Братское соперничество

«Здравствуйте, Ваше мрачное Высочество! Это письмо вам пишет одна очень умная дама. Она родом из далёких краёв, вы о таких и не слышали. Каждый, кто знает об этой девушке, хочет пообщаться с ней хоть раз в жизни. Так что радуйтесь, господин, что вам выдалась такая возможность! Как тебе, братец? Оригинально вышло? Недавно я поняла, что писать письма очень весело. Можно настрочить что угодно, даже всякие гадости, и мне за это ничего не будет! Так что ты — вонючка! Просто живи с этим знанием. Если спросишь, как у меня дела (а это положено спрашивать в письмах), то я тебе отвечу: очень даже ничего. Твой миленький паучок почти меня не пугает. Не могу сказать, что мы с ним нашли общий язык, но уже движемся к взаимопониманию. Даю слово, что о нём никто не узнает. Ну… кроме той служанки, которая нечаянно увидела его на кровати. И кроме того стражника, который… (конец предложения зачёркнут). В общем, нормально всё с твоим пауком. Давай лучше поговорим обо мне. В это сложно поверить, но я нашла себе подругу! Упустим тот момент, что ей уже за семьдесят, и она едва запомнила моё имя. Марис очень смешная, мне нравится быть её сиделкой. Она научила меня готовить пирог из одрийского фрукта. Как же он у вас зовётся? Корелла, кажется? В любом случае, получилось очень вкусно. Единственное, что мне не понравилось, — Марис слишком часто шутит про смерть. Говорит: «И ты когда-нибудь издохнешь, милочка», а потом смеётся, обнажая три оставшихся зуба. Мне не по себе. Хотя… не стоит её винить. Марис говорит о том, что видит. Я завидую этой старушке. Хотелось бы и мне не бояться смерти: хохотать ей в лицо, вспоминать её при каждом удобном случае, даже когда речь идёт о новорождённом котёнке. В этом — её сила. Мне тоже стоит быть готовой. Я слышу движение под землёй. Там кто-то есть. Будь осторожен. Скучаю. Астрея». Десмонд отбросил письмо в сторону, пытаясь прийти в себя. Какое ещё движение под землёй? Крысы? Вряд ли. Юная принцесса либо сходит с ума, либо знает что-то, о чём ему пока не известно. Блондин получил это послание за день до экспедиции, но прочитал лишь сейчас. В последнюю минуту схватил письмо и запрятал в походную сумку. Думал, отвлечётся от холода и погрузится в тёплые будни наивной девчонки, но напрягся ещё больше. Размышления оказались пустыми, так что Десмонд просто затушил свечу и улёгся на бок. Почти сразу боль в спине напомнила ему о том, что он принц и что ему не положено спать на полу. А ещё этот храп… целая симфония из чужих храпов не давала уснуть, поэтому парень взял в руки письмо и перечитал его внимательнее. В целом — самый обычный рассказ, написанный Астреей в её привычной манере. Но эти слова про землю слишком выбивались из общего повествования. Будто всё, что было до них, — лишь прикрытие. А последняя строчка — предупреждение. О чём она пыталась предупредить? — Я тебя ножом пырну, если сейчас же не уляжешься спать, — пригрозила Тейя. — Свеча прямо в глаза слепит! — Я занят, — бросил Десмонд безразлично. — Письма от поклонниц читаешь? Ну-ка дай взгляну! — девушка попыталась выхватить послание из рук принца, но безуспешно. — Спи, дура. Тейя недовольно запыхтела и перевернулась на другую сторону. Десмонд снова задул свечу — теперь уже наверняка, — и погрузился в долгий, мучительный сон. Немудрено, что снилась ему чертовщина: то подвальные крысы, то могильные черви, то лицо отца, глядевшего в пустоту через решётку. *** Утром в хижине было тихо, даже слишком. Будто все, кто находился в ней, не пережили эту ночь, и теперь Десмонд лежал среди кучи трупов. Конечно, всё это было неправдой. Воровка валялась рядом и тихо-тихо посылала кого-то к черту во сне. Торман спал по правую сторону от блондина и почти не шевелился. Они были живы, просто утомились настолько, что походили на мертвецов. Северный принц спал в дальнем конце комнаты. Свернулся калачиком и едва заметно дрожал от холода. А ещё его руки. Голые. Покрасневшие от холода, с побелевшими кончиками пальцев. Десмонд уже давно заметил пропажу его рукавиц — Орион потерял их в снежной лавине. Не просил новые, не жаловался, не говорил ни слова. Упёртый баран. Блондин медленно стянул рукавицу с правой руки. Сжал её, чувствуя, как ткань хранит его тепло, и бесшумно подошёл к спящему брату. Положил рукавицу на походную сумку Ориона — там он точно увидит её, когда откроет глаза, — и торопливо вернулся на своё место. Через час их разбудил Барди, но к тому моменту Десмонда уже не было в общей комнате. Он расхаживал по хижине, угадывая, кому она могла принадлежать. Наверное, какому-то остолопу, — иначе не объяснить, зачем строить дом в такой глуши. Торман возник за его спиной неожиданно. Стоял сзади, словно призрак, и почти упирался макушкой в потолок. Десмонд сдавленно выдохнул, схватившись за сердце, но почти сразу взял себя в руки. Принц спросил: — Почему у тебя на лице какое-то красное пятно? — Тейя дала мне пощёчину, — сказал молодой стражник. — И что на этот раз? — Я просто потрогал её волосы. Хотел сказать, что они у неё красивые, но вовремя вспомнил, что Тейя меня не понимает. — Поэтому ты решил облапать её без спроса? — Мне нужен ваш совет, — Торман виновато опустил голову. — Кажется, я делаю что-то не так. Она раздражается, когда я рядом. И бьёт меня. — Сейчас не лучшее время для этого, — сказал тот с раздражением. — Люди умирают от холода, а ты беспокоишься из-за какой-то девчонки. — Знаете, принц, я убил много таких же, как вы, — признался вдруг Торман. — Те люди были очень на вас похожи, но вы… вы другой. По крайней мере, я хочу в это верить. — Ч-что ты имеешь в виду? — опешил он. — До свидания, Десмонд. Удачи на Эделии. *** Они шли ещё два часа. Молча, изредка делая короткие перерывы. Каждый шаг давался с трудом, но все знали: до вершины осталось совсем немного. Десмонд чувствовал это по тому, как изменился воздух — он стал колючим, неприятным, почти невесомым. В лёгкие будто насыпали битое стекло. И когда они наконец выбрались на ровное место, Десмонд оцепенел. Парень думал, что увидит деревню. Шаткие домики, людей, негустой дым из труб. Но то, что предстало перед ним, было скорее кладбищем. Эделия в его представлении была совершенно другой. Дома стояли в ряд, низкие и уродливые, с просевшими крышами, которые долгие года несли на себе тяжесть снега. Из труб не шёл дым. Окна были тёмными, затянутыми льдом, и в них не горел свет. Деревня была мёртвой. Десмонд сделал судорожный вдох, но так и не смог выдохнуть. Блондин увидел нечто ужасное. Тела. Десятки холодных тел. Они лежали прямо на снегу, на порогах своих домов, у колодца — везде. Некоторые сидели, прислонившись к стенам, словно просто решили отдохнуть. Их лица были спокойными, будто они приняли свою участь задолго до того, как она настигла их в этом проклятом месте. Он не мог отвести взгляд от одной женщины. Она сидела на крыльце, прижимая к груди что-то маленькое. Десмонд вгляделся получше и понял: это был ребёнок, завёрнутый в грязные тряпки. Мёртвый. Его мать тоже не дышала: густые ресницы запорошило снегом, а волосы, которые когда-то были чёрными, поседели от инея. В центре площади лежал мужчина лет сорока. Его поза была неестественной. Голова запрокинута назад, а рот приоткрыт в беззвучном крике, который мороз вырезал на его лице навсегда. На покойнике не было шубы. Только тонкая рубаха, которая не смогла бы спасти его даже в самом тёплом доме на этой горе. Должно быть, кто-то снял с него одежду, чтобы согреться. А может, мужчина сам пожертвовал собой, чтобы спасти чужую жизнь. — Разбиваемся на пары, — сдавленно произнесла Нейра. — Двое на дом. Проверяем всех. Если есть живые — собираем их на площади. Если мёртвые… — она запнулась на мгновение, — выносим и кладём рядами. Они заслужили, чтобы их похоронили. Стражники разбрелись кто куда. Десмонд хотел позвать воровку, но её уже утащил за собой Торман. Южный принц стал оглядываться в поисках пары, но через несколько минут улица полностью опустела. Он остался один среди мёртвых жителей Эделии. Просто замечательно. Десмонд начал винить себя в нерешительности, когда чья-то рука в шерстяной рукавице коснулась его руки. Она пощекотала голые пальцы южного принца и тут же исчезла. Блондин вздрогнул от неожиданности и обернулся. Орион. — Надо проверить тот дом. Там кто-то есть, — сказал северный принц и двинулся с места. Десмонд не шевельнулся. — Пойдём, — тихо попросил Орион, обернувшись через плечо. Он смотрел в широкую спину брата и чувствовал, как собственное тело каменеет. В то мгновение блондин хотел просто исчезнуть. Или, по крайней мере, снова оказаться в Одрии — в месте, которое сейчас казалось настоящим раем. И всё же, несмотря на внутреннее сопротивление, ноги Десмонда двинулись. Сначала медленно, потом увереннее. Они подошли к дому, который выбрал для разведки Орион. Низкий, такой же уродливый, как и остальные, но с одним отличием: за его стенами доносился топот. В зловещей тишине этот звук почти оглушал. Орион громко постучал в дверь, но ответа не последовало. Он повторил это действие несколько раз, а потом не выдержал и закричал: — Есть кто живой? Топот стал громче — кто-то подошёл к двери. На пороге возник ребёнок. Настолько маленький, что до его макушки можно было дотронуться рукой. Рыжие волосы безобразно торчали в разные стороны. Среди снежной пустыни этот мальчишка казался живым огоньком, который вот-вот подожжёт всю округу. На нём была слишком большая рубашка, а в руках он сжимал какую-то самодельную игрушку. — Привет, — прошепелявил рыжий мальчишка и расплылся в улыбке. Два передних зуба отсутствовали. — Привет. А мама дома? — подал голос Орион и тоже улыбнулся. — Дома! А вы кто? — Мы принцы. Пришли в гости, чтобы узнать, как у вас дела. Впустишь? — Ну, проходите, — пожал он плечами и сам ускакал в дом. — Только конфетой не поделюсь, у меня последняя осталась! Когда они вошли внутрь, Десмонд сразу почувствовал разницу: здесь было холодно, но не так, как снаружи. Слабый, почти умирающий жар исходил от камина, где догорали последние угли. Новые поленья лежали неподалёку, но по какой-то причине не использовались. В доме уже становилось прохладно, но если верить словам мальчишки, с ним был кто-то взрослый. Так почему же его мама не подбросит дров? На кухне царил беспорядок. Крупа валялась на полу, вода разлита по всему столу. Не похоже, чтобы кто-то пользовался этим помещением — разве что ребёнок, который отчаянно искал для себя пропитание. Что-то здесь не так. — И где, говоришь, твоя мама? — спросил Десмонд как можно мягче. — В своей спальне. Во-о-он там. Пойдём покажу! — мальчик отворил неприметную дверь и вошёл, не дожидаясь принцев. — Мама, к нам пришли какие-то дяди. Наверное, они хорошие. Взглянешь? Женщина лежала на спине, укрытая старым, выцветшим одеялом. Её лицо было восковым, почти прозрачным, с резко очерченными скулами. Губы потрескались, на них засохла кровь. Волосы женщины когда-то были огненно-рыжими — такими же, как у сына, — но теперь стали тусклыми, с редкими седыми прядями. Когда она открыла глаза, Десмонд невольно отшатнулся. Они были тёмными, почти чёрными, но мутными. Северянка моргнула медленно, с усилием, и её взгляд стал почти осмысленным. — Сынок… иди поиграй, — прохрипела та. — А то заразишься. — Чем заражусь? — надул губы мальчик. Десмонд переглянулся с братом, кивнув тому на дверь. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы северный принц схватил ребёнка на руки и унёс в другую комнату. — Хочешь, я расскажу тебе историю про храброго волка? — спросил Орион. — Его зовут Бравис, и он очень отважен. Прямо как человек. — Хочу! Очень хочу! А Бравис существует на самом деле? — Существует, конечно… Женщина закашлялась. Хрупкие плечи затряслись, и Десмонд снова отшатнулся, когда увидел на её губах алую струйку. Она не стала вытирать её. Просто закрыла глаза и замерла, собираясь с силами для очередного вдоха. — Я… я… я дам вам Раметею, — единственное, что смог придумать блондин. — Она поможет, правда. Вы… — Садись. Я очень рада, что вы пришли. Еды нам пока хватает, только вот моё здоровье… сам видишь. Малыш не сможет прожить без меня и месяц. Ему всего пять лет. — Я могу вам помочь. — Не нужно мне помогать, — ответила она резко. — Спаси моего сына. Десмонд сидел на кровати, сжимая в руках край одеяла. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы можно было разглядеть часть соседней комнаты — камин, диван, старый ковёр. И там, на диване, сидел Орион. На его коленях, укутанный в чужую шубу, сидел рыжий мальчик. Он что-то рассказывал, жестикулируя маленькими ручками, а принц слушал. — Я ужасная мать, — говорила тем временем больная женщина. — Когда-то у меня уже был сын, но я его потеряла. Не сумела сберечь. — Что с ним стало? — Он болел. Сильно. Мы думали, что он умрёт. Муж сказал: «Я отведу его в Хладовей. Там ему окажут должное лечение». Я била посуду, рвала волосы, умоляла их не уходить. Семилетний ребёнок не выживет в таком холоде, это ясно каждому. Но муж был настроен решительно. Сказал: «Либо мы рискнём, либо точно потеряем его навсегда». И я смирилась. Она закашлялась. Кровь на губах стала ярче, но женщина не обратила на это внимания. — Муж вернулся только через две недели. Без моего мальчика. Рыдал, умолял простить. Они почти дошли до дворца — оставались считанные шаги. Но вдруг — обвал. Он потерял сознание, а когда очнулся… нашего сынишки уже не было рядом. Я не могла смириться с мыслью, что мой ребёнок умер. Заставляла мужа искать его до посинения. Он почти не бывал дома — всё искал, искал, пока однажды не пропал сам. Я лишилась их обоих. Её голос слабел с каждой минутой. Женщина закрыла глаза и на выдохе продолжила: — Благо, у меня родился ещё один ребёнок. Я назвала его в честь пропавшего сына. — Как? Как вы его назвали? — Джузе. Десмонд оцепенел, услышав знакомое имя. Пазл в голове сложился. Значит, у того рыжего оруженосца, который всюду носится за Орионом, есть семья. Люди, которые ждали его целое десятилетие. Отец, который лишился жизни, но так и не нашёл потерянного сына. Мать, которая не теряет надежду и ждёт его возвращения. И самое главное — брат, который даже не подозревает, что носит чужое имя. Нужно рассказать этой женщине правду. Она должна узнать это до того, как закроет глаза навсегда. — Ваш старший сын жив, — твёрдо сказал Десмонд. — Вы слышите меня? Но ответа не последовало. — Джузе жив! — сорвался на крик блондин. — Он живёт в королевской семье, с ним всё хорошо. Почему вы не отвечаете?! И тогда Десмонд понял — она уже никогда не ответит. Её глаза, всё ещё открытые, смотрели в пустоту, не выражая никаких эмоций. Ни грусти, ни радости, ни облегчения. Она покинула этот мир, так и не узнав главного. Дрожащей рукой он накрыл её седую голову одеялом. Казалось, после этого короткого разговора её волосы стали совсем белыми — ни один волосок больше не напоминал о той рыжей женщине, какой она была раньше. Десмонд хотел пойти в гостиную, но услышал всхлипы — тихие, сдержанные, мужские. Они не принадлежали Джузе младшему — тот уже уснул на коленях Ориона и даже не подозревал, что минуту назад лишился матери. Плакал северный принц. Блондин остановился в дверном проёме, не в силах сделать шаг. Орион не издавал громких звуков. Просто сидел, опустив голову, а его плечи мелко вздрагивали от беззвучных всхлипов. Слёзы текли по щекам, падали на рыжие волосы мальчика, оставляли влажные следы на шубе. Он не двигался — только пальцы сжимались на спине ребёнка, будто Орион боялся, что если разожмёт руки, то потеряет и его тоже.