Всё для камеры.

Концерт приближался, как цунами. График превратился в бесконечный кошмар. А они умирали от усталости. Именно поэтому то, что случилось, было вопросом времени. Они были на ночной съёмке для V-лога о «закулисье подготовки». Идея была проста: они должны были в течение часа «случайно» находиться в одной студии звукозаписи, делая вид, что работают, игнорируя друг друга. Под прицелом трёх камер. Первые сорок минут выдерживали безупречно. Он бренчал на гитаре. Она сидела за пультом. Воздух был густым от невысказанных слов. И тут у Соры зазвонил телефон. Рабочий. Она извинилась и вышла. Камеры остались с ним. Через пару минут и его менеджер вытолкнул за дверь по «срочному делу». Коридор был пуст. Хёнджин услышал тихий, сдавленный звук. Он обернулся. Сора стояла в открытом дверном проёме технической кладовки. Телефон был прижат к уху, но она не говорила. Она просто стояла, закрыв глаза, и две кристальные слезы скатились по её щекам. Он замер. Он видел её уставшей, злой. Но никогда — сломленной. Не думая, он шагнул вперёд. Зашёл внутрь, толкнул тяжёлую дверь ногой. Она захлопнулась, отсекая их от мира. Звук заставил её вздрогнуть и открыть глаза. Увидев его, она не удивилась. Не зашипела. Она просто смотрела, а слёмы текли и текли. — Он… мой сольный альбом, — выдохнула она, и голос её предательски дрогнул. — Его отдали Джисону. Тот самый трек, над которым я работала год. Говорят, у него «более подходящий вокал». А мне предложили… дуэт с тобой. Весёлую, дерзкую дисс-песню, где мы будем «играть в нашу вражду». Её плечи содрогнулись. Вся ярость, всё холодное презрение растаяли, оставив лишь горькое разочарование. Хёнджин не сказал ни слова. Он швырнул папку на пол, подошёл и просто обнял её. Жёстко, почти грубо. Это был акт солидарности. Последняя капля. Она замерла, а потом вцепилась пальцами в ткань его худи, и тихие рыдания стали глубже. — Ненавижу, — прошептала она в его грудь. — Ненавижу всё это. Ненавижу, что они делают с нами. Ненавижу, что я… что мы… — Знаю, — его голос был низким и хриплым у неё над ухом. — Я тоже. Ненавижу, что заставляют тебя плакать. Они простояли так минуту, может, две. В тесной, пыльной кладовке. Это был оазис тишины и боли в центре их безумного мира. Потом она медленно отстранилась, вытерла лицо рукавом. — Я… прости. Не думала, что сорвусь. — Не извиняйся, — он сказал резко. — Ни перед кем. И уж точно не передо мной. Она посмотрела на него. Её глаза, красные от слёз, смотрели прямо, без масок. — Что будем делать, Хёнджин? Он поднял руку, медленно. Она не отпрянула. Он большим пальцем осторожно стёр размазавшуюся тушь под её глазом. — Сначала — закончим этот дурацкий влог. Будем такими же едкими и холодными, как всегда. А потом… — Потом? — она не моргнула. — Потом я лично пойду к мистеру Кана и продюсерам. Не для просьб. Для разговора. Твой трек — твой. Наша «вражда» — наша. И мы сами решим, как её продавать. Или не продавать вообще. В его глазах горела не привычная дерзость, а нечто опасное. Решимость. — Ты с ума сошёл. Они тебя… — Пусть пробуют, — он повторил, но теперь в его голосе была холодная сталь. — Я устал играть в их игры, когда они ломают тебе сердце. В её взгляде появился огонь, который разжёгся от его слов. — Вместе? — просто спросила она. Он кивнул. — Вместе. Как на сцене. Только на этот раз сцена будет побольше. Снаружи послышались шаги. Они обменялись быстрым, понимающим взглядом. Она быстро привела лицо в порядок, поправила волосы. — Готово? — спросил он тихо. Она сделала глубокий вдох, и маска «ледяной королевы» снова легла на её черты. Но в глазах была стальная решимость. — Готово. Он открыл дверь и вышел первым, нарочито громко бросив: «Да, я нашёл те бумаги. Надеюсь, это было важно — отрывать меня от работы». Она вышла следом, холодно скользнув по нему взглядом. — Ничего более важного, чем моё время, вы явно найти не смогли. Она прошла мимо, её осанка была прямой, а шаг — твёрдым. Ассистент, видевший только финал сцены, удовлетворённо кивнул. Идеальная химия ненависти. Он и не подозревал, что стал свидетелем не ссоры, а тихого объявления войны. Войны, которую они решили вести плечом к плечу.