Три года, во время которых я был вынужден носить женскую одежду.

«Я, а кто ты?» В центре площадки стоял высокий парень с колючей стрижкой и суровым выражением лица, но не лишённый привлекательности. Янь Хань усмехнулся и подошёл к нему, держа мяч одной рукой. Он был немного ниже Вэй Нинсиня, но всё же чуть выше него. Янь Хань медленно и отчётливо произнёс: «Ты только что ударил человека — разве не нужно извиниться?» Ударить кого-то — это неправильно, но публично просить прощения — это то, что Вэй Нинсинь вынести не мог. Он бросил: «Кого это я ударил?» Он привык быть грубым и высокомерным, и обычно при каждом слове сыпал бранью. Сначала он собирался выдать пару крепких выражений, но взгляд упал на Янь Ханя, и он внезапно сменил тактику: «Ты же поймала мяч? Ну и спасибо тебе, ладно?» Янь Хань не отступал и указал на свою голову: «Ты попал в меня днём.» Вэй Нинсинь: «...» Богиня Бай Юэгуан, за которой он так долго и безуспешно ухаживал, всегда оставалась к нему равнодушной. Он был не в духе и после обеда пошёл погонять мяч, чтобы выпустить пар. Но когда он бросал трёхочковый, какая-то девчонка тупо стояла под щитом и не догадалась уйти — мяч попал прямо в неё. Правда, в памяти она казалась довольно обычной девушкой. Во всяком случае, явно не такой, как та, что стоит перед ним сейчас... Иначе он бы не стал игнорировать её. Решив, что баскетбольный мяч не может причинить серьёзного вреда, Вэй Нинсинь попросил двух одноклассниц отнести девушку в медпункт. Но в полдень он и правда был не в себе. Не посмотрел как следует и не ожидал, что угодил именно в такого человека... Вэй Нинсинь слегка сглотнул и вдруг почувствовал, что не может говорить с таким человеком резко. Он сказал: «Извини, что попал в тебя, когда играл. Как ты сейчас, одноклассница? Ничего не болит? Может, отвезти тебя в больницу? Не беспокойся, я отвечу за всё...» Янь Хань прищурился — он не ожидал, что выражение лица Вэй Нинсиня сменится так быстро. Площадка большая. Если удар не был намеренным — это всего лишь небрежность. Но тот даже не появился после случившегося, держался нагло и вызывающе… Будь на его месте прежний «Янь Хань», пришлось бы молча проглотить обиду. Но Янь Ханю было всё равно. Такой огромный баскетбольный корт — ему мало. В порыве злости он мог забросить мяч вообще за пределы площадки. Он проигнорировал Вэй Нинсиня, развернулся и побежал к линии трёх очков, согнул колени, прыгнул и плавным, слитным движением отправил мяч в кольцо. «Бум!» Мяч стремительно прошёл сквозь сетку и снова ударился о землю, а сетка лишь несколько раз качнулась и затихла. Тогда Студент, если есть время — потренируй броски. Не бросай куда попало. А то я снова окажусь под щитом — как раз вовремя, чтобы поймать его головой. Едва эти слова прозвучали, в толпе раздались взрывы смеха. Кого-то рассмешила интонация. А кого-то — сам факт: нашёлся человек, который поставил Вэй Нинсиня в тупик! «Да что ты несёшь!» — лицо Вэй Нинсиня побагровело от унижения. Он был вспыльчивым по натуре и считался одним из лучших игроков школьной баскетбольной команды. Как он мог вынести публичное оскорбление от девчонки?! Выражение Вэй Нинсиня стало свирепым. Он уже собирался шагнуть вперёд, но остальные члены команды инстинктивно его остановили. Мяч улетел за пределы площадки, но игра продолжалась. Судья и команда соперников уже нетерпеливо ждали. Но кто такой Вэй Нинсинь? За его спиной — влиятельные связи. Сам он — наглый и неуступчивый. Даже во время игр он устраивал сцены. Сейчас его лишь удерживали — никто не смел выступить против открыто. Видя, что противник вот-вот бросится на него, Янь Хань инстинктивно принял боевую стойку. Ну что ж, драка — так драка! Он ещё никому не проигрывал. Вэй Нинсинь заметил, что Янь Хань ничуть не испугался и даже встал в профессиональную бойцовскую стойку. Это ещё больше ударило по его самолюбию. Как он мог это вынести! «Ладно, Вэй Нинсинь, продолжаем играть.» «Точно, не обращай на неё внимания, продолжаем.» Остальные пытались их урезонить, но обе стороны застыли в тупике — никто не хотел уступать. Судья не знал, что делать, и тут в толпе вдруг зашумели: «Это Линь Цзяньлу...» Вслед за голосами появилось несколько студентов в школьной форме — разительный контраст с игроками в баскетбольной форме тест-цвета кожи, расхаживавшими по площадке. Не понять, было ли это притяжением самой формы, но появление этой группы вызвало настоящую волну возбуждения. Янь Хань взглянул в ту сторону и сразу выделил предводителя: броская внешность, выше Вэй Нинсиня, длинные ноги, а бесстрастное лицо дышало спокойствием и красотой. До какой степени может быть красив человек? Одни красивы безупречными чертами лица, другие — выдающейся статью. Но красота этого человека... вызвала у Янь Ханя лёгкую зависть! Он услышал приглушённые, но неудержимые взволнованные голоса в толпе: «Вот так редкость — увидеть оленя! Что он здесь делает!» «Теперь посмотрим, насколько Вэй Нинсинь останется таким наглым!» «Ах... я только что боялась, что эту красавицу побьют, но, к счастью...» Янь Хань: «?» «Что случилось? Как дошло до драки?» Предводитель молчал, но худощавый парень рядом с ним огляделся и с улыбкой сказал: «Вэй Нинсинь, что с тобой? Не срывай плохое настроение на девушках!» Янь Хань: «...» Янь Хань не знал, кто эти люди, но он ещё не до конца вжился в роль. Услышав, что его назвали девушкой, он инстинктивно сжал кулак и едва не врезал. Но сдержался. Говоривший явно не чувствовал опасности — его взгляд упал на лицо Янь Ханя, и он изумлённо подался вперёд: «Эй, одноклассница! В каком ты классе? Первый год? С тобой всё в порядке?» Его внимательный вид явно раздражал стоявшего рядом Вэй Нинсиня. Вэй Нинсинь сердито бросил: «Не болтай чепуху! Каким глазом ты видел, что я издевался над этой девушкой!» Янь Хань: «...» Янь Хань изо всех сил напоминал себе: помни о роли. «Да Пэй, вернись.» В этот момент предводитель вдруг двинулся вперёд, подошёл к Янь Ханю и внимательно посмотрел ему в лицо. Манеры этого человека были слишком спокойны, и его присутствие чувствовалось физически. Пока он молчал, окружающие не смели даже дышать лишний раз. Даже Янь Ханю стало немного неловко под таким взглядом. Почему-то слегка раздражало. Но когда терпение Янь Ханя уже было на исходе, тот вдруг произнёс: «Одноклассница, ты в порядке? Ходила в медпункт?» Янь Хань не мог понять — может, это было иллюзией, — но заметил, что стоило этому человеку открыть рот, как Вэй Нинсинь присмирел. Вокруг раздавался нарастающий шёпот, кто-то в восторге выкрикивал имя Линь Цзяньлу и прыгал на месте. Он был явно куда популярнее Вэй Нинсиня. Когда он подошёл ближе, Янь Хань разглядел на лацкане его формы маленький блестящий значок со словом «дисциплина». ...Вот оно что. В школе Лузэ строгие правила, но достаточно свободная атмосфера. Здесь действует система ученического самоуправления: в каждом классе выбирают лучших учеников с примерным поведением и успеваемостью в качестве членов дисциплинарного комитета, которые по очереди патрулируют коридоры на переменах и решительно пресекают драки и другие нарушения. Дисциплинарный комитет — это престижно, фактически это отбор резерва будущих лидеров. Впоследствии все блага в школе — включая рекомендательные письма — в первую очередь достаются именно этим людям. Здесь случайных людей нет. Янь Хань знал, что школа жёстко реагирует на драки, а он здесь новичок — не время устраивать скандалы. Он слегка приподнял уголки губ и небрежно улыбнулся — эта улыбка сияла ярче кроваво-красного закатного неба. «Уже была. Всё в порядке. Он извинился, я приняла — здесь больше нечего делать, это не моё дело.» Вокруг послышался лёгкий вздох. Нельзя было сказать, что это было что-то чистое или кокетливое — просто красивое лицо. Но что значит дерзкая и открытая улыбка на таком лице? Вот что значит. Остальные застыли, не в силах оторвать взгляд, а реакция Линь Цзяньлу была чуть сдержаннее. Убедившись, что всё в порядке, он кивнул и сказал команде и судье: «Продолжайте.» Едва произнеся это, он сделал жест «прошу» в сторону Янь Ханя. Явно намекая, что лично выведет его из толпы. Но на глазах у стольких людей Вэй Нинсинь не мог позволить себе отступить. «Подождите!» Несмотря на то что он побаивался Линь Цзяньлу, он снова подошёл к Янь Ханю и сквозь зубы процедил: «Ты, значит, умеешь играть? Тогда сыграем?» «Хорошо.» Янь Хань любезно кивнул. Вэй Нинсинь: «...» Лицо Вэй Нинсиня несколько раз поменяло выражение. Он просто хотел хорошо сыграть и не натворить лишнего, но не знает, что на него нашло — он только что вызвал девушку на соревнование. Но слово не воробей. Он резко бросил: «Жди!» Янь Хань безразлично пожал плечами и пошёл за Линь Цзяньлу прочь с площадки. Хотя он не касался баскетбола много лет, ощущение от первого броска было знакомым — он понял, что не потерял навык. Янь Хань невысок, но спорт всегда был его стихией. По гибкости и прыгучести ему не было равных. Если Вэй Нинсинь действительно решится прийти — он не станет щадить его самолюбие. «Это правда та очкастая девчонка?!» После ухода Янь Ханя лицо Вэй Нинсиня было мрачным, а его фан-клуб и вовсе побелел от злости. «Нет, я помню, раньше она выглядела совсем не так... Настолько изменилась без очков? Она что, накрасилась?!» «Подумаешь, умеет играть в баскетбол — велика важность!» «Сначала поймала мяч, теперь вот это — это же всё постановка! Она явно пытается соблазнить Вэй Нинсиня!» «Да ладно...» «Почему нет? Разве не видно — она уже привлекла его внимание. Они даже договорились сыграть вместе!» ... Для Янь Ханя произошедшее на площадке было лишь мелким эпизодом. Выйдя из толпы, он расстался с Линь Цзяньлу. Хоть он и решил изменить свою жизнь, такой легендарный тип — образцовый во всём, в учёбе и поведении — вызывал у него неловкость. Сначала он пошёл в столовую поесть, потом вернулся в класс, сел на место «Янь Ханя», открыл учебник и начал читать... китайскую грамоту. ... Успеваемость Янь Ханя в прошлом была никудышной, и даже решив взяться за учёбу, он теперь смотрел в учебники как в пустоту. Во-первых, он давно не учился, и мозги успели заржаветь. Во-вторых, они уже были в первом семестре старшей школы, а Янь Хань понятия не имел о том, что проходили в первой половине семестра. Голова шла кругом, хотелось биться ею об стол. Промучившись так до конца вечерних занятий и самоподготовки, Янь Хань вернулся в общежитие с книгами. В прошлом «Янь Хань» был почти невидимкой в этом классе — прозрачный человек. Но ещё страшнее было другое: большинство школьных комнат рассчитаны на четырёх человек, а ему досталась отдельная. Ни друзей, ни соседей по комнате. Впрочем, возможно, это была задумка Верховного Бога. Иначе представьте: он спит в одной комнате с несколькими девушками... Даже думать об этом жутко. Вернувшись в общежитие, Янь Хань зашёл в ванную и открыл воду. Он всё ещё не мог смириться с тем, что носит юбку. Такое с ним случалось редко — он не решался смотреть в зеркало. Янь Хань долго стоял перед унитазом, собираясь с духом, и наконец с трудом, непослушными руками стянул юбку, а затем и плотные леггинсы под ней. Сейчас ещё было прохладно, и леггинсы были толстые, немного тесноватые. Он долго возился и в конце концов снял их — главным образом потому, что это было невыносимо неудобно! Умотался так, что вспотел. — Уф. С долгим облегчённым выдохом Янь Хань немного расслабился и просто закинул юбку подальше вместе с этими женскими леггинсами. ...Наконец-то. Сходив в туалет, он спустил воду и подошёл к раковине мыть руки. Вода лилась ровной струёй. Янь Хань, расслабленный с головы до ног, мыл руки и вдруг почувствовал, что что-то не так... Лицо в зеркале было, без сомнений, его. Только глаза стали как будто живее, переносица — острее, линии щёк и скул — мягче и совершеннее, а изгиб бровей, казалось, выверен профессиональным стилистом до тонкости... Янь Хань не находил слов. Без шрамов он и раньше выглядел неплохо, но сейчас — хотя с первого взгляда это было всё то же лицо — оно казалось ещё более привлекательным, чем в лучшие его годы?! [Это эффект навыка «Абсолютная красота».] В голове вдруг зазвучал бодрый мультяшный голосок под живую музыку, похожую на заставку детского мультика, и Янь Хань услышал детский голос: [Добро пожаловать в прекрасный мир мечты! Я — система всестороннего развития: нравственность, интеллект, физическая форма, красота и труд — и буду сопровождать тебя в предстоящие дни! Можешь называть меня «пятиборье» или «всемогущество».] Янь Хань: «...» [Конечно, можешь также называть меня по прозвищу.] — О. Привет. Янь Хань поправил волосы перед зеркалом, думая, что навык и правда неплохой — причёска у него по-прежнему деревенская, но теперь почему-то не режет глаз... [Тебе разве не интересно моё прозвище?] — продолжал звучать детский голосок. — Какое прозвище? — рассеянно спросил Янь Хань, разглядывая своё отражение. [Мэймэй.] ... Мэймэй тебе в голову! По телу Янь Ханя пробежали мурашки. [Тогда... Дэдэ? Чжичжи? Тити] — нерешительно затянул детский голос. Янь Хань: «...» Его душевное равновесие дало трещину. Верховный Бог предупреждал, что для удобства повседневной жизни здесь ему предоставят вспомогательную систему. Но эта система совсем не похожа на высокоинтеллектуальную, которую воображал Янь Хань... [Если «Тити» и «Лаолао» звучит странно, то Дэдэ или Чжичжи. Ой, скорее помоги мне придумать — какое лучше?..] — без умолку лепетал детский голос. — Лучше всего — «умственно отсталое», — невозмутимо сказал Янь Хань. [...]