Охота на львицу

Драко зевал, выслушивая очередной доклад об оценке рисков действий Министерства, которые могли привести к рассекречиванию магического мира. Пятый за день. Неужели этим оползням совсем нечего делать в своих кабинетах? Они только и умели, что изрекать бредовые идеи. — Поэтому необходимо сократить количество магглов, осведомлённых о существовании волшебного мира. Пусть это будет один родитель волшебника в семье. Либо вовсе накладывать обливиэйт на обоих родителей до момента взросления ученика и осознания им всех рисков распространения информации. Также следует предусмотреть уголовную ответственность для лиц, не достигших совершеннолетия, которые уже подвергли наш мир рассекречиванию. Например, ученик Колин Беккер, умудрившийся наложить заживляющее заклинание на своё ухо, находясь в маггловской парикмахерской во время зимних каникул. По залу прокатился смешок. Драко с раздражением подумал о том, почему Локант Милтон и ему подобные всё ещё занимают руководящие посты в Министерстве. — Спасибо, Милтон. Ты проделал, — Драко на мгновение замолчал, — некоторую работу, но упустил главное. Наша цель — воспитать поколение, которое будет относиться к магглам с уважением. Чтобы история Тома Реддла осталась в прошлом вместе с идеями о превосходстве магов. Кроме того, прямая обязанность нашего отдела — объяснять родителям магглорожденных учеников, какая непосильная ноша легла на их плечи, — голос Драко стал жёстче, — и на плечи их детей. Ты правда думаешь, что они рады этим новостям? Рады, что их ребёнка заберут неизвестно куда — в место, которого нет ни на одной карте? Рады тому, что им придётся всю жизнь сочинять правдоподобные истории, лгать родственникам и друзьям и, что немаловажно, помнить каждую ложь до конца своих дней? — в зале повисла тишина; Драко заметил, как кто-то согласно кивнул. — Или ты просто хочешь снять с себя ответственность? — Это не… — На сегодня всё. Милтон, учитывая твои… склонности, завтра ты лично отправляешься в Голд-Хилл улаживать инцидент с ухом Колина Беккера. — Но это было поручение Додсона, — начал Локант, однако Драко перебил его: — Теперь это ТВОЁ поручение. Надеюсь, ты меня понял. Или, может, Додсон лучше разбирается в твоей работе? — Нет, сэр. То есть да. Точнее… — лицо Милтона налилось краской. — Я вас понял. Когда зал совещаний опустел, Драко задержал взгляд на папке с докладом Локанта и тихо произнёс: — Эванеско. Он вздохнул и направился в свой кабинет, размышляя о том, почему Кингсли до сих пор не вышвырнул Милтона и всю его свору к чёрту. Ответ министра проигрывался в голове: «Мне нужно держать их на коротком поводке, Драко. Они, как и ты, получили второй шанс. Но ты сделал свой выбор, когда пришёл к нам, — Кингсли оторвал взгляд от бумаг, — поэтому ты и возглавляешь отдел. Для них же это наказание. Они были недостаточно способными, чтобы успеть натворить дел, но их взгляды почти не изменились со времён войны. Убрать их с глаз — глупость, которую мы сейчас не можем себе позволить». И всё же Милтона назначили на мелкую руководящую должность. Теперь Люк Додсон и Картер Роли находились у него в подчинении. Это выводило Драко из себя. Он годами работал до изнеможения, настолько, что от личной жизни не осталось ничего — лишь редкие встречи с Тео и Блейзом в пабе да обязательные визиты к матери в Мэнор каждый первый понедельник месяца. А Милтону дали пост лишь затем, чтобы держать его на виду. Абсурд. Свободные вечера Драко проводил, разбирая незавершённые дела Министерства, колесил по стране, «подправляя» воспоминания магглов, увидевших лишнее, собирал отчёты о нападениях магических существ на маггловские деревни, поддерживал связь с родителями юных волшебников и утопал в бесконечной мелкой рутине. Работа не вызывала у него особой любви, но мир магглов заинтересовал его. Сначала он чувствовал отвращение, затем — настороженность, а позже это переросло в любопытство. Он до сих пор не понимал, было ли это назло отцу за его непростительные ошибки или же являлось частью его собственной натуры. Как бы то ни было, так проходила его жизнь — день за днём. Подойдя к кабинету, Драко уже думал совсем не о Милтоне и не сразу заметил приоткрытую дверь. Он осмотрел коридор и легонько толкнул её носком ботинка. Дверь поддалась, и он увидел знакомую растрёпанную макушку. Гарри обернулся на звук и молча кивнул, когда Драко вошёл. — Уже соскучился? — усмехнулся Драко, бросая папки на тёмный деревянный стол. — Не ожидал, что такая честь выпадет мне дважды за день. Он отодвинул кресло и сел, теперь глядя на Гарри из-за стола. — Про честь ты уже шутил за обедом, так что не смешно, — ответил Гарри, усевшись сбоку прямо на стол. — Потому что я был не готов увидеть тебя второй раз, Поттер! — Драко театрально воздел руки к потолку, будто благодарил Мерлина. Гарри лишь закатил глаза. — Ты всё так же невыносим. Но сейчас я по делу. Гарри уже служил мракоборцем, когда Драко занял свою должность. Слухи о том, что наследник Малфой-мэнора, бывший ярый сторонник чистокровности, добровольно работает в Департаменте связи с магглами, повергли Поттера в шок. Он не поверил — до тех пор, пока не начал регулярно сталкиваться с Драко в лифтах и коридорах Министерства. Тогда Гарри решил разобраться, в чём подвох, и однажды заявился к нему в кабинет с обедом, застав Драко врасплох. Первые встречи больше напоминали допрос с одной стороны и язвительную атаку — с другой, но со временем это стало традицией. Теперь почти каждый день, за исключением тех, когда Гарри был занят работой или к нему приходила Джинни, он поднимался в кабинет Драко, и они вместе обедали, обсуждая служебные дела. — Так что произошло? — насторожился Малфой. Какое ещё дело у Поттера могло быть к нему? — Вчера мы работали в маггловской части Лондона. В собственном доме была убита женщина. — И какое это имеет отношение к Министерству? — Похоже, самое прямое, — Гарри сделал паузу. — Мне прислали патронус — львицу. Она сообщила адрес и исчезла. Когда мы прибыли на место, обнаружили тело. Следов магии нет, но патронус не возникает из ниоткуда. Кингсли опасается, что кто-то мог стать свидетелем. — Значит, проверять это придётся мне, — протянул Драко. — Именно. Я ещё не говорил с Гермионой, — начал Гарри, но его перебили: — Причём тут Грейнджер? — Драко поднял бровь. — Я не упоминал, но она работает детективом в маггловской полиции, — Гарри внимательно посмотрел на него и, не заметив реакции, продолжил: — И, кажется, занимается этим делом. — Кажется? — Да, кажется, — раздражённо выдохнул Гарри. — Мы сейчас почти не общаемся, но Джинни с ней видится. Это с её слов. И мне не кажется случайностью, что волшебница, живущая маггловской жизнью, расследует убийство, где замешана магия. — И зачем ты мне это рассказываешь? — Затем, что если у тебя появятся подозрения или ты найдёшь что-то странное, ты сможешь расспросить её о деталях. К тому же ты вроде давно собирался за что-то перед ней извиниться, — Гарри задумчиво хмыкнул. — А ты? — спросил Драко, проигнорировав последнее. — Кингсли считает, что нам нельзя отвлекаться. Сейчас идёт активная охота на последних непойманных Пожирателей смерти, — Гарри покачал головой. — А здесь, кроме патронуса, никаких магических улик. Они замолчали. Драко кивнул. Гарри уже направился к выходу, но у самой двери обернулся: — Открой верхний ящик. Он ушёл. Драко выдвинул ящик. На фоне пожелтевших бумаг выделялась белоснежная открытка с колдографией Поттера и Джинни Уизли: они улыбались, глядя друг на друга. На обороте золотыми буквами было выведено слово: «Приглашение».