На осколках нас

Миранда стояла перед зеркалом, и ее охватывала паника. Длинное платье из белого шелкового атласа, струящееся по фигуре, с глубоким вырезом на спине, вдруг казалось ей саваном. Дрожащими пальцами она пыталась поправить уже идеальную укладку.   — Я не могу, — выдохнула она, глядя на свое бледное отражение. — Это слишком. Слишком много людей. Слишком много внимания. Что, если я оступлюсь? Что, если все увидят, что я не для этого?   Сара, возившаяся с фатой, вздохнула и схватила свой телефон. — Ладно, вызываю тяжелую артиллерию. — Она набрала номер и включила громкую связь.   — Ну что, моя невеста уже рвет на себе волосы? — раздался спокойный, насмешливый голос Карины. На фоне кто-то шуршал и тихо матерился. Миен.    Голос. Всего лишь голос, и напряжение в плечах Миранды чуть ослабло.   — Она не рвет, она их уже вырвала. Выйдет лысая, — ответила за нее Сара. — Говори с ней.   — Мира, amore mio, — голос Карины стал мягким, но твердым. — Слушай меня. Ты сейчас стоишь там и думаешь о всех плохих сценариях. А я стою в соседней комнате и думаю только об одном. О том, как через час я увижу тебя в том самом прекрасном платье, за которым ты бегала как в жопу ужаленная две недели, и как ты будешь идти ко мне. И для меня в этот момент не будет никого. Только ты.   Миранда закрыла глаза, ловя каждое слово. Внутри от этих слов разливалось тепло   — Мы не играем в сказку, — продолжала Карина. — Мы заключаем договор. Самый важный в нашей жизни. Ты — моя броня. Я — твой щит. Ты — мой хаос. Я — твой порядок. Мы — два полюса одного ебнутого магнита. И сегодня мы склеиваем его навсегда. Так что выдохни. И иди ко мне. Я жду.   Она положила трубку. Миранда открыла глаза. В зеркале на нее смотрела не испуганная девушка, а женщина. Сильная, любимая и безумно влюбленная. Она кивнула Саре. — Ладно, Поехали. Я хочу уже убить кого нибудь    …   Они поженились в зале с панорамными окнами, за которыми садилось солнце, окрашивая Сиэтл в золото и пурпур. Гости — их пестрая, шумная семья.   Первой вышла Карина. В белом брючном костюме, который был шедевром портновского искусства. Шелковый пиджак с открытыми плечами и глубоким декольте подчеркивал ее татуировки и изящные ключицы. Узкие брюки и лодочки на шпильке делали ее бесконечно высокой и царственной. Она шла, не сводя глаз с конца зала, и ее знаменитая ухмылка смягчилась до такой нежности, что Альфредо громко всхлипнул, а Минсон молча сжал его руку.   И тогда появилась она...Миранда.  В своем струящемся платье, с медными волосами, уложенными в низкий небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди, она была олицетворением изящной силы. Она не видела никого, кроме Карины. И когда их взгляды встретились, по залу прошел вздох умиления.   Они стояли друг напротив друга, держась за руки. Священник начал говорить, но слова тонули в тишине, которую создавало их пространство.   Когда настало время клятв, Карина первой достала из кармана пиджака смятый листок. — Я не буду врать и говорить, что с тобой легко, — начала она, и ее голос был чистым и звонким. — Ты — самый сложный, самый безумный и самый прекрасный вызов в моей жизни. Ты заставляешь меня быть лучше. Злее. Добрее. Сильнее. Я обещаю быть твоим укрытием от всех бурь. Обещаю сражаться с твоими демонами, как с собственными. И обещаю любить каждую часть тебя — твой яд, твои шрамы, твой смех, который для меня звучит лучше любой музыки. Я выбираю тебя. Сегодня, завтра, всегда. Я люблю тебя. Alla luna e miliardi di volte indietro (С итл. До луны и миллиарды раз обратно)   Слезы текли по щекам Миранды. Она не пыталась их смахнуть.   — Карина, моя Кари, — ее голос дрогнул, но был твердым. — Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, и разнесла все мои стены в щепки. Ты увидела не идеальную куклу, а сломанную, испуганную девочку, и не убежала. Ты осталась. Ты научила меня, что сила — это не в том, чтобы никого не подпускать, а в том, чтобы довериться тому, кто не предаст. Я обещаю быть твоим самым яростным защитником. Обещаю быть твоим домом. И обещаю любить тебя каждый день так, как будто он — последний. Ты — мое самое большое приключение. И мое единственное пристанище.   Они обменялись кольцами — теми самыми, с сапфирами. И когда священник произнес: «Объявляю вас женами», они не стали ждать разрешения на поцелуй. Их губы встретились в поцелуе, который был полон обещаний, страсти, слез и безграничного облегчения. Это был поцелуй не начала, а возвращения домой.   …    Пир был грандиозным. Итальянские деликатесы от Альфредо соседствовали с корейскими блюдами от Минсона.   Атмосфера в зале была теплой и шумной. Когда основные церемонии завершились, Альфредо поднялся, звонко стукнув ножом о бокал. Все замолкли.   Он стоял, его глаза блестели от слез и вина. — Бамбина! Моя девочка! — его голос гремел на весь зал. — Я всегда знал, что ты найдешь себе омегу не простую! Такую же упрямую, с характером, да? — Он посмотрел на Миранду с обожанием. — Но чтобы ТАКУЮ! Чтобы с таким огнем в глазах! Когда я увидел, как она защищает тебя, как рысь… я понял! Это твоя вторая половина! Не та, что будет тебе поддакивать, а та, что будет с тобой спорить до хрипоты, а потом целовать, чтобы ты заткнулась! — Зал взорвался смехом. — Миранда! Добро пожаловать в нашу безумную семью! Мы — как хорошее вино: чем старше, тем крепче и безумнее! За вас, мои девочки! Пусть ваша жизнь будет такой же насыщенной, как мое ризотто, и такой же жгучей, как наше домашнее кимчи! За любовь!   Он осушил бокал одним махом, а затем потянулся, чтобы обнять Минсона, который терпеливо ждал своей очереди.   Минсон усадил уже подвыпившего мужа и встал, его спокойствие было разительным контрастом на фоне эмоционального Альфредо. Он поднял бокал с водой. — Карина. Миранда, — его голос был тихим, но его слышал каждый. — Любовь — это не всегда про страсть и громкие слова. Чаще всего она про тихие вечера. Про то, чтобы помолчать вместе, когда тяжело. Про то, чтобы принести чашку чая, не спрашивая. Про то, чтобы быть щитом, когда мир становится жестоким. — Его взгляд мягко остановился на Миранде. — Вы обе прошли через боль, чтобы найти друг друга. И теперь у вас есть самый ценный дар — понимание. Цените его. Берегите это тихое пространство между вами, куда никто не сможет войти. Я горжусь вами. И я всегда буду вашей скалой. За ваш покой. За ваш дом.   Он отпил глоток воды, и его простые, мудрые слова повисли в тишине, заставляя многих смахнуть скупую мужскую слезу.   Сара вскочила, как будто ее подбросило. — Ну наконец-то! — начала она, сияя. — Кари, я думала, мне придется самой жениться на тебе от безысходности! — Смех. — А потом появилась ТЫ, — она указала на Миранду. — Эта ходячая катастрофа с лицом ангела и характером дикобраза! И я подумала: «Боже, это же она. Та самая, которая сможет выдержать этот сарказм и ответить тем же». — Она стала серьезной. — Вы обе — самые сильные люди, которых я знаю. Вы прошли через ад и выбрались оттуда, держась за руки. Карина, я рада, что ты нашла свою половинку. Миранда, спасибо, что вернула мне лучшую подругу… живой и способной снова любить. Ну и… чтобы вы друг друга не убили в ближайшие пять лет! За вашу ебучую, прекрасную, нерушимую любовь!   Она выпила, и все дружно крикнули: «За любовь!»   Майя поднялась следом медленно, с своей обычной сдержанной улыбкой. — Мира, — начала она. — Помнишь, как ты говорила, что все альфы — идиоты, и ты никогда ни в кого не влюбишься? — Она покачала головой. — Смотри-ка, нашлась одна идиотка, которая оказалась умнее всех нас. — Она посмотрела на Карину. — Карина, ты не представляешь, какого цвета были ее глаза, когда она говорила о тебе после вашей первой ссоры. Это был не гнев. Это было… восхищение. Я поняла — это надолго. Вы — как два редких химических элемента, которые вступают в реакцию со взрывом, но в итоге создают самый прочный сплав. Я за ваши взрывы. И за вашу прочность.   Ее тост был коротким, но невероятно емким. Она села, оставив всех под впечатлением.   …   Они поднялись вместе. Намджун начал, его тон был сухим и профессиональным. — Если рассматривать ваш союз с медицинской точки зрения, это клинический случай несовместимости. Взрывной характер, склонность к самопожертвованию, обоюдное упрямство… — он сделал паузу, и его губы дрогнули в улыбке. — И абсолютно необъяснимая, стойкая ремиссия одиночества у обеих. Как врач, я не могу это объяснить. Как друг — я могу только порадоваться. Вы исцелили друг друга.   Джин тут же подхватил, сияя: — А я просто скажу! Наконец-то вы поженились! А то электричество между вами било так, что можно было больницу питать! За вас! И чтобы ваши дети унаследовали Каринины татушки и Мирин характер! Удачи нам всем!     Миен встала, опираясь на изящную трость. Ее лицо светилось счастьем. — Кари, — она улыбнулась сестре. — Ты всегда меня защищала. От всех. Даже когда я не просила. — Ее голос дрогнул. — И я так боялась, что ты так и не найдешь того, кто будет защищать тебя. Кто увидит за этой сильной альфой ту самую девочку, которая рисует божьих коровок на руке и плачет над умершими пациентами. — Она посмотрела на Миранду. — Спасибо, что ты есть. Спасибо, что вернула мне сестру. Настоящую. И… — она хитро улыбнулась, — …теперь у меня есть старшая сестра! Целых две! Так что готовьтесь, вашим кошелькам не поздоровится! За моих сестер! Самых лучших!   Карина, не сдерживаясь, расплакалась, подошла и крепко обняла сестру, а затем села обратно. Миранда сжала ее руку, глядя на Миен с безмерной благодарностью.   В этот момент, когда все тосты прозвучали, Карина и Миранда посмотрели друг на друга. В их взгляде было все: и боль прошлого, и радость настоящего, и бесстрашная уверенность в будущем. Они подняли свои бокалы, и без слов поняли, что самый главный тост уже прозвучал — в тишине их сердец, бьющихся в унисон.   …   Когда выкатили торт — готическое черно-белое творение с двумя взбирающимися друг на друга пантерами, — Карина сняла с него розу и протянула Миранде. — Первый укус за тобой, жена.   — Только попробуй размазать его по мне, — пригрозила Миранда, но глаза ее смеялись.   …   Они танцевали под «Perfect» Эда Ширана. Миранда положила голову на плечо Карины, а та обняла ее за талию, прижимая к себе.   — Я тебя люблю, — прошептала Миранда, и в этих трех словах был весь ее сломанный и собранный заново мир. — Я тебя тоже, моя невыносимая, — ответила Карина, целуя ее в висок. — До конца.   Они танцевали, не замечая никого, и в этот момент каждый из гостей понимал — они видят не просто красивую пару. Они видят две души, прошедшие через ад и нашедшие друг в друге не просто спасение, а вечную, нерушимую опору. Это была не сказка. Это была реальность, оказавшаяся прекраснее любой сказки. И она только начиналась.   ________на осколках нас_______________