Глава 19: Гром среди ясного неба
9 января 2026 г., 10:33
Прошло пять недель. Пять недель оглушительной тишины, которую нарушал только плач маленького Антона. Лина жила на автопилоте: она механически кормила сына, гуляла, убирала квартиру, которая теперь казалась ей огромным холодным склепом.
Каждый угол напоминал о нем — о его запахе, о его сильных руках, о том ужасе, который произошел в последнюю ночь.
Она не знала, куда он исчез.
Утро началось с резкого стука в дверь. На пороге стоял хмурый офицер. Его взгляд, полный формального сочувствия, сразу сказал Лине больше, чем любые слова.
— Лина Дмитриевна? — он замялся, глядя на её бледное лицо. — Официально вы не состоите в браке, но Алексей Петрович указал вас как доверенное лицо. Нам поступила сводка... Группа подполковника Петрова попала в засаду при выполнении задания. Он пропал без вести. По оперативным данным, он может находиться в плену, но шансов... — он замолчал, не решаясь закончить фразу.
Мир вокруг Лины пошатнулся. «Пропал без вести». Это было страшнее, чем смерть. Она закрыла дверь, сползая по ней на пол, точно так же, как в ту роковую ночь. Но в этот раз она не плакала. Внутри неё что-то окаменело.
Она зашла в ванную, глядя на свое отражение. Её тошнило уже несколько дней, но она списывала это на стресс и недосып. Однако взгляд упал на календарь. Задержка.
Дрожащими руками она сделала тест. И снова, как и полтора года назад, две полоски. Яркие, дерзкие, кричащие о жизни посреди этого царства смерти. Та страшная, яростная ночь, когда он взял её как зверь, оставила после себя не только шрамы на душе, но и новую искру жизни. Она снова была беременна от человека, который ушел на войну искать смерти, потому что не смог простить себе собственной слабости.
— Ты вернешься, — прошептала она, прижимая ладонь к животу. — Ты слышишь меня, Леша? Ты вернёшься....
В это же самое время, за тысячи километров, в сырой яме, Алексей открыл глаза. Его лицо было покрыто коркой запекшейся крови, левое плечо и колено раздроблено, а каждый вдох давался с трудом. Он был в плену уже четвертые сутки.
Его допрашивали, его били, но он молчал. Он хотел умереть там, на поле боя, считая это единственным искуплением. Но сейчас, в полубреду, в этой удушающей темноте, он вдруг отчетливо почувствовал запах Лины.
Перед его глазами всплыл не её испуганный взгляд из той ночи, а её улыбка на выписке из роддома.
Он не знал о новой беременности, но инстинкт воина и мужчины вдруг взбунтовался против смерти. Он понял, что его «побег» на войну был трусостью. Истинная храбрость — это вернуться, упасть на колени и вымолить прощение. Жить ради неё, а не умирать от стыда.
— Я вернусь... — прохрипел он сохлыми губами, сжимая здоровый кулак. — Я доползу, но я вернусь.
