Отпуск

      POV: Хавьер       Вода в душе была почти обжигающе холодной, Хавьер специально выкрутил кран так, чтобы кожа почти онемела. Он стоял, упёршись руками в мокрый кафель, а в ушах всё еще вибрировал этот низкий голос Райана.       — Черт возьми, Эспозито, — выдохнул он, чувствуя, как по затылку бьют жесткие струи.       Он пытался рационализировать это. Он же детектив, в конце концов. Голос меняется от влажности, от простуды, от усталости, да от чего угодно.       Но мозг предательски подсовывал другие варианты. Хавьер ловил себя на мысли, что хотел бы услышать этот голос снова. Но не на веранде, при ярком свете дня, а совсем рядом, в темноте. Чтобы этот вкрадчивый, хриплый звук коснулся самого уха.       От этой мысли внизу живота снова болезненно потянуло, и Хави крутанул кран, меняя воду на горячую.       Выходя из душа, Хавьер чувствовал себя значительно лучше. Контрастный душ и жесткое полотенце вернули ясность мыслям. Он натянул свежую футболку и спустился вниз.       Кевин стоял у края веранды, опершись о перила и глядя куда-то в сторону леса. Вид у него был сосредоточенный, словно Райан вел внутренний диалог, и судя по напряженной спине, беседа была не из легких.       — Эй, — Хавьер остановился в дверях, засунув руки в карманы шорт. — Хватит жариться. Ты бледный как поганка, и голос этот твой мне не нравится. Иди в дом, тебе надо отдохнуть.       — Я в норме, Хави. Просто легкие прочистил озерной водой.—Кевин говорил это с легкой улыбкой, но хрипотца в голосе никуда не делась.       — Ага, вижу я твою норму, — Хавьер хмыкнул, уходя на кухню. — Давай, заходи. Я сейчас что-нибудь соображу поесть, а ты музыку, что ли, поставь.       Это не был приказ, скорее ворчливое предложение, от которого Кевину было проще не отказываться. Хавьер не смотрел, пошел тот или нет, он начал греметь сковородками, выставляя на стол продукты. Для него это был способ дать Кевину легальный повод уйти с глаз долой и отдохнуть, не признавая при этом своей слабости.       Через пару минут из гостиной послышался шорох, а потом бархатный звук саксофона Фаусто Папетти.       «Ну конечно, — подумал Хави, нарезая овощи. — Что еще мог выбрать Райан».       Меланхоличная мелодия заполнила пространство, идеально смешиваясь с летним солнцем и звуками леса за окном. Хавьер готовил не спеша. Он знал, что после такого утра им обоим нужно немного тишины и пространства.       В какой-то момент музыка стала звучать тише, или он просто привык к ней. Хавьер закончил с нарезкой и, вытирая руки, невольно глянул в сторону гостиной.       Кевин сидел в глубоком кресле, откинув голову и прикрыв глаза, но по тому, как он изредка постукивал пальцами по подлокотнику в такт мелодии, было ясно — он не спит, он просто пытается выключить голову. Солнечный луч из окна пересекал его лицо, подсвечивая щетину и резкую линию челюсти.       Хавьер замер у косяка, держа полотенце на плече. Он смотрел на напарника и чувствовал, как внутри снова ворочается то самое неправильное чувство. Но теперь оно не было раздражающим. Оно было тихим.       Он поймал себя на том, что стоит так слишком долго. Кевин не двигался, но Хавьер вдруг отчетливо понял, что если он сейчас не вернется к плите, то тишина дома и этот чертов джаз сделают с его самообладанием то, чего не удалось сделать даже озеру.       — Райан, — негромко позвал он, проверяя, насколько тот ушел в себя.       Тот не открыл глаз, но пальцы на подлокотнике замерли.       — М-м?       — Скоро будет готово, — бросил Хави.       Он отошел от дверного проема, возвращаясь в центр кухни, но так и не взялся за нож. Вместо этого он задумчиво уставился в окно.       В этом «М-м?» Кевина, в его нежелании даже открывать глаза, было что-то обезоруживающее. Хавьер вдруг почувствовал, что его собственное напряжение уходит. Ему захотелось растянуть этот момент как можно дольше.       Он глубоко вдохнул, позволяя себе еще несколько секунд просто постоять, слушая, как джаз и звуки леса сплетаются в одно целое.       POV: Кевин       Саксофон выводил тягучую мелодию заполняя гостиную . Кевин сидел, откинув голову, и чувствовал, как каждый звук резонирует с его собственным состоянием,таким же ленивым и, в то же время, натянутым.       Когда Хавьер позвал его по имени, Кевин не открыл глаз. Он просто не мог. Ему казалось, что если он сейчас посмотрит на Эспозито, тот увидит всё, и то, что произошло за закрытой дверью душа, и тени мыслей, которые до сих пор не желали рассеиваться.       — М-м? — отозвался он.       Собственный голос показался Кевину чужим. Он почувствовал, как по коже пробежал табун мурашек, когда Хавьер ответил.       В его коротком «Скоро будет готово» не было привычного сарказма — только непривычная мягкость.       Он слышал, как Хавьер отошел от двери. Слышал тихий шум воды на кухне. Кевин заставил себя сделать глубокий вдох. Ему нужно было успокоиться. Нужно было перестать реагировать на каждое движение Хавьера так, словно от этого зависела его жизнь.       Кевин медленно открыл глаза и уставился в потолок. Пылинки танцевали в луче света, Папетти выводил очередную бесконечную ноту, а из кухни доносился уютный стук посуды.       Всё это ощущалось так правильно, что даже пугало. Потому что за этой идиллией скрывалось то, что он больше не мог игнорировать— ему нравилось, что Хавьер заботится о нем. Ему нравилось это молчание между ними.       И больше всего на свете ему хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, даже если завтра за это придется платить двойную цену.       Кевин не шевелился. Он дал себе еще пять минут, чтобы мелодия саксофона успела сделать круг и раствориться в шуме листвы за окном. Он сидел неподвижно, слушая, как на кухне стихает грохот сковородок.       Кевин ловил себя на том, что прислушивается к малейшему шороху из кухни.       «Всего пять минут», — повторил он про себя, закрывая глаза.       Он пытался представить себе завтрашний день. Или через неделю, когда они вернутся в участок. Сможет ли спокойно находиться с ним в одной машине по пути на задание? Сможет ли не возвращаться в этот день каждый раз глядя на него?       Сейчас, в этом кресле, под этот меланхоличный джаз всё казалось возможным. Даже..       Кевин резко выдохнул. Хватит.       Он поднялся, чувствуя, как затекла спина. Тело слушалось неохотно, требуя остаться в том полусонном состоянии. Он провел ладонями по лицу, стирая остатки слабости, и прокашлялся, пробуя голос.       — Иду, — негромко произнес он в пустоту гостиной.       Хрипотца стала чуть меньше, но всё равно была отчетливой. Это был голос человека, который слишком много чувствовал.       Хавьер обернулся на звук шагов.       — Ожил? — Хави окинул его быстрым, оценивающим взглядом, задерживаясь на лице чуть дольше обычного. — Садись. Я тут соорудил что-то вроде полезного обеда. Если это можно так назвать.       Он кивнул на тарелку с мясом и какими-то овощами. Всё просто, без изысков, но Кевин видел, как аккуратно всё разложено, Хавьер явно старался, хотя никогда бы в этом не признался.       — Не знал, что ты умеешь готовить — Кевин поднял на него глаза и слегка улыбнулся.       Хавьер ничего не ответил. Он просто пожал плечами и наконец сел напротив, принимаясь за свою порцию.       Несколько минут в кухне слышался только мерный стук вилок и отдаленное эхо саксофона из соседней комнаты.       Тишину прервал резкий свист чайника.       — Держи, — Хави поставил перед ним дымящийся чай. — Пей, пока горячий, а то к вечеру окончательно охрипнешь.       — Спасибо, Хави,—Кевин обхватил кружку ладонями. Жар от керамики мгновенно передался пальцам, окончательно выбивая остатки того странного оцепенения.       Хавьер ворчал, и это ворчание было таким привычным, что Кевину впервые за день стало по-настоящему спокойно.