Братское соперничество

Орион не знал, что делать дальше. Когда поцелуй прекратится, что ему нужно сказать? «Прости, Десмонд. Это вышло случайно. Впредь такого не повторится»? Но ведь произнести это — значило солгать. Себе и ему. А Орион больше не хотел врать. К тому же Десмонд первый поцеловал его. Причиной тому могло послужить что угодно: усталость, холод, помутнение рассудка. В стрессовых ситуациях людям свойственно совершать ошибки, и блондин только что совершил одну из них — самую страшную в его жизни. Именно из-за страха «а что будет после?» Орион не хотел, чтобы это прекращалось. Им стоило остаться в пещере навечно. Застыть в этом положении, словно каменные статуи, чтобы завтра никогда не наступило. Но это было невозможно. Как только они отстранятся друг от друга, обоих накроет волна сожаления. И ничто не будет как прежде. — Орион! Десмонд! Где вы, чёрт возьми? Этого крика было достаточно, чтобы и без того хрупкий момент распался на тысячу осколков. Жар мгновенно исчез, и ноги снова стали ледяными. Орион вспомнил о своей болезни. Точнее, болезнь сама напомнила о себе — тело покрылось мелкой дрожью, а больная рука так онемела, что принц перестал её чувствовать. Десмонд отстранился первым. Нашёл в себе силы, чтобы встать. Поправил одежду, крикнул что-то в ответ, но парень уже не слышал. Он вообще ничего не чувствовал: ни облегчения, ни досады. Только то, как последние силы покидали его тело. — Мы сейчас вас вытащим! — пообещал кто-то снаружи. Десмонд похромал к выходу, но в последний момент обернулся. — Ты идёшь? — спросил он тихо. — Орион? Орион! Вставай, нужно идти! Принц не мог встать. Что там? Не мог даже пошевелиться. Голова закружилась, а веки потяжелели настолько, что глаза предательски закрылись. Он провалился в долгий, сладкий сон. Орион уже давно так не высыпался. *** — Милая, это всего лишь иголка. Каждый, кто учится шить, укололся ей хотя бы раз. — Но это так бо-о-о-ольно! Вызови лекаря, пускай перевяжет рану! А что, если я занесла себе инфекцию? Наверняка так и есть! Она уже распространяется по телу, окрашивает кровь в чёрный цвет и убивает меня изнутри! Ну почему ты улыбаешься? Вызови лекаря! — Астрея… Порой ты невыносима, знаешь это? Взгляни на брата: у него всё тело в шрамах. То на стекло наступит, то коленки в кровь раздерёт. И ничего, живой вроде. Правда ведь, сын? — Просто Астрея — слабачка! — довольно ухмыльнулся Орион. — И не жалей её, мама! Пускай знает, что в жизни всё не так гладко, как ей хочется. Слабачка! Слабачка! Слабачка! Астрея залилась слезами. — Ох… Ты доволен, Орион? Довёл её до слёз, — нахмурилась Элира, погладив дочь по спине. — Не плачь, солнышко, он это не специально. — Ещё как специально! — промолвила девочка сквозь слёзы. — Он постоянно меня обижает! Ты противный, братик! И ужасный! И самый плохой на свете! И… и… Не успела она подобрать подходящее слово, как в гостиной возник Оуэн. Уставший после очередного похода, со взъерошенными волосами и в намокшей от снега шубе. Отец был таким же, как и всегда. Только седых волос было чуточку меньше. И морщин — тоже. — Астрея, смотри кто пришёл! — воскликнула Элира, но девочка оставалась непреклонной — продолжила реветь, уткнувшись в подушку. — Папа! — Орион подскочил с места и бросился мужчине на шею. Мощные руки сжались на его спине. Король только что пришёл с холода, видел смерть и потери, но оставался тёплым. Почти горячим. Орион никогда не сомневался в том, что Оуэн явится в Хладовей живым. Какой бы тяжёлой ни была экспедиция, он всегда возвращался домой. Улыбался, задаривал подарками, целовал в макушку, а потом долго-долго рассказывал о своём новом приключении. Орион слушал его истории с замиранием сердца, а про себя думал: однажды он станет таким же, как отец. Обязательно станет. — Папочка, ты вернулся? — Астрея подняла голову и перестала плакать. Глаза всё ещё были мокрыми, но на лице появилась улыбка. Уколотый палец вдруг перестал иметь какое-либо значение. Она столкнула брата и бросилась в объятия отца. — Как хорошо, что ты здесь! А мама с братиком меня обижают! До слёз меня довели, видишь? Все глаза красные. Боюсь, у меня случился нервный срыв! Вот так-то. — Нервный срыв? — усмехнулся мужчина. — Надо же, какие слова ты знаешь. У меня есть кое-что, что поднимет тебе настроение. Хочешь увидеть? — Хочу! Очень хочу! Ни секунды больше не могу находиться в обществе этих гнусных людей. Пойдём, папочка, — она по-собственнически схватила короля за руку и показала брату язык. Оуэн успел лишь взглянуть на жену и пожать плечами. Надутый Орион плюхнулся рядом с мамой. Элира притянула его к себе, сжала в объятиях. Мальчик недовольно закряхтел, но для матери это был лишь очередной повод улыбнуться. Она всегда была такой. Невозмутимой. Даже когда хотелось её позлить, Элира не поддавалась на провокации. — Будь мягче. Она ещё совсем малышка, — сказала королева, глядя на пылающий в камине огонь. — Сейчас тебе может показаться, что Астрея слишком глупа, чтобы с ней возиться. Но это не так. Через пару лет эта девочка будет твоим самым близким другом. И самым мудрым советчиком. — Эта дурочка? — ухмыльнулся Орион. — Можно подумать, у меня других друзей нет! Делать мне нечего, кроме как с девчонкой дружить! — Астрея тебя обожает. Перед сном только и делает, что о тебе болтает. «А каким брат был в моём возрасте? А что он делает на тренировках? Почему не берёт меня с собой гулять?». Сестра равняется на тебя. Хочет быть ближе. — Перебьётся! — отрезал Орион, посчитав свой ответ довольно крутым. — Она истеричка, а я с истеричками дел не имею. Элира протянула мальчику какую-то ткань. Освещение было тусклым, но даже так он без проблем разглядел торчащие отовсюду нитки и кривой шов. Эту тряпку едва можно было назвать одеждой, однако… — Она шьёт этот кафтан для тебя, — объяснила женщина. — Хочет успеть до твоего дня рождения, поэтому уколола палец в спешке. Цени её, сын. После этих слов Ориону стало стыдно. Тот ответ больше не казался крутым. Да и сам он теперь выглядел жалким. — Недавно она сказала нечто уморительное, — Элира посмеялась. — Увидела, как ты обнимался с подругой. Её лицо надо было видеть! Прибежала на кухню и сказала: «Мама-мама, Орион там с какой-то девчонкой обжимается! Не кажется ли тебе, что он слишком мал для женитьбы?» Я тогда едва сдержалась, чтобы не засмеяться. Спросила: «Почему ты думаешь, что брат женится?» Она ответила: «Ну, он же её любит. А когда любят, играют свадьбу. Я не хочу, чтобы у Ориона была жена. Я буду ревновать и строить ей пакости!» — Что за бред? — ударил себя по голове парень. — Даже если женюсь — её это никак не касается! К тому же, к тому же я… я… Его дыхание участилось. Глаза забегали по гостиной, а сердце забилось где-то в горле. Мамина рука накрыла его запястье. — Ты любишь Десмонда. — Ч-что?.. — Ты любишь его, — повторила Элира чуть громче. — И винишь себя за это. Потому что он мужчина. Потому что он такой же, как ты. Орион промолчал. — Либо ты примешь это как данность, либо отправишься ко мне. Выбирай. — Что ты несёшь? — парень подскочил с дивана, но тут же упал. Ноги его не слушались, камин больше не грел. Всё вдруг стало искусственным, мёртвым. Осталась лишь боль, которая превращала кровь в лёд и покрывала лёгкие инеем. — Ты ещё слишком молод, чтобы умирать, сын. Астрея и Оуэн ушли. Иди за ними. Придёт время, и мы снова встретимся у этого камина. Но до тех пор… убирайся. Беги от меня и не оборачивайся. *** Сначала к нему вернулся слух. Кто-то тихо разговаривал за стеной. О чём именно — непонятно. Гораздо громче завывал ветер. Казалось, он вот-вот выбьет окна и ворвётся внутрь. Заберёт парня с собой и унесёт далеко-далеко. Но окна пока держались. Зрение вернулось чуть позже. Горящая свеча показалась принцу целым пожаром. Принц зажмурился, не в силах больше терпеть этот противный источник света. Рядом, на тумбочке, стояла кружка. Даже гадать не пришлось, что в ней было налито — наверняка настой из Раметеи, который он пил чаще, чем воду. Нейра стояла чуть поодаль. Смотрела в окно, пытаясь разглядеть в нём хоть что-то, но бросила эту затею, когда услышала шорохи. Это Орион попытался встать с жутко неудобной кровати. — Где я? — спросил парень, держась за голову. — В безопасности. — А конкретнее можно? — В заброшенной лачуге на тропе к Эделии, — объяснила она. — Кое-как дотащили тебя. Сегодня переночуем здесь, с утра выдвинемся в путь. Осталось совсем немного. — Сколько погибших? Нейра зачитала имена. Двадцать два человека. Он не запомнил ни одного. — Выживших — ровно половина. Если бы не непредвиденные обстоятельства, нас осталось бы больше, — констатировала она. — Да и тебя мы чуть не лишились. Не нужно было идти. — Нужно. И это не обсуждается. — Раз нужно, то не раскисай теперь. Никто не будет тащить тебя на своей спине. Доковыляешь оставшийся путь сам. Мы не можем рисковать чужими жизнями, чтобы сохранить одну. Даже если ты принц. Даже если ты сын Оуэна. — Я и не прошу вас об этом, — закатил глаза Орион. — Иди поешь, смельчак. В соседней комнате раздают вяленое мясо. Орион помедлил. Он был ужасно голоден, но… — И чего замер? Сейчас всё сожрут. Иди, — подгоняла Нейра. Парень встал и чуть не потерял сознание снова. В глазах потемнело. Пришлось замереть на несколько секунд, чтобы придти в себя. Орион ориентировался по голосам. Они были тихими, печальными, не такими, как обычно. Но всё же родными. Выжившие сидели на полу. Комната была достаточно просторной, чтобы без проблем уместить их всех. Завидев принца, стражники подскочили с мест. Начались расспросы, крики, объятия — всё то, к чему он был не готов. Десмонд и его новые дружки остались неподвижны. Конечно, чего Орион ожидал? Что братец набросится на него и во всех красках опишет своё волнение? Такого не будет. По лицу блондина вообще нельзя было сказать, что он волновался. Даже самую малость. Ну и пусть. — Вот, братан, я для тебя кусок мяса запрятал! — сказал один из стражников. — И я, и я тоже! Ты садись, у нас тут тепло. Если хочешь, принесём твою шубу. Она уже высохла. — Не надо, — пробормотал он. — Давайте поскорее поедим и пойдём спать. Завтра будет долгий день, нужно постараться выжить. Вы все должны постараться. — Ты выжил, значит, и у нас получится! Почему не говорил, что болеешь? В этом ведь нет ничего позорного. — Я… теперь всё хорошо. Я в норме. Он постарался как можно быстрее усесться на пол, чтобы никто не заметил его «неважного» самочувствия. Как видно, перестарался — голова в очередной раз закружилась, угрожая вот-вот отключиться. Впрочем, после пяти кусков вяленого мяса организм сжалился над Орионом. Он даже смог смеяться без вреда для здоровья и поглядывать в дальнюю сторону комнаты. К утру будет как новенький. Почти. — Представляешь, вся компашка Вала распалась, — шептался один из приятелей принца. — Как это распалась? — не понял Орион. — Ну… померли они, — сказал ещё тише тот. — Всех до единого снежной лавиной накрыло. Я лично видел труп Вала. И друзей его — тоже. Знаешь, может, я отправлюсь в ад за свои слова, но я рад их кончине. Без них в Хладовее будет спокойнее. Ты наверняка знаешь, что они о тебе за спиной говорили. — Знаю, — коротко кивнул северный принц. — Ну вот. Теперь-то они все мертвы. Их сквернословие одной пурге слышно будет. Да и она их рты быстро снегом заметёт. — Я слышал, тебя в пещеру занесло, — сказал второй собеседник. — И как только угораздило? Повезло тебе, дружище. Нам вот пришлось на улице метель пережидать! — Да… мне очень повезло, — Орион спрятал лицо за кружкой и осушил её полностью. — Ну что, спать? Давайте хоть пледы расстелем, а то совсем не по-человечески. — Ты что?! — заохал стражник. — Вали на кровать, ты ведь только в себя пришёл! А мы тут как-нибудь без тебя справимся. — Нет, — мотнул тот головой. — На кровати пусть Нейра спит. Ну, или эта, черноволосая. А я с вами останусь. — Вот ненормальный… Я прямо перенёсся во времена, когда мы были моложе. У нас тренировка была, помнишь? Мы тогда только с пьянки явились. Никакущие. Учитель был так зол, что заставил нас всю ночь напролёт удары отрабатывать. Сам спать ушёл, а тебе сказал: «Ваше Высочество, вы свободны». Но ты не ушёл. Остался с нами. Конечно, мы не тренировались, куда там? Ты спёр у отца три бутылки вина, и мы всю ночь напролёт квасили. Вкуснее пойла я в жизни не пробовал. — Да, было дело, — улыбнулся Орион. — Надо бы повторить. Только я теперь… — Что? — Да так, ничего. Спокойной ночи, — отмахнулся принц, решив умолчать о своём недавнем отказе от алкоголя. Он уснул почти мгновенно. Без одеяла, без подушки, имея при себе только плед, который однажды уже спас ему жизнь. И не только ему. Это знание согревало его сильнее, чем горячий чай перед сном или тепло от огня. К тому же рядом были родные люди. Их умиротворённое дыхание напоминало парню о том, что они живы. И о том, что он жив сам.