Братское соперничество

Чего ещё ожидал Десмонд, когда полез целоваться? Орион не из тех, кто будет долго отмалчиваться и избегать. Конечно, блондин надеялся, что братец даст ему фору хотя бы в несколько недель. Но Орион начал действовать сразу — южный принц даже не успел осмыслить произошедшее на Эделии. А может, оно и к лучшему? После всего, что он увидел, передышка не помешает: проведёт брату урок (который, впрочем, никаким образом ему не поможет), отвлечётся… Да, это имело смысл. Десмонд сгрёб в охапку первые попавшиеся учебники и выскочил из комнаты прежде, чем его одолели сомнения. И всё-таки это неправильно — думать о каком-то остолопе после всего случившегося. Прошло только три дня с того момента, как они вернулись во дворец. Однако вся эта история слишком затянулась. Необходимо было поставить в ней точку. С этой мыслью он и постучался в дверь. Десмонд планировал стоять у порога ещё минут пять, ведь его братец не отличался особой пунктуальностью, но Орион открыл почти сразу. Боги, как же это неправильно. — Заходи, — сказал северный принц, а Десмонд в это время пытался угадать его настроение. Он встревожен? Спокоен? Зол? Братья не виделись несколько дней, но Десмонд напрочь разучился угадывать его эмоции. А может, никогда этого и не умел. Он аккуратно разложил учебники и сел на стул, который для него любезно подготовил Орион. Собрал мысли в кучу, сделал два незаметных вдоха и выдоха и ровно произнёс: — Начнём урок. — Да, — принц расселся на стуле, стараясь, чтобы его поза выглядела небрежной, и продолжил: — Знаешь, я совсем разучился читать. И алфавит… думаю, никогда его не освою. А ваша эта грамматика — вообще мрак! Не мог бы ты объяснить мне всё ещё раз? Больше я тебя с этим не побеспокою. Обещаю. — Какое рвение к учёбе, — ухмыльнулся Десмонд, ни капли не веря в ложь, которую только что услышал. — Похвально. Давай тогда вспомним всё с самого начала. В грамматике одрийского языка выделяется три основных времени… На какое-то мгновение Десмонд всерьёз увлёкся уроком. Ему и самому полезно было освежить знания — в Спарке он явно надолго, но это ещё не повод забывать родной язык. Южная речь вылетала из его уст так же легко, как и северная. Ему нравилось учить языки. Нравилось проводить бессонные ночи с книгами, узнавать новое и вспоминать старое. Сейчас он почти тосковал по тем серым будням. Скучал по временам, когда его жизнь была предсказуемой и однообразной. Теперь уже ничто не напоминало ему о прошлом. Холодная комната, чужой дворец, другое королевство — отныне всё было иначе. Одно оставалось неизменным — этот здоровяк, сидевший напротив, который даже не пытался изобразить заинтересованность в уроке. За то время, что они были знакомы, Десмонд успел выучить его лицо досконально: длинные ресницы, растущие вниз; густые брови, которые то и дело дёргались по непонятной причине; лохматые волосы, нуждающиеся в стрижке. Южный принц выучил своего врага так, как не смог выучить родную матушку. — Ты вообще меня слушаешь? — поинтересовался блондин, заранее зная ответ. — Слушаю, — активно закивал ученик. — Тогда повтори, что я только что сказал. — Не знаю, — ответил Орион, даже не пытаясь выкрутиться. — Вообще-то я о другом хотел поговорить. Думал, это даже идиоту понятно. Но ты так уморительно делал вид, что ничего не понимаешь, что я решил просто понаблюдать. — М-м-м, — Десмонд ничуть не смутился этому замечанию, а лишь открыл книгу и вручил её ученику. — Теперь-то я понял. Ты сразу хотел приступить к чтению, не так ли? Стоило догадаться раньше. Грамматика — это слишком легко даже для тебя. — Ты совсем идиот?! — не выдержал северный принц, нервно откинувшись на стуле. — Я хотел поговорить о… — Начинай читать. Вслух, — настоял Десмонд и неспешно поднялся со своего места. Одним движением руки открыл окно нараспашку, впустив внутрь спарковскую метель. — Не закрою, пока не сделаешь, что велено. — Убью тебя, тварь. Точно убью! Несмотря на громкие слова, Орион всё же приступил к чтению — нехотя, будто делал брату одолжение, растягивая и коверкая каждое предложение. Он был так занят своим представлением, что даже не заметил, как листы разлетелись по полу от сквозняка. Поняв, что братец не собирается их поднимать, Десмонд вздохнул и сделал это сам. Первый лист лежал у самого окна. Принц взял его, расправил, аккуратно положил на место. Второй — у стены, чуть дальше. Он присел, поднял и его. Третий угодил прямо под стол. Блондин шагнул вперёд, наклонился, достал его и уже хотел выпрямиться. Но вместо этого замер. Взор случайно упал на штаны Ориона. Через натянутую ткань угадывался контур — отчётливый, напряжённый, почти вызывающий. Десмонд определённо видел эту картину и раньше — тогда, в «Звездопаде», — но ни за что бы не подумал, что это повторится снова. Орион был возбуждён. Блондин застыл в недоумении, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Сейчас ему стоило бы усмехнуться, сказать что-то колкое или вовсе сделать вид, что он ничего не заметил. Но у него не получалось. Он медленно поднял глаза, встречая взгляд брата. Зрачки Ориона были расширены. Оставалось только догадываться, сколько он уже пребывал в таком состоянии — несколько минут или с самого начала урока. — Сядь на место, — потребовал северный принц с не присущей ему холодностью. Приказ прозвучал весьма убедительно, но тело Десмонда уже не слушалось. С усилием, почти судорожно, он оттолкнулся от стула и опустился на колени. — Ч-что ты творишь?! — сконфуженно произнёс Орион. Десмонд не знал ответа на этот вопрос. Всю жизнь он планировал, контролировал, думал на десять шагов вперёд. Но сейчас его разум молчал — и это было самое страшное, но самое правильное, что с ним случалось. Он нерешительно коснулся пальцами пояса штанов, чувствуя, как взгляд Ориона прожигает его затылок. Десмонд перестал узнавать себя. Тот юноша, который принял столь унизительную позу, не был принцем Раметеи. Не был сыном Осмии. Не был тем, у кого всё под контролем. Это был просто человек, который на короткое мгновение перестал бояться собственных желаний. — Продолжай читать, — властно потребовал Десмонд, а сам расстегнул пояс Ориона. Он взял член в ладонь — горячий, твёрдый, пульсирующий. Северный принц судорожно вздохнул, сжав край стола. Десмонд наклонился и приоткрыл губы. Коснулся головки языком — осторожно, едва ощутимо, — но Орион выдохнул так, будто уже готов был кончить. Блондин взял в рот. Медленно, плавно, без спешки. Он смотрел на братца снизу вверх, пристально наблюдая за его реакцией. Во взгляде Десмонда не было ни капли смущения. Только власть, только желание, только абсолютное знание — даже если внутри рушился целый мир. — Читай, — напомнил он, отрываясь на секунду, чтобы обвести языком головку. — Одрия — жемчужина… южных… южных земель. Народ её… славен доблестью и… и… трудолюбием. Орион втянул воздух сквозь зубы и продолжил: — А правители — справедливостью и благородством… Ни одно королевство не может… не может сравниться с Одрией… в красоте нравов… Десмонд принял глубже — совсем немного, насколько мог, — и услышал, как братец сдавленно простонал. Он активнее задвигал головой, но вскоре почувствовал, как член упирается в нёбо — это был предел. Поняв это, Десмонд отстранился и позволил слюне стечь по члену Ориона. Его рука скользнула туда же, обхватив влажную кожу у основания, и начала двигаться синхронно с губами. — Истинная добродетель заключается в том… — принц запнулся, — чтобы… чтобы обуздывать плотские… желания… и… и… направлять помыслы к высоким целям. Десмонд ускорил ритм — рот и рука двигались в такт, с каждым разом всё быстрее. В конце концов он почувствовал, как напрягается тело под его пальцами, как член начинает пульсировать на языке и в руке. Орион был на пределе. — Десмонд, я… Но блондин уже знал. Он прижал губы к головке и почувствовал, как Орион кончает у него на языке. Южный принц перестал дышать, а потом медленно проглотил, не сводя с Ориона ледяного, испытующего взгляда. Он хотел видеть, как братец сломается от этого зрелища. — Урок окончен, — сообщил Десмонд, поднимаясь с пола. — Вижу, с одрийским у тебя полный порядок. В наших занятиях больше нет необходимости. Принц взял с собой учебники и направился к выходу. Походка была уверенной, а спина — слишком прямой даже для него. Вкус Ориона всё ещё оставался на губах, но Десмонд предпочёл не обращать на это внимания. Он хотел поставить точку, но что получилось в итоге? Кривая, жирная, уродливая запятая, которой не было места в их непростых отношениях. *** В библиотеке Хладовея пахло холодом. Десмонд и подумать не мог, что за такой короткий промежуток времени это место станет для него родным. Книги здесь были ужасными — ни одна не стоила его внимания. Какие-то заурядные сказки про храбрецов с сомнительной моралью, а ещё шуточные повести, после прочтения которых хотелось лишиться глаз. Одно радовало — в библиотеке всегда было безлюдно. Северяне не любили читать. Куда интереснее им было пропивать остатки мозга в тавернах. В такие моменты Десмонд даже радовался их невежеству. В его распоряжении было огромное помещение с пыльными книгами. Хочешь — сожги их дотла, и никто не будет против. А хочешь — проведи здесь всю жизнь, и твои останки никогда не найдут. Конечно, идиллия не может длиться вечно. Рано или поздно послышатся шаги, которые, несомненно, будут принадлежать одной надоедливой воровке. Обычно Тейя передвигается бесшумно — этому её научила жизнь на улице. Но сейчас она была раздражена. Слишком громко топала, слишком драматично пыхтела за спиной у принца. — Что опять случилось? — спросил Десмонд, не оборачиваясь. Тейя не ответила. Она вытащила что-то из-за пазухи и с размаху швырнула это прямо на стол. Тяжёлое, мягкое, ещё тёплое. Оно глухо ударилось о деревянную поверхность, оставив на книге тёмное пятно. Десмонд разглядел объект получше и с ужасом осознал, что теперь на его столе лежал мёртвый заяц. — Он… он… — девушка нервно хохотнула и продолжила: — Он притащил это прямо в мою комнату! Стоит, смотрит на меня своими страшными глазёнками, а в руках — дохлый зверь! И как это понимать?! — Не знаю, — растерянно ответил Десмонд, не отводя взгляда от тушки. — Я его такому не учил. Может, Торман хотел тебя откормить? Ты ведь совсем тощая. — Нисколько не смешно, дурень! Богом клянусь: если сейчас же не вразумишь своего дружка, я вас обоих на тот свет отправлю! Прямиком к бедному зайцу! — Ладно, — откашлялся парень. — Я… поговорю с ним. Когда будет время. — Нет! Ты поговоришь с ним сегодня и сделаешь это очень доходчиво. Тебе ясно? Ты совсем не чувствуешь ответственности за то, что происходит. Меня это раздражает! Тейя нервно топнула ногой и продолжила: — Смотри, у него голубые глаза. Прямо как у тебя. — Что? — Говорю — глаза у вас одинаковые, — посмеялась девушка и тут же посерьёзнела. — Поднимай задницу, мы идём на похороны. — Ч-чего? — Ты у меня сейчас получишь, принц! Я сказала, что мы идём хоронить зайца. Хочу, чтобы хотя бы этот зверёк отошёл в мир иной достойно. *** Десмонд предлагал закопать зайца под первым попавшимся деревом, но Тейя была категорически против. Кажется, они обошли весь Спарк вдоль и поперёк, пока не остановились на самом краю обрыва. Солнце уже отдавало свои последние лучи, окрашивая снег в бледно-розовый, а вдалеке виднелись зубчатые вершины Эделии. Живописнее места для могилы не сыскать. — Ему здесь понравится, — улыбнулась Тейя. — Давай приступим. — Ты серьёзно? — спросил Десмонд. — Мы будем копать мёрзлую землю на обрыве? — Ты будешь, — поправила девушка. — А я пока попрощаюсь с зайцем. Скажу ему пару слов на дорогу. — Я принц, вообще-то! — зачем-то напомнил блондин. — А мне, вообще-то, плевать! Если бы не твой тупой договор с Торманом, с невинным животным ничего бы не случилось. Так что копай чёртову могилу, чтобы искупить свои грехи! И Десмонд действительно сделал это. Конечно, он ни на миг не забывал высказывать своё раздражение — всё-таки он представитель власти, а не какой-то гробокопатель. Но всё-таки он послушался. Впервые в жизни склонил голову не перед мамой, а перед обычной девушкой, которая до недавнего времени была почти бездомной. И это его… удивляло. — Не переживай, Дарг, твоя семья будет в полном порядке, — причитала Тейя, пока её раб трудился неподалёку. — Первое время им будет сложно без тебя, но они справятся. Я обеща… — Как ты его назвала? — Дарг, — сказала она как ни в чём не бывало. — Так ты называл себя в «Звездопаде», помнишь? Теперь это имя нигде не используется, поэтому я решила дать его зайцу. — Дохлому зайцу. — Не порти момент, — отмахнулась Тейя и продолжила прощание. — Так вот, Дарг… Я хочу, чтобы тебе было хорошо на облаках. Ты можешь не переживать о своей родне. Они проживут долгую и счастливую жизнь. А может, их тоже убьют здешние дикари. Но тогда вы встретитесь на небесах. Разве это не прекрасно? — Могила готова, — сообщил Десмонд, отряхивая колени от снега. — Клади его уже. У меня руки отмёрзли. Тейя положила труп животного на землю и засыпала его снегом. Потом воткнула веточку на образовавшийся холмик — это выглядело так нелепо, что Десмонд не смог сдержать смешок. Когда дело было сделано, принц готов был на всех порах умчаться обратно во дворец, но его спутница оставалась неподвижной. — Пойдём. Холодно, — поторапливал он. — Давай постоим здесь, пока не стемнеет? — предложила вдруг девушка. Десмонд тяжело вздохнул и вернулся к могиле. Солнце уже спряталось в верхушках высоких елей, давая ночи заполнить пространство. Он всмотрелся в небо, ожидая увидеть в нём знакомое свечение. Как же оно называется? Северное сияние, кажется? В любом случае, в эту ночь небо было идеально чистым. — Спасибо тебе, — тихо произнесла Тейя. — За что? — не понял Десмонд. — За то, что выкопал могилу для зайца. Да и вообще… за всё. Она замолчала. Ветер стих, и стало слышно, как где-то вдалеке с веток падает снег. — То, что произошло на Эделии… я видела их всех. Они лежали на снегу, и никто их не хоронил. А они ведь тоже были чьими-то детьми. Может быть, родителями. Может быть, они тоже кого-то любили, а теперь их едят звери. И никто не зажжёт свечу в их память. Она сглотнула. — Мою маму тоже никто не хоронил, — продолжила Тейя, глядя на могильный холмик. — Я даже не могу принести на её могилу цветок. — Что с ней случилось? — рискнул спросить Десмонд. — Она работала прачкой в доме одного богача. Видимо, знала слишком много для обычной работницы. У вас, толстосумов, полно тайн, — сказала она с горькой усмешкой. — Мама не появлялась дома два дня. Я пошла искать её, обшарила всю Одрию. Случайно зашла в старую кладовую на окраине — туда, где богач хранил старые вещи. Тейя закрыла глаза и глубоко вдохнула прежде, чем продолжить. — В общем, там я и нашла её тело. На груди и животе были раны от ножа. Я сразу поняла, что это убийство. И знала, кто его совершил. — Богач, — догадался южный принц. — Я пошла к нему. Он сидел в своём кабинете и улыбался. Тварь. Сказал: «Твоя мать украла мои деньги и сбежала. Если не уйдёшь, я обвиню тебя в соучастии». И я ушла. Побежала обратно в кладовую, но мамы там уже не было. Понятия не имею, где она сейчас. У неё нет могилы. И не будет. Зато у этого несчастного зайца она теперь есть. Конечно, могилка вышла убогой. Не пройдёт и недели, как её обнаружат дикие животные. Но пока этого не случилось, я буду сюда приходить. Буду думать, что здесь покоятся те, кого не похоронили по-человечески. Десмонд не знал, что на это ответить. Молчание — лучшее, что он мог предложить девушке, излившей ему душу. Они простояли у обрыва до наступления темноты, как и договаривались. Когда Тейя отошла, принц бросил едва слышно: — Ещё увидимся, Дарг.