На осколках нас

Ангар Альфредо оказался не пыльным складом, а высокотехнологичным пространством с приглушенным светом, бетонными стенами и несколькими черными внедорожниками. В центре, привязанные к металлическим стульям, сидели Ричард и Элеонора Мур. На их лицах застыла смесь ярости, страха и полного непонимания, как их благополучная жизнь рухнула в одночасье.   Дверь ангара открылась, и внутрь вошли трое.   Миранда шла первой. Ее медные волосы были убраны в строгий пучок, подчеркивая скулы и ледяной взгляд. На ней была та самая бордовая шелковая рубашка Карины, идеально сидящие черные брюки и убийственные шпильки, отстукивают четкий ритм по бетонному полу. Ярко-алая помада на ее губах была как капля крови на снегу — вызов и обещание.   За ней, слегка прихрамывая, но не менее внушительно, шла Карина. Ее вишневые волосы были собраны в элегантную гульку, открывая лицо с безупречным макияжем. Темный, безупречно скроенный пиджак, белая рубашка, узкие черные брюки и каблуки — ее стандартный «рабочий» костюм для визитов к дяде Марчелло. В ее позе читалась не боль, а абсолютная, врожденная власть.   Сзади, опершись на один из внедорожников, стоял Альфредо, наблюдая с мрачным удовлетворением.   Увидев дочь в таком виде, Элеонора попыталась вскочить, но ее удержали ремни. — Посмотри на себя! — ее голос был полон ненависти. — Шлюха! Предательница! Ты пляшешь под дудку этих…этих уголовников! Ты опозорила нашу фамилию!   Она старалась выглядеть спокойно, но в глазах был животный страх. Страх из за Альфредо. Страх из за дочери. Страх из за Карины. Они понимали, за что здесь сидят.   Миранда остановилась перед ними. Ее лицо оставалось непроницаемым. Она не ответила на оскорбления. Вместо этого она заговорила тихим, ровным голосом, который был страшнее любого крика.   — Вы знаете, о чем я думала все эти недели? О собачке. О той самой, которую вы усыпили, когда я была ребенком, потому что она «отвлекала меня от учебы». Я думала о том, как вы платили моим подругам, чтобы они от меня отвернулись. Как вы сдали семью Линь, потому что их отец был «всего лишь таксистом».   Она сделала шаг ближе.   — Вы не давали мне дышать. Вы хотели вырастить идеальную куклу для вашей идеальной картинки. А когда я сбежала, вы решили сломать меня, уничтожив единственного человека, который увидел во мне не куклу, а личность.   Она посмотрела прямо на Элеонору.   — Вы чуть не убили ее. Из-за чего? Из-за вашего больного тщеславия. Вы отняли у меня детство. Вы пытались отнять у меня любовь. Вы пытались отнять у меня жизнь, которую я построила сама. И вы заплатите за это. Не так, как хотите вы. А как захочу я. Вы ничтожны   За ее спиной Карина скрестила руки на груди, ее взгляд был тяжелым и неумолимым. Альфредо мрачно кивнул.   Миранда произнесла это тихо, и в ее голосе впервые прорвалась сталь. — Теперь моя очередь играть.   И тут Ричард Мур, до этого молчавший, прошипел: — Мы пожалели, что вообще родили тебя, мразь.   Элеонора попыталась плюнуть в ее сторону, но не дотянулась. — Ты ничтожество! Без нас ты — никто!   В глазах Миранды вспыхнула зеленая молния. Быстрым, отточенным движением она выхватила из-за пояса у Карины тот самый вишнево-черный пистолет и направила на родителей.   — Миранда, нет… — попыталась вставить слово Карина, но та была неумолима.   — ОНИ ЗАСЛУЖИЛИ! — крикнула она, и ее голос сорвался, выдавая всю накопленную боль. — ЗА КАЖДОЕ ОСКОРБЛЕНИЕ! ЗА КАЖДЫЙ УГРОЗУ! ЗА ТО, ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ С НАМИ!   Раздались два коротких, оглушительных выстрела. Элеонора и Ричард взвыли от боли, их тела дернулись в креслах. По их брюкам расплылись алые пятна. Пули точно попали им в колени, раздробив коленные чашечки.   — Это за каждое унизительное слово, которое вы мне сказали сегодня, — ледяным тоном произнесла Миранда, возвращая пистолет Карине. Ее рука не дрогнула.   Карина медленно подошла к ней сзади и мягко положила руку ей на плечо, принимая оружие.   — Хватит, — тихо сказала она. — Ты доказала свою точку.   Миранда обернулась и прижалась лбом к ее плечу, слегка дрожа   Карина отпустила невесту и подошла к Элеоноре, присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.   — Вы хотели уничтожить меня, — тихо сказала она. — Полагали, что я — грязь на пути вашей дочери. А теперь посмотрите. Ваша дочь выбрала меня. И ту жизнь, которую вы для нее готовили, она выбрала для вас.   Она встала и кивнула Альфредо.   Тот сделал шаг вперед. — Ричард, — его голос был спокоен. — Твои дела в Сиэтле закончены. Твои партнеры уже получили компромат, который ты так тщательно скрывал. Твои долги теперь принадлежат людям, которые не прощают просрочек. Они уже ждут тебя. Уверен, вы найдете общий язык.   Из тени вышли двое крепких мужчин. Они отцепили окровавленного Ричарда от стула и поволокли прочь. Его лицо было искажено ужасом. Отправка к его врагам была смертным приговором, более мучительным, чем пуля.   Альфредо перевел взгляд на Элеонору. — А вас, синьора, ждет особое место. Частная клиника на одном из Алеутских островов. Очень строгий режим. Очень… творческие методы лечения. Вам поставят диагноз — тяжелое нарциссическое расстройство с манией величия и склонностью к насилию. Вы проведете там остаток своих дней, в полной изоляции, с людьми, которые не станут слушать ваши приказы. Вы станете тем, кого так презирали — бесправной, никем не услышанной пациенткой.   Элеонора забилась в истерике, но ее крики заглушил захлопывающийся люк черного фургона, куда ее погрузили.   В ангаре воцарилась тишина. Миранда стояла, тяжело дыша, глядя на пустое место, где только что были ее родители. Вся ее ярость, накопившаяся годами, наконец нашла выход.   ….   Справедливость была исполнена. Но не смертельная.   Карина подошла к ней сзади и обняла, прижимаясь щекой к ее спине. — Все кончено, — прошептала она. — Они больше никогда не причинят тебе боли.   Спустя минуту молчания Карина немного ухмыльнулась    — Закрыла гештальт? — тихо спросила она. — Шикарный выстрел для новичка, любимая   Миранда кивнула, прижимаясь к ней. — Закрыла. Спасибо. — Не за что, — Карина поцеловала ее в макушку. — Ведь мы семья. А семья Беллуччи своих не бросает. И мстит за своих. Особенно если тронули нашу будущую главу клана, — она добавила с легкой ухмылкой.   Миранда сказала Карине одну фразу:   — Я не хочу больше их видеть. Никогда.   Карина поцеловала ее в макушку   — Теперь будешь видеть мое недовольное лицо, мою сумасшедшую семейку и этого черного демона вечно хотящего жрать   Впервые за долгие недели Миранда рассмеялась. По-настоящему. Это был звук освобождения. Война была окончена. И начиналась их жизнь. Настоящая, без страха и оглядки назад.   ________на осколках нас_______________