Братское соперничество

Дом. Такое короткое, но вместе с тем прекрасное слово. Орион не верил своим глазам. На мгновение он позабыл обо всём на свете и не видел ничего, кроме каменной глади Хладовея. Громадное здание возвышалось у самого обрыва. Холодные стены уходили далеко ввысь, теряясь в густых облаках. Казалось, дворец и сам стал частью горы — серый, холодный, бесконечный, родной. Орион выскочил из кареты, едва она успела остановиться. Он поднял голову, позволяя крупным снежинкам таять на лице, и закрыл глаза от блаженства. Лёгкий морозец уколол щёки, но парень этого не замечал. Принц хотел вдоволь насладиться холодом, пока тот не начнёт его убивать. Сзади послышался хруст снега. Его теплолюбивые путники тоже покинули карету. Зрелище, должно быть, уморительное, ведь эти двое никогда ещё не бывали на севере. Орион с усмешкой обернулся, надеясь застать их в нелепом виде, но замер в изумлении. Десмонд был в шубе. Массивной и длинной, прямо как у самого Ориона. Отличался только цвет. Она делала блондина шире, грубее, почти неузнаваемым. Десмонд наступил на снег и замер. Огляделся вокруг, изо всех сил стараясь скрыть удивление. Отойдя от шока, он присел на корточки. Получилось немного нелепо из-за длинного подола, к которому блондин, очевидно, ещё не привык. Десмонд зачерпнул горсть снега рукой. В его глазах — ничего от холодного принца. Только восхищение. Чистое, глупое, детское, но от этого не менее поразительное восхищение. Орион не мог отвести взгляд. Несколько снежинок упали на ресницы Десмонда. Тот заморгал, и они растаяли, оставив после себя крупные капли. Его щёки, привыкшие к жаре, мгновенно порозовели от холода. И эта шуба… Орион почувствовал, как что-то красное и тёплое потекло из носа. Осознав это, он быстро провёл рукавом по лицу. Вытер кровь, стараясь не подавать виду, пока внутри бушевал ураган. Тейя вылезла следом за Десмондом и воскликнула: — Ничего себе! У меня сейчас глаза лопнут. И этот блестящий ужас вы зовёте снегом? Орион не ответил. Он стоял, уткнувшись взглядом в Десмонда, и вдруг понял. Всё и сразу. Без слов. Без анализа. И от этого знания закружилась голова. — Ты чего? — спросила Тейя, взглянув на Ориона с подозрением. — Тебе тоже стало плохо от снега? Оно и понятно! Он такой яркий, что можно ослепнуть. Вот то ли дело Одрия… Дальше северный принц не слушал. Ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание. Благо, падать будет не больно. Влюбился, идиот. Орион отвернулся и сделал вид, что рассматривает Хладовей, хотя на самом деле не видел ничего, кроме белого пятна перед глазами. Он и подумать не мог, что осознание чувств приходит так тихо. Словно его мир не разрушился секунду назад. Словно эта сокрушительная мысль не значительнее тех, что посещают его голову ежедневно. Северный принц оцепенел. Внешне — такой же, как и обычно, но внутри… Он изменился навсегда. — О, к нам кто-то идёт, — заметила Тейя, указав вдаль, но Орион никак не отреагировал. Из снежной пелены к ним шагали двое. Мужчина — широкоплечий, с вытянутым лицом, окладистой бородой и тяжёлым взглядом из-под густых бровей. Он нёсся вперёд, оставляя за собой глубокие следы. Во взгляде — типичная северная суровость без капли добродушия. Женщина чуть отставала. Она была ниже ростом, с длинной седой косой, переброшенной через плечо, и пронзительными глазами, которые видели даже сквозь метель. Она не спешила, но как-то оказалась рядом с мужчиной, стоило ему остановиться в двух шагах от путников. Когда здоровенный северянин увидел Ориона, любой бы мог решить, что он сейчас его ударит или убьёт — слишком уж недружелюбная гримаса была у этого мужчины. Однако ничего подобного не произошло. Руки в варежках обхватили парня для объятий. Принц, всё ещё пребывавший в своих мыслях, сдавленно охнул от неожиданности. — Вот ты и прибыл, — сказал он чересчур грубо для человека, который только что сгрёб Ориона в охапку. — Отлично. — Привет, Барди, — прохрипел принц, пытаясь высвободиться из мёртвой хватки мужчины. — Как вижу, ты в отличной форме. — Ну всё, отойди уже, — женщина похлопала Барди по руке, вынуждая его отпустить Ориона, и оттолкнула мужчину в сторону. — Молодец, что доехал, Орион. А это… и есть принц Раметеи? Орион проследовал за её взглядом. Десмонд прекратил удивляться снегу, словно двухлетний ребёнок. Теперь он настороженно держался в стороне, не решаясь подходить ближе, и глядел на незнакомцев не мигая. Наверняка оценивал, стоит ли им доверять или нет. Как обычно. — Да, это Десмонд Де Вер. Мой… сводный брат, — сказал тихо Орион и поспешил отвернуться. — А это кто? — продолжила допрос женщина, посмотрев на Тейю. — Его помощница. — Надо же, — покачала она головой. — Совсем тощая, как тростинка. Надо бы её откормить. Твой брат знает наш язык? — Знает, ещё как, — ответил Орион, закатив глаза. Женщина молча подошла к южному принцу и протянула руку для рукопожатия. — Здравствуй, Десмонд, — сказала она размеренно. — Меня зовут Нейра. Я замещаю короля во время его отсутствия. А это — Барди, мой муж, комендант Хладовея. Если возникнут вопросы, можешь обращаться к нам. Барди, до этого стоявший в стороне, молча накинулся на принца с объятиями. Реакцию Десмонда в этот момент надо было видеть. Казалось, его голубые глаза вот-вот вылетят из орбит от шока. Орион, наблюдавший за этой картиной, не смог сдержать смех, но тут же неловко откашлялся и замолк. — Хватит, милый, — сказала Нейра, мягко притянув мужа к себе. — Вы наверняка замёрзли. Предлагаю зайти внутрь. Пара шагала впереди, а остальные плелись за ними. — Ты давно их знаешь? — тихо поинтересовался Десмонд у брата. — С рождения. Друзья отца, — отстранённо ответил принц, стараясь смотреть куда угодно: на дворец, на снег, на Тейю, на Барди и Нейру, но только не на блондина, идущего рядом. — Ясно. *** Вестибюль встретил их густым запахом старого камина и дыма. Аромат, который ассоциировался у Ориона с детством. С теми беззаботными деньками, когда они с Астреей носились по дворцу, пытаясь «ранить» друг друга деревянными мечами. Несмотря на беспощадный мороз снаружи, в Хладовее принцу всегда было тепло. И причина тому — далеко не камин. На тёмных каменных стенах, как и прежде, висели картины. Орион знал их расположение наизусть. Справа — яркие пейзажи: дикие леса, навеки замёрзшие озёра, главная площадь. Слева — портреты. Очень много портретов. Покойные короли, их жёны, парочка изображений Астреи, Оуэна и Ориона, но одной картины всё же не хватало. Принц знал: когда-то давно здесь висел ещё один портрет, но теперь от него не осталось и следа. Сердце болезненно сжалось, принц отшатнулся. Ему не хотелось думать об этом сейчас. Вообще никогда не хотелось. Обеденный зал был ощутимо меньше, чем в одрийском дворце. Громадные рога, развешанные на стенах, несколько длинных столов, сдвинутых в центре, массивные скамейки и минимум света. Орион успел позабыть о том, как ему нравилось находиться во тьме. Никакого назойливого солнца, ни одного высокого окна. Идеально. — Садитесь, — Барди мотнул головой в сторону свободных мест и уселся сам. — Еда стынет. Служанки без слов обошли стол, разливая по кружкам тёмный густой эль. Орион отказался от алкоголя, но девушка всё равно поставила перед ним кружку — «на всякий случай». Тейя хватала куски мяса и отправляла в рот с такой скоростью, будто боялась, что у неё их отберут. Её страх был совершенно беспочвенным — на столе было так много еды, что с ней не смогла бы расправиться даже дюжина голодных воинов. Что уж там говорить о хрупкой девушке. — Не торопись, — сказала Нейра. — Еда никуда не убежит. — Она тебя не понимает, — предупредил Орион. Нейра устало улыбнулась и пододвинула к воровке ещё одну тарелку с хлебом. Барди пил эль большими глотками, то и дело бросая взгляд на Десмонда. Тот почти не прикасался к еде. Неужели боялся, что она отравлена? Болван. — Ешь, — сказал настойчиво Барди, оторвавшись от своей кружки. — Тебе нужно набраться сил перед испытаниями. — Испытания? — вскинул брови Десмонд. — Ну да. Ты что, не знал? — Барди, милый, мы поговорим об этом завтра, — оборвала его Нейра. — Сам видишь, как они устали с дороги. Принц Раметеи ещё даже не привык к снегу. Позже всё расскажем. Странно. Ни о каких испытаниях раньше не было и речи. Принцев сослали в Спарк под видом коронации, но Орион искренне считал, что это обыкновенная формальность: произнесение клятвы, скучный пир, а дальше — абсолютное наслаждение от спокойных деньков во дворце. В его представлении обряд принятия в род должен был продлиться от силы несколько дней, но испытания… Это всё меняет. В его тарелку положили огромный кусок мяса. Именно такой, о каком он грезил всё своё нахождение в Одрии. Принц был голоден, и даже очень, однако… не мог притронуться к еде. Аппетит в одночасье пропал. Это было почти смешно. Мясо, за которое он готов был душу продать, в тот момент не вызывало никакого восторга. — Вижу, вы не голодны, — сказала Нейра. — Пускай помощница ест, а я отведу вас в ваши комнаты. *** Покои Ориона остались прежними. Вещи лежали на тех же местах, на которых он оставил их в день своего отъезда. На полу — медвежья шкура, на которой обычно спал Бравис. В углу стоял камин — грубый, массивный, занимал добрую часть комнаты. Астрея обожала греться у него и болтать, хотя у принцессы в покоях камин был ничуть не хуже. Кажется, Орион соскучился по сестрёнке. Ему бы хотелось получить от неё письмо. Возможно, Астрея уже написала его и даже отправила, но когда оно дойдёт (и дойдёт ли вообще) — неизвестно. Принц был уверен, что не станет тратить время на написание плаксивых писем. Думал, отправит одно или два, и этого будет достаточно. Но прошло меньше часа, как он прибыл во дворец, а рука сама просится взяться за перо. Кровать у Ориона была поистине огромной. Страшно вспомнить, скольких девиц он туда затащил. Раньше принц наверняка бы похвастался своей популярностью среди девушек, но теперь… всё это казалось бессмысленным. И мерзким. Окна в его покоях были высокими и узкими. Порой приходилось зажигать свечи даже днём. Темнота — это уют, и вечный мрак, царящий в Хладовее, никогда не был для Ориона большой проблемой. Он, в отличие от брата, не был заядлым чтецом. Десмонд наверняка сейчас умирает от ужаса и думает: «Ох, как же я буду читать свою любимую книжонку в таком мраке?» Хотя ему, наверное, сейчас не до книг. Когда Орион впервые оказался в Одрии, он не испытал никаких сильных чувств. Солнце — оно и есть солнце, только на юге шпарит в разы сильнее. Зелёную траву он видел не единожды. До смерти мамы Оуэн часто возил Ориона в путешествия — иногда по работе, а иногда так, развлечения ради. Но с Десмондом всё иначе. Когда блондин впервые приехал в Спарк, он, должно быть, сильно удивился. Если неженка-принц так отреагировал на снег, то что же с ним будет, когда он увидит всё остальное? Орион тяжело вздохнул. — Хватит, — твёрдо сказал он самому себе и принялся раскладывать вещи. Это занятие не отняло много времени. Одежду Ориона можно было сосчитать по пальцам, что странно. Он вроде как принц, и очень даже богат, но тряпья у него не больше, чем у простого рабочего. Вещи практичные, тёплые, без излишеств. Орион топил камин, когда к нему постучали. Сердце ушло в пятки. А вдруг это он? Да с чего бы ему приходить? А если всё-таки он, то зачем пришёл? Неужели понял что-то? Если так, то северный принц даже не будет открывать — сразу сиганёт в окно, чтобы избежать этого позора. Стук повторился чуть настойчивее, но парень так и не смог найти в себе силы, чтобы впустить нежданного гостя. Поэтому гость зашёл сам. — Я думала, ты уснул, — сказала Нейра, присаживаясь на кресло рядом с камином. — Плохой день? Женщина взглянула на него уставшими глазами и тепло улыбнулась. Давно Орион не видел её лицо. Такое спокойное, мудрое, даже немного нежное. В детстве они были довольно близки, но после смерти Элиры… всё пошло под откос. — Думаю, да, — честно ответил Орион, глядя на разгорающееся пламя. — Что бы это ни было, всё наладится, — пообещала она, потрепав его по голове. — Вряд ли. Нейра посмеялась. — Обожаю этот юношеский драматизм. Жизнь становится интереснее, когда есть над чем страдать. В мои годы люди уже перестают драматизировать. С возрастом становится всё меньше вещей, которые вызывают сильные переживания. Остаётся только… принятие. Принятие любой ситуации, будь то конец света или мелкая неудача. — Ты не такая уж и старая. Тебе ведь не больше сорока. Нейра снова посмеялась. — Вот именно, Орион, — сказала она со слабой улыбкой. — Мне не больше сорока, но мои волосы уже полностью седые. Я пережила столько дерьма, что иногда просто мечтаю побеспокоиться о какой-нибудь ерунде. Только вот о чём? Моя первая влюблённость уже давно прошла, у меня есть муж. Конечно, он бывает чересчур… — Тактильным? — Придурковатым, — уточнила женщина. — Но я терплю его таким, какой он есть. Никакой драмы, понимаешь? Я могла бы закатить скандал из-за того, что мы не спали вместе вот уже несколько месяцев, но знаешь что? Меня это вполне устраивает! Не к чему придраться, аж бесит. Вместо любовных драм меня ждут проблемы королевства, управление финансами и прочая нечисть, которая никаким образом не связана с безобидными думами. Я очень горжусь тем, что твой папа дал мне столь высокую должность, но порой… Она вздохнула. — Порой мне хочется просто… быть, — завершила она мысль. — Я не пытаюсь обесценить твою проблему, какой бы она ни была. Ты наверняка не будешь в восторге от совета старой тётки, но… Страдай, пока молодой. Потом на это просто не останется сил. Тебе уготована нелёгкая судьба. Даже хуже моей. — Спасибо, Нейра. Умеешь же ты поддержать, — горько усмехнулся Орион. — Обращайся. И не забудь затушить камин перед сном. Спокойной ночи.