечных снежинок. Захотелось даже нарисовать их, пускай принц и не притрагивался к живописи целую вечность.