Глава 20: Ответ любви
9 января 2026 г., 10:35
Алексей не бежал — он продирался сквозь ад. С раздробленным плечом и коленом, обожженный, он вместе с двумя выжившими бойцами совершил невозможное: они вырвались из задушив часового практически голыми руками. Весь путь к свои он прошел на одном лишь образе Лины, запечатленном на сетчатке глаз.
Когда их, наконец,обнаружили с дрона и смогли эвакуировать он был на грани. В госпитале, едва придя в сознание после первой операции, он услышал, что его готовят к второй более сложной. Но ждать он не мог. Каждая минута в палате казалась ему вечностью, наполненной её слезами из той роковой ночи. Ночью, сорвав капельницу, он сбежал.
Дом встретил его привычной тишиной. Алексей стоял перед дверью своей квартиры, опираясь на стену. Он выглядел как призрак: осунувшееся, серое лицо, лихорадочный блеск глаз, рука на перевязи,аппарат Илизарова и костыли, следы свежей крови, проступившей сквозь гражданскую куртку.
Он нажал на звонок. Дверь открылась не сразу. На пороге стояла Лина. Она похудела, в её глазах застыла вековая усталость, но стоило ей увидеть его, как она пошатнулась, прижимая ладонь к губам.
— Лёша — выдохнула она, не веря, что этот измученный человек перед ней — её Лёша.
Но взгляд Алексея упал ниже. Лина была в облегающем домашнем платье, и под тонкой тканью уже отчетливо угадывался округлившийся живот.
В его голове, отравленной болью и недоверием к самому себе, вспыхнула черная мысль. Он вспомнил Романа, вспомнил свой уход. «Неужели я опоздал? Неужели она нашла утешение у другого, пока я искал смерти?»
— Лина... — его голос был хриплым, как скрежет металла. — Скажи мне только одно.
Он указал дрожащей здоровой рукой на её живот, и в его глазах отразилось такое страдание, смешанное с подозрением, что воздух в коридоре, казалось, застыл.
— Это мой? Или ты... ты всё-таки нашла того, кто лучше?
Лина замерла. В её глазах мгновенно вспыхнула целая гамма чувств: от невыносимой боли до праведного гнева. Она смотрела на этого израненного, несчастного мужчину, который снова, даже пройдя через плен, не смог до конца поверить в её чистоту.
Она сделала шаг вперед. Хлесткая, звонкая пощечина эхом отозвалась в подъезде. Алексей даже не шелохнулся, лишь его голова дернулась в сторону.
— Дурак ты, Лёша... — прошептала она, и по её щекам градом покатились слезы. — Какой же ты дурак. Несмотря на всю ту боль, что ты мне причинил, несмотря на кровь и страх... я ждала тебя каждую секунду. Я молилась за тебя каждый день.
Она схватила его за здоровую руку и с силой прижала её к своему животу, туда, где уже чувствовались первые толчки новой жизни.
— Это твой ребенок, Леша! Из той самой ночи, которую я никогда не забуду. Ты был первым, ты остался единственным. Никого другого не было и быть не могло. Неужели ты думаешь, что я способна на предательство так же легко, как ты — на побег?
Он чувствовал ладонью биение сердца своего ребенка и тепло женщины, которая оказалась в миллион раз сильнее и вернее его самого.
— Прости меня... — выл он, захлебываясь слезами. — Прости меня, маленькая... я больше никогда... никогда не уйду.
Шторм закончился. Израненный зверь наконец-то вернулся домой, чтобы стать просто мужем и отцом, вымаливая прощение за каждый шрам, оставленный им на её душе.
