Охота на львицу

В голове Гермионы пульсировала тупая боль. Остаток дня она провела за допросом соседки Софии Шармы. — Были ли у Софии недоброжелатели? Вы замечали что-то необычное в её поведении в последние дни? Может, она выглядела напуганной? — Гермиона поставила чашку чая на блюдце. — Нет, ничего необычного. Они пару раз ругались, но кто не ругается? Послушайте, всё это я уже говорила вашему коллеге, — с лёгким раздражением произнесла женщина. — Когда вы видели её в последний раз? — Утром, за день до того, как её обнаружили, — Сильвия протянула эти слова и потянулась к чашке. — Бедные дети… Как они теперь без матери? — Она глотнула напиток. — Скажите, что-то уже известно? — Расскажите подробнее, как она выглядела в тот день? — Гермиона развернула блокнот. Писать туда она не собиралась: всё, что она слышала, уже было описано в деле. Однако сам жест действовал на людей бодряще — они начинали думать, прежде чем говорить. — М-м, ничего необычного. Я забирала почту и увидела, как Софи провожает мужа и детей. Судя по всему, они собирались в поход или что-то вроде того. Я видела, как Амит грузил походный рюкзак в машину. А на детях были дождевики, хотя погода стояла солнечная. — Вы общались с Софи? — Не совсем. Мы познакомились, когда они только заехали в этот дом — лет десять назад, но близко не общались. — Женщина бросила взгляд на Гермиону. Та отметила про себя странное ощущение: словно Сильвия проверяла, поверили ли ей. — А с её мужем, Амитом? Кажется, он был учителем вашего сына? — Да, он учитель биологии в местной школе, — Сильвия сказала слишком быстро. — Некоторое время он даже давал моему Микки частные уроки. Это было лет шесть назад. Он приходил к нам домой — невозможно не общаться с человеком, который регулярно приходит к вам домой, мисс Грейнджер. — Она натянуто улыбнулась. — О чём же вы общались? — О сыне, конечно, — усмехнулась она. — Однажды они пригласили нас на барбекю, но всё прошло не слишком удачно. После этого наше общение свелось к обычным пожеланиям доброго утра, дня или вечера. — Почему? — София, кажется, была не в настроении, — Сильвия едва заметно поджала губы. — Она почти весь вечер молчала. Когда разговоры об успехах, пробелах и стараниях моего сына в биологии себя исчерпали, — она пожала плечами, — мы просто смотрели, как играют дети. Мой Микки старше Генри и Бетти Шарма лет на семь. Для ребёнка это слишком ощутимая разница, так что вскоре мы ушли. — Вы говорили, что супруги пару раз ругались. Вы слышали это отсюда? — Гермиона посмотрела в окно. Дом Шарма стоял напротив, но услышать, что происходит внутри, было бы невозможно. — Нет, конечно, нет, — женщина махнула рукой. — Амит кричал что-то Софи, когда та садилась в машину. Я не разобрала слов — стояла на кухне, окно было открыто. — А второй раз? Женщина снова посмотрела на Гермиону. — Второй раз было почти то же самое, только Софи, наоборот, выходила из машины. Амит кричал, что она может убираться туда, откуда приехала. Гермиона нахмурилась. — Может, вы всё-таки помните что-то о ночи убийства Софи? — Как я уже говорила, нет. Я спала. Я рано ложусь. — И вы ни разу не просыпались? — Гермиона уже знала ответ. — Нет, — неуверенно сказала Сильвия. — Что ж, спасибо за помощь следствию. — Гермиона хлопнула ладонями по коленям и начала вставать. — Вы ведь не думаете, что мне грозит опасность? — в голосе Сильвии послышалось беспокойство. — Не думаю. Это первое подобное происшествие в вашем районе, вы же знаете. — Угу… — тихо пробормотала Сильвия и после короткой паузы добавила: — Вообще-то есть ещё кое-что. Гермиона обернулась. — Где-то около полуночи я проснулась, как мне показалось, от яркого света, на мгновение ослепившего меня через окно. Я подумала, что проехала машина, но, когда выглянула, ничего не увидела. И звуков никаких не было. В доме Шарма свет не горел. Теперь я, конечно, думаю, что это был сон. Но вдруг это была её душа, покинувшая тело? — женщина испуганно смотрела на Гермиону. Гермиона приподняла брови и сделала пометку в блокноте. — Скорее всего, это был сон, — спокойно ответила она. Вернувшись в квартиру, Гермиона пыталась разложить в голове всю полученную информацию. Она думала о том, как Сильвия Томпсон нервничала, говоря об Амите Шарма. Думала о её словах про яркий свет. Что это могло быть? Фонарик? Надо перечитать ведомость изъятых предметов. Она пошла в душ — нужно было смыть с себя этот день. Выйдя и завернувшись в полотенце, Гермиона посмотрела на себя в зеркало. Тренировки давали о себе знать: подтянутая стройная фигура, худое лицо. Слегка пухлые, всегда обкусанные губы, веснушки на носу и щеках. Тёмные густые ресницы и тонкие брови позволяли ей не пользоваться косметикой. Лёгкие тени под глазами она считала скорее достоинством — следами усердной работы, заметными коллегам. Она даже не помнила, когда в последний раз красилась. Макияж. Гермиона вспомнила про свадьбу. Она не хотела терять последнюю подругу, но и снова впускать магический хаос в свою жизнь — тоже. «Это всего на один вечер», — пронеслось в голове. Но у неё уже были такие вечера. Раз в месяц она навещала Августу Долгопупс в магической деревушке недалеко от Лондона. После смерти Невилла у той никого не осталось. Вернувшись в Лондон, Гермиона первым делом вспомнила о его бабушке, узнала адрес и поехала к ней. Августа была безутешна и винила себя в его смерти. Говорила, что должна была его спрятать, что должна была догадаться: после смерти Волан-де-Морта пожиратели будут охотиться за ним. Каждый раз Августа благодарила Гермиону за визиты, повторяла, как много это для неё значит: «Когда я смотрю на тебя, милая, я вижу Невилла. Его лицо становится ярче. Мне спокойнее жить зная, что рядом с ним были такие хорошие друзья», — и снова плакала. Девушка пыталась вернуться мыслями к свадьбе друзей, но думала лишь о том, что у Невилла её уже никогда не будет. Ни свадьбы, ни карьеры, ни детей. Ярость снова поднималась внутри, и она заставила себя отстраниться. Забравшись в постель, она посмотрела на часы. Полночь. Вряд ли удастся уснуть. Ворочаясь в кровати, Гермиона прокручивала события дня. Взгляд Джинни сквозь слёзы болью щемил в сердце. Она понимала: если не пойдёт на свадьбу, то, скорее всего, потеряет друзей окончательно — и никогда себя за это не простит. — Ладно. Я могу уйти, если станет совсем невыносимо. Но появиться там я обязана, — решила она. Когда решение было принято, Морфей уже уводил её в царство снов. Утром Грейнджер заехала в офис, чтобы взглянуть на ведомость. По дороге в свой кабинет она заметила, как Оливер Браун, её напарник, выходил из кабинета Уиллера. Она ускорила шаг, но её окликнули: — Гермиона! Она обернулась. — Привет, Оливер. — Привет, — он тепло улыбался. — Прекрасно выглядишь. — Спасибо. Есть сдвиги? Он непонимающе посмотрел на неё, и Гермиона кивнула в сторону кабинета начальника. — А, это… Ничего особенного. Вчера снова говорил с мужем Софии. Его видели сотрудники кафе, в которое он заехал с детьми перед походом с палатками. Алиби подтверждается, — Оливер пожал плечами. — Ты сомневаешься? Он усмехнулся. — Спец по языку тела, да? — подмигнул он. — Если честно, я думаю, что он мог бы успеть уехать, сделать свои грязные делишки, — он провёл большим пальцем по горлу, — и вернуться обратно. Ну, муж всегда первый подозреваемый. Тед сказал копать в этом направлении. У Гермионы дёрнулся глаз, когда он назвал начальника по имени. — Уиллер, — она сделала акцент, — не даёт и шага ступить в сторону. — А у тебя что? Нашла что-то интересное? — он слегка толкнул ее плечо. — Нет, всё так же чисто. Я пойду. Сообщи, если появится что-то новое. — Обязательно! — крикнул он ей вслед. Грейнджер закрыла дверь кабинета и села за стол. Здесь царил привычный упорядоченный хаос из папок, бумаг и фотографий. Она начала искать копию ведомости предметов, изъятых в доме погибшей, в специально отведенной для таких документов стопке. Мысль «акцио, ведомость» мелькнула сама собой, но она тут же отбросила её. Поначалу ей было непривычно обходиться без магии. Она восхищалась терпению магглов: уборка, готовка, стирка, даже поиск потерявшихся чулков — всё приходилось делать вручную. Но это было бы лицемерием — избегать разговоров о магии с друзьями и при этом колдовать у себя дома. К тому же она жила в маггловском районе, а это было противозаконно. Изучив ведомость, Гермиона тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Ничего, что могло бы объяснить яркий свет в окне соседнего дома. Похоже, это и правда был сон. Она вспомнила слова Оливера о муже Софии — и улыбку первого. На первых курсах академии он активно за ней ухаживал. Однажды она даже нашла на столе небольшой букет жёлтых мимоз. Оливер был добрым, симпатичным, высоким, с тёмными волосами, карими глазами, смуглой кожей и тёплой улыбкой. Но между ними ничего не сложилось. Гермиона не хотела смешивать личное с работой и, главное, не чувствовала к нему ни-че-го. После нескольких отказов она начала ощущать неловкость наедине с ним. А теперь они были напарниками. Гермиона ещё раз перечитала показания Амита Шарма и набрала их домашний номер. Ответил автоответчик с голосом Софии: мы не дома, перезвоните позже. Тогда она нашла личный телефон Амита. Почти сразу в трубке раздался его мрачный голос: — Слушаю. — Добрый день. Детектив Гермиона Грейнджер. Вы меня помните? — Да. Чего вам надо? — раздражённо ответил он. — У меня есть несколько вопросов о вашей жене. Когда вы будете дома? — Я вчера всё рассказал детективу Брауну, — резко сказал Амит. — Верно. Но мои вопросы касаются также вашей соседки, миссис Томпсон. Наступила пауза. — Приезжайте завтра к девяти утра, — небрежно бросил он и повесил трубку. Было всего три часа дня, когда Гермиона вышла из Скотленд-Ярда. Работы на сегодня больше не предвиделось, и она решила пройтись по магазинам. После третьего магазина она чувствовала себя выжатой. «Наверное, поэтому у меня так мало вещей», — подумала она. Уже почти смирившись с мыслью пойти на свадьбу в джинсах, Гермиона заметила небольшой магазинчик платьев. В витрине магазина «Халтер» на манекене красовалось бордово-алое платье в пол. Мелкие блёстки переливались на ткани, словно снежинки. Платье плотно облегало фигуру, лента обвивалась вокруг шеи, грудь была полностью закрыта. Без рукавов, с открытыми плечами. Гермиона подошла ближе — и замерла. Спина манекена была открыта до поясницы. Заднее декольте служило главным акцентом: от горла вдоль позвоночника спускалась длинная лента. На прямой юбке спереди, на правой ноге, был высокий разрез, заметный лишь при ходьбе. Сначала Гермиона решила, что это слишком откровенно. Но, примерив платье, поняла: оно сидело идеально. Ничего вызывающего — наоборот, подчёркивало её спортивную фигуру. Изящная спина, едва прикрытая лентой, выглядела элегантно. Длина и закрытый верх уравновешивали открытый силуэт сзади. Гермиона глубоко вдохнула. «Это свадьба Джинни. Если я приду в джинсах, буду выделяться ещё больше». Гермиона вернулась в квартиру сжимая ручку пакета из магазина «Халтер».