Братское соперничество

Орион оставил записку. Не очень-то оригинально. Даже для глуповатого принца севера. Но поговорить им всё же стоило. Десмонд нервно усмехнулся. Куда только подевались его дипломатические способности? Разговоры — самая сильная сторона блондина. Откуда ж ему было знать, что при виде братца все громкие слова превращаются в неразборчивый писк? И всё-таки… что произойдёт, если разговор когда-нибудь состоится? Десмонда бросало в дрожь только от одной мысли об этом. Чего он боялся больше: получить отказ или взаимность? Пожалуй, второе. Однозначно взаимность. Его мир и так трещал по швам, но если он услышит от Ориона те самые слова… Это будет конец. В голове уже возник образ разъярённой матушки. Уповать на её неведение бессмысленно. Рано или поздно Осмии обо всём станет известно. Лишение титула — меньшее из зол. Королева не захочет видеть перед собой сына, который испытывает слабость к… представителям мужского пола. Узнай об этом народ, и её репутация будет разрушена. Но Осмия не позволит этому случиться. Она лучше умрёт, чем добровольно поведает людям о болезни своего ребёнка. Для неё останется лишь один выход — изгнание Десмонда из королевского рода. Некогда южный принц отныне будет гнить под землёй вместе со своим папашей. Без права на трон, без общения с людьми. Да что там — даже без солнечного света. Нет. Разговора не будет. Никогда. *** — Обязательно так сильно меня наряжать? — спросил Десмонд, пытаясь скрыть раздражение. — Думаете, мне самой нравится торчать в вашей комнате с утра? — спросила пышная девушка с розовыми щеками. — Моё место на кухне, а я тут с вами нянчусь! Вам ещё что-то не нравится? — Иди на своё рабочее место. Я тебя не держу, — принц попытался встать, но девушка крепко вцепилась в его плечи и усадила обратно. — И это вся ваша благодарность? Простите, конечно, но без моей помощи вы даже этот плащ надеть не сможете. Мужчины становятся подобны младенцам, если поблизости нет женщины. Вам ли не знать? — Почему меня готовит к коронации какая-то повариха? Других служанок не нашлось? Девушка с грохотом бросила расчёску на стол и наклонилась, чтобы быть на одном уровне с сидящим блондином. Она упёрла руки в боки и ответила: — Я вижу, на юге вас совсем избаловали. Завтрак подаёт одна девица, ложку для супа — другая. Небось и спать укладывают всей оравой? Первая сказку на ночь читает, вторая — плечи массирует, третья — веером дует. Но пора бы очнуться, Ваше Высочество. Вы теперь живёте в Спарке. Люди здесь самостоятельные, так что служанки им не требуются. Раз хотите получить титул севера, пора бы усвоить этот урок. — Просто скажи, что в Хладовее не хватает рабочих рук, — отмахнулся Десмонд. — В противном случае такой хамке не доверили бы обслуживать принца. Девушка расхохоталась. — Вы правы! — согласилась она сквозь смех. — Абсолютно! Рабочих рук и правда не хватает. Это касается не только служанок — их во дворце и раньше было три калеки. Скажите, принц: обратили ли вы внимание на пустеющие места в столовой? Стражников стало вдвое меньше. Объяснить, почему? Десмонд сжал край рубахи и взглянул на своё отражение в зеркале. Позади него стояла служанка, которая по-прежнему смеялась и ждала от него ответа. Парень открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал. Служанка, устав хохотать, продолжила: — Они ушли на войну! Представляете? Войну, которую развязала ваша мать. Мой… мой муж… — нервный смех вдруг превратился в плач. — Ушёл туда одним из первых. И за всё время ни одного письма! Мы даже не успели сыграть свадьбу как следует, всё впопыхах… Вдруг девушка рухнула на пол и уткнулась лицом в ладони. Десмонд растерянно обернулся, не зная, как поступить. Она продолжила: — Я ведь не дура! Знаю, что он уже мёртв. Если бы был жив — дал бы знак. Он присылал мне письма из любой точки света, а тут… С ним точно что-то случилось. — Всё… всё нормально. Битва ещё даже не началась, — попытался успокоить южный принц. — После коронации мы с братом сразу поедем в Одрию. Как зовут вашего мужа? Я… я отыщу его. — Ваше Высочество, — она подняла на него заплаканные глаза. — О чём вы говорите? В Одрию вам отныне все двери закрыты. *** Коронация пройдёт в главном зале Хладовея — самом большом и величественном (насколько это возможно) помещении дворца. Десмонд прежде здесь никогда не был. И, надо сказать, никогда от этого не страдал. Сердце колотилось, как бешеное. Принцу хотелось ударить себя по груди, чтобы успокоиться, но тогда люди сочли бы его слабаком. А он не такой. Двери распахнулись. Десмонд зажмурился — не от света, а от того, что внутри было слишком много людей. Они стояли вдоль стен и походили на громадные статуи. В глазах толпы было не любопытство, а ожидание. Почти озорство. Они ждали, когда Десмонд сделает что-то неловкое и поставит под сомнение свой новый статус. Но принц не доставит им такого удовольствия. Все окна Хладовея, казалось, были сосредоточены в этом зале. Однако серость за окном не давала солнечному свету попасть внутрь. Здесь было по-прежнему темно, холодно, но хотя бы торжественно. Каменные стены увешаны знамёнами с волчьими головами, но между ними добавлены голубые ленты — символ Одрии и Раметеи. В центре зала возвышался каменный трон Оуэна. Массивный, грубый, без единого украшения. На время церемонии на него положили золотую подушку — жест уважения к южному принцу. Десмонд представил, как на этой громадине раньше восседал король. Как он раздавал указы, чувствуя себя настоящим императором. А теперь Оуэн томился в Одрии и прислуживал его матушке. Вот так непостоянна жизнь. Даже для королей. Сейчас на троне сидела Нейра. Грубый камень делал её лицо старше. Словно ей не сорок, а все девяносто. Рядом с ней стоял Барди. В первых рядах — Тейя. Она выглядела непривычно: чистая, причёсанная, но выражение лица никак не изменилось. Та же усмешка, раздражающая Десмонда. Если бы девушке сейчас дали слово, из её рта рекой полилась бы колкая речь. А потом принц увидел его. Орион стоял у трона — справа, как старший сын. Он был в новом костюме. Тёмно-сером, почти чёрном, с серебряной вышивкой на вороте и рукавах. На плечах — плащ из волчьего меха, лёгкий, с серебряной застёжкой. Волосы убраны назад, открывая лицо. Наконец-то его прилично одели. Даже не верится. Нейра встала. Её голос разнёсся по залу, отражаясь от каменных стен. — Сегодня мы принимаем в род дель Аунов того, кто пришёл к нам издалека. Того, кто прошёл испытания и не сломался в холоде. Того, кто доказал, что его сердце бьётся в такт с северным ветром. Он выковал свой меч. Он сражался на льду. Он поднимался на Эделию и вернулся живым. Мы не спрашиваем, откуда он пришёл. Мы спрашиваем: готов ли он остаться? Блондин слушал похвалы и незаметно усмехнулся: ну всё про него! Хотя, может, стоило наконец признаться, что все его заслуги принадлежали другим людям? Пожалуй, не лучшее время для откровений. Пускай это поскорее закончится. А после коронации никто и не вспомнит о его «доблестных подвигах». — Десмонд Де Вер всю жизнь был сыном юга. Но теперь он и принц севера, — продолжала Нейра. Принц опустился на одно колено. Плащ тяжело упал на пол. Он поднял голову и посмотрел на заместительницу — но краем глаза на Ориона, стоящего чуть правее. Десмонд заговорил. Голос был ровным, как он и хотел: — Я, Десмонд Де Вер, клянусь хранить землю Спарка. Клянусь защищать её народ ценой своей жизни. Я принимаю холод как часть себя. И я никогда не предам тех, кто стал мне семьёй. Нейра спустилась с трона. В руках у неё был новый плащ — тяжелее того, что уже был на блондине. Она накинула его на плечи Десмонда. — Отныне ты — принц Спарка. Ты не чужой. Ты — свой. Зал разразился гулом. Не громким, а скорее одобрительным. Десмонд медленно поднялся. А затем Орион шагнул вперёд. Северный принц протянул руку, но вместо рукопожатия притянул брата к себе. Короткое, сильное, грубое объятие. Десмонд почувствовал, как крепкие руки сжимают его плечи, как чужое дыхание касается его уха. — Теперь ты мой, — прошептал Орион так, чтобы никто не мог услышать. Десмонд не нашёл слов. Что за наглое объявление? Были бы они наедине, блондин преподал бы ему урок. Нет, не такой, как в прошлый раз. Настоящий урок. *** Пир в честь успешной коронации шёл полным ходом. Алкоголь развязал гостям язык. Десмонд услышал от них столько бранных слов, что невольно поморщился. Надо признать, он и сам чувствовал себя вполне неплохо. Спарковцы позаботились о том, чтобы на столе лежало не только вонючее мясо, но и что-то более привлекательное. Местные поварихи даже попытались сделать подобие южных блюд. Получилось у них паршиво, но Десмонд был благодарен им за старания. За окном раздался громкий взрыв. Первая мысль блондина — на них напали. Затем ещё один. И ещё. Когда он начал готовить план по спасению, присутствующие подбежали к окнам. Их восторженные возгласы почти полностью перекрыли шум за окном. Почему они не паникуют? А если враг Одрии добрался и до севера? — Ну что встал как вкопанный? — обернулась Тейя. — Тут салюты пускают. В твою честь, между прочим! Взглянул бы ради приличия. Ах, салюты… Значит, эту ночь он всё-таки переживёт. Десмонд встал рядом с Тейей и обратил взор в окно. Разноцветные огни мелькали в небе не переставая. Когда он уже устал смотреть наверх, до плеча легонько дотронулись. Парень обернулся и увидел незнакомого стражника. — Ваше Высочество, прошу прощения за беспокойство, — сказал он тихо. — Только что прибыл гонец из Одрии. У него для вас секретное послание. Десмонд напрягся. — Секретное послание? — Прошу, пройдите за мной. Гонец говорит, это дело жизни и смерти. Десмонд не колебался. Если это Осмия, если что-то случилось… он должен знать. Отсутствие принца не заметят ближайшие десять минут. Все были слишком заняты салютами и друг другом. Коридоры пустовали. Стражник вёл его быстро, но не бегом. И вот что странно — они шли не в ту сторону, где обычно принимают гонцов. Всё дальше от центра, глубже в северное крыло. — Почему мы идём сюда? — спросил Десмонд настороженно. — Гонец ждёт вас в малой приёмной, — ответил стражник, не оборачиваясь. — Сказал, лишние свидетели ему не нужны. — В той стороне нет никаких приёмных комнат, — он замедлил шаг. — Кто тебя послал на самом деле? — Я всего лишь выполняю свою работу. Если не пойдёте со мной, будет хуже. Десмонд бросился бежать. Тяжёлые шаги за спиной не утихали — стражник был вдвое больше принца, поэтому когда он поймает его — лишь вопрос времени. Незнакомец наступил на плащ. Десмонд упал и попытался подняться, но мужчина перебросил его через плечо, словно мешок с картошкой, и понёс в противоположную сторону. — Отпусти! — сопротивлялся парень. — Спрашиваю ещё раз: кому ты служишь? Не хочешь отвечать? Я ведь всё равно узнаю! И первым же делом прикажу казнить тебя! Мужчина открыл неприметную дверь. Десмонд оказался в полной темноте — только салюты продолжали громыхать за крохотным окошком. Стражник бросил его на пол и тут же исчез. Принц услышал, как тот запирает дверь на ключ и уходит. — Что за чертовщина? Вернись! Сейчас же! — потребовал он, тарабаня по двери. Ответа, как и ожидалось, не последовало. Десмонд недовольно уселся на пол, облокотившись о стену. Когда глаза привыкли к темноте, он с ужасом обнаружил, что его заперли в кладовке. Невероятно. Вот так, значит, обходятся с принцами, которые прошли обряд принятия в род. Что же его ждало дальше? Пытки на морозе? Две недели без еды? Знал бы Десмонд о новых привилегиях раньше, ни за что бы не поехал в Спарк. В дальнем углу парень увидел чей-то силуэт. Сначала он спутал его со шваброй, но теперь был уверен — это человек. Он стоял неподвижно. Во мраке кладовки разглядеть его черты было невозможно. Поэтому принц взял волю в кулак и произнёс: — Я тебя вижу. И тогда фигура сделала шаг вперёд. За окном взорвался очередной салют — яркий, золотой, почти ослепительный. На мгновение комната залилась светом, и Десмонд увидел лицо. Орион. Свет ударил по его скулам, блеснул в чёрных волосах. Его взгляд был тяжёлым, без тени улыбки. Салют погас. Комната снова погрузилась во тьму. Десмонд слышал только своё дыхание и гул праздника где-то далеко, за стенами. — Братец. Кто же ещё? — нервно посмеялся южный принц. — А кому ты ещё нужен? Снова вспышка — теперь синяя, холодная, почти ледяная. Она выхватила из темноты его плечи, серебряную застёжку на плаще. Лицо Ориона стало напряжённым, но в следующую секунду свет ушёл, и он снова превратился в тень. — Ты устроил весь этот цирк. Зачем? — спросил Десмонд, и его голос дрогнул. — Я хочу поговорить с тобой. Но ты… ты этого не хочешь. И вряд ли когда-нибудь захочешь, если тебя не заставить, — объяснил Орион. Когда в небе появилась красная вспышка, северный принц уже стоял около окна. Он не смотрел на брата, но и салютом не наслаждался. Скорее глядел в пустоту, пытаясь сформулировать следующую мысль. — Ты сторонишься меня после поцелуя. Сбегаешь, когда я пытаюсь заговорить. Почему? Боишься меня? Или боишься того, что чувствуешь? Десмонд не ответил. — Я натворил много глупостей, — продолжал свой монолог Орион. — Причинял вред, обещал убить, позволил тебе поцеловать себя. Но о последнем я не жалею. Более того — я хочу, чтобы это повторилось. Десмонд не сумел сдержать новый смешок. Он поднялся с пола и стал расхаживать по тесному помещению. Путь ему освещали короткие вспышки, он смотрел себе под ноги и не верил, что происходящее здесь — не кошмар, а реальность. — Мало ли чего ты хочешь, — затараторил Десмонд. — Твои желания — ничто. Пустое место. Потому что ты принц. Потому что я принц. То, что произошло — ошибка. И я совершил её дважды, за что готов принести извинения. Этого больше не повторится. Ты прощаешь меня? — Нет, — ответил брат. — Я не прощаю тебя. Южный принц резко остановился, не веря своим ушам. — Вот как? Твои проблемы. Я всего лишь хотел, чтобы между нами исчезла неловкость. Чтобы ты жил спокойно, не ожидая дня, когда новость о твоей болезни разлетится по всему миру. Но ты выбрал болеть дальше. И этот недуг не вылечит никакая Раметея. Десмонд сделал паузу, а потом продолжил: — Хочу, чтобы ты знал: я не желаю заражаться от тебя. — Хватит нести чушь о какой-то болезни! — Орион оттолкнулся от подоконника и подошёл к братцу. — Помнишь свадьбу Суависа и Эскила? Ты собственными глазами видел то, как они счастливы вместе! Сколько трудностей им пришлось пройти, чтобы сыграть свадьбу! И они справились. Вопреки всем. Неужели и их любовь ты считаешь ошибкой природы? Поняв, что Десмонд не ответит, Орион продолжил чуть тише: — Ты просто ищешь оправдание своей слабости. Не хочешь бороться за собственное счастье, потому что предпочитаешь плыть по течению. Мать скажет, что ты болен — и ты поверишь. Но открою тебе страшную тайну. Ты уже заражён. Ты хочешь меня так, как не захочешь ни одну девушку в мире. И если начнёшь отрицать — выставишь себя самым неумелым лжецом на свете. Слова Ориона вонзились в тело Десмонда, словно остриё ножа. Плечо, которое когда-то было ранено, запульсировало. Этот шрам стал напоминанием. Напоминанием о том, кем он являлся на самом деле. — И что… что ты предлагаешь? — спросил южный принц едва слышно. Вместо ответа Орион взял его лицо в руки. В темноте Десмонд не видел, как закрываются серые глаза. Как расстояние между их губами почти исчезло. Лишь потом он почувствовал, что северный принц целует его. Не грубо, не отчаянно, а почти невесомо. Блондин и подумать не мог, что его враг способен на такую нежность. Что его холодные руки могут не душить, а легко касаться щёк. Когда взрывы за окном прекратились, Десмонд подумал: «Точки не будет. Вместо неё — очередная запятая».