Глава 3: Гордость и голод
8 мая 2026 г., 00:00
Прошло пять дней с момента пленения. Или, возможно, шесть. Иэрос потерял счёт времени в этой вечной черноте за окном. Его дни превратились в бесконечную череду — он просыпался от кошмаров, смотрел в потолок, пил воду, пытался заставить себя съесть хоть что-то с подноса, которые приносили ему дважды в день.
Еда была странной. Тяжёлой. Мясные блюда с приправами, от которых у него кружилась голова. Острые супы, обжигающие не только горло, но и нутро. Это была пища демонов — сытная, грубая, насыщенная, которую его ангельское тело отказывалось принимать. Он пытался есть, честно пытался, но после нескольких ложек желудок сводило судорогой. Поэтому он ограничивался только хлебом — пресным, серым, но хотя бы не вызывающим отвращение и мёдом.
Сегодня он съел лишь половину ломтя хлеба и выпил воду. Остатки еды застыли на тарелке, источая запах, от которого Иэроса мутило.
Он не заметил, как вошёл Хэймон. Дверь открылась без звука.
Сегодня принц был в тёмно-серой тунике с высоким воротником и чёрных штанах, заправленных в мягкие сапоги без каблука. Его крылья были сложены за спиной так плотно, что казались частью одежды.
Хэймон остановился на пороге, его взгляд сразу же упал на поднос. На то, что осталось от еды. Затем — на Иэроса, сидящего на кровати, обхватившего колени руками.
Иэрос выглядел плохо. Даже хуже, чем в первый день. Его лицо, и без того бледное, приобрело землистый оттенок. Скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени. Серая рубашка, которую ему выдали взамен разорванной, висела на нём мешком, подчёркивая исхудавшие плечи. Даже светлые волосы, некогда блестящие и шелковистые, потускнели.
Хэймон медленно подошёл к столу, взял поднос в руки, изучая остатки, затем перевёл взгляд на ангела.
— Ты плохо ешь, — произнёс он. В голосе не было вопроса. Это была констатация факта.
Иэрос поднял голову. Его голубые глаза, всё ещё ясные, но с каким-то затравленным выражением, встретились с чёрно-багровыми глазами демона.
— Я ем, — ответил он тихо. Голос прозвучал глухо, с хрипотцой.
— Ты ешь хлеб и мёд, — Хэймон поставил поднос обратно и металл тихо звякнул о дерево столешницы. — Основные блюда нетронуты. Так было и вчера, и позавчера.
Иэрос нахмурился. Значит, за ним наблюдали даже в этом.
— Это такой акт протеста? — Хэймон скрестил руки на груди, слегка наклонив голову. — Голодовка? Желание умереть с достоинством, а не влачить существование в плену?
В голосе не было насмешки. Только холодный, аналитический интерес. Словно он разбирал поведение подопытного.
— Нет, — Иэрос отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как краска стыда заливает бледные щёки. Ему было стыдно, что этот демон видит в нём слабость.
— А что тогда?
Иэрос промолчал. Как объяснить своему надзирателю, что его тело отвергает демоническую пищу? Что каждая ложка этого «дара» напоминает ему о том, что он больше не в Раю, что его источник света закрыт, что он пленник в Аду?
— Я просто… Я… — начал он, подбирая слова, но вдруг мир покачнулся.
Дикая слабость нахлынула внезапно. В ушах зашумело, перед глазами поплыли чёрные круги. Иэрос попытался ухватиться за край кровати, но пальцы не слушались. Он почувствовал, как тело становится ватным, как пол уходит из-под ног, и он провалился в темноту.
— Иэрос? — голос Хэймона донёсся словно издалека, сквозь толщу воды.
Ангел не ответил. Его тело обмякло и он начал заваливаться на бок, но не упал. Сильные руки перехватили его за плечи, не давая удариться головой об пол.
Хэймон даже не успел подумать, как очутился рядом с ним. Он поймал ангела за мгновение до того, как тот рухнул на каменный пол. Одна рука обхватила затылок, поддерживая голову, вторая прижалась к груди, не давая упасть. Тело Иэроса оказалось пугающе лёгким и горячим. Слишком горячим.
— Иэрос! — голос Хэймона впервые прозвучал с ноткой, отдалённо напоминающей тревогу.
Он опустился на колено, удерживая ангела в полулежачем положении. Его пальцы лихорадочно убрали с горячего лба Иэроса слипшиеся пряди светлых волос, проверяя температуру. Кожа горела огнём. Губы ангела потрескались и побелели.
— Иэрос! — повторил Хэймон громче, легонько встряхнув его за плечо. Обычно хранивший ледяное спокойствие принц демонов впервые не знал, как поступить. Он привык к битвам, к крови, к боли. Но не к этому. Не к тому, как ангел, которого он привёз сюда живым трофеем, вдруг становится безжизненной куклой в его руках.
Внутри что-то кольнуло. Хэймон не успел проанализировать это чувство.
— Стража! — его голос, сорвавшийся на командный тон, разнёсся по комнате и эхом ударился о стены. — Лекаря сюда! Живо!
Не дожидаясь, пока тяжелые двери распахнутся, Хэймон подхватил Иэроса под спину и колени и легко поднял на руки. Ангел был почти невесомым. Голова Иэроса бессильно откинулась назад, обнажая тонкую, бледную шею с голубой ниточкой вен.
Хэймон осторожно, словно боясь сломать, уложил его обратно на кровать и склонился над ним.
— Очнись, — проговорил он и его голос прозвучал ниже и глуше обычного. — Ты не имеешь права умирать. Ты мой трофей. Слышишь? Мой.
Он сам не понимал, почему говорит это. Почему его голос дрожит на этом слове.
Иэрос не отвечал. Его ресницы подрагивали, но глаза оставались закрытыми.
Хэймон сел на край кровати, не отрывая взгляда от бледного лица. Он взял запястье ангела, нащупывая пульс. Слабый. Неровный. Но есть.
~ Милость победителя ~
Лекарь явился быстро. Он склонился над кроватью, приподнял веко ангела, прощупал лимфоузлы на шее, долго слушал дыхание. — Ну что? — Хэймон стоял у изголовья кровати, скрестив руки на груди. Его лицо снова стало непроницаемым, но пальцы, барабанившие по предплечью, выдавали напряжение. Лекарь выпрямился и повернулся к принцу. — Он заболел, — кратко констатировал он. — Это я и без тебя вижу. Чем? — Истощение, Ваше Высочество, — лекарь кивнул на поднос, стоящий на столе. — Мало ест, почти не пьёт. Стресс, переживания, отсутствие привычного источника света… — лекарь развёл руками. — Организм ангела отличается от нашего. Им нужна светлая энергия, здесь её нет. — Он отказывался от еды сознательно? — Скорее подсознательно. Его тело отвергает то, что мы едим. Слишком тяжёлая пища для ангела, — лекарь подошёл к подносу и внимательно изучил остатки. — Съеден только хлеб и немного мёда. Мясо и суп нетронуты. Ангельская еда отличается от демонической. Она лёгкая, растительная. Фрукты, овощи, мёд, хлеб из белой муки. Наша кухня для них — яд. Хэймон нахмурился, и между его бровей пролегла глубокая складка. — Почему он не сказал? — Возможно, не хотел показаться слабым, — предположил лекарь, укладывая инструменты обратно в сумку. — Или не думал, что вы станете его слушать. Ангелы — гордые, Ваше Высочество. Даже пленённые. В этот момент на кровати раздался тихий, сдавленный стон. Иэрос медленно открыл глаза. Сначала он ничего не понимал — перед глазами были разноцветные пятна, голоса доносились словно сквозь толщу воды. Но постепенно картина прояснялась. Высокий потолок. Чёрный балдахин. Ад. Он всё ещё в Аду. Горький вздох вырвался из его горла, смешавшись с тихим, почти беззвучным стоном разочарования. — Что ему нужно? — не сводя взгляда с Иэроса, спросил у лекаря Хэймон. — Покой. Питьё. Лёгкая пища. Фрукты, мёд, белый хлеб. Если сможете достать молоко, — лекарь закинул сумку на плечо. — И время. Его организм должен привыкнуть к здешней атмосфере. Света здесь нет, но адаптация возможна. Просто медленная. — Скажи на кухне, чтобы приготовили то, что он сможет съесть. Нейтральное. Лёгкое, — Хэймон повторил приказ командным тоном, не терпящим возражений. — Пусть принесут фрукты, мёд, белый хлеб и воду. Лекарь поклонился. — Будет сделано, Ваше Высочество, — он бросил последний взгляд на Иэроса и добавил тише, почти шёпотом: — Не оставляйте его одного надолго. Ему может стать хуже. И… он напуган, хоть и не показывает вид. Лекарь вышел, и дверь за ним закрылась с тихим, вкрадчивым щелчком. Хэймон навис прямо над кроватью Иэроса. Теперь, когда ангел пришёл в себя, принц демонов мог позволить себе задать те вопросы, которые вертелись на языке последние несколько минут. — Почему ты не сказал, что не можешь есть то, что тебе приносят? — спросил он. В голосе не было злости. Только усталое недоумение. Иэрос лежал на подушке, бледный, с закрытыми глазами. Он слышал каждое слово, но не хотел отвечать. Не хотел смотреть на этого демона. Не хотел признавать, что тот прав в своём раздражении. — Я жду, — напомнил Хэймон. — Ты не спрашивал, — наконец выдохнул Иэрос. Голос был слабый, но в нём чувствовалась горечь. Хэймон замер. Этот ответ застал его врасплох. Он ожидал чего угодно — вызова, молчания, даже оскорбления. Но не этой простой, обезоруживающей фразы. — Не спрашивал, — медленно повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Значит, это я виноват в том, что ты голодаешь? — Я не говорил, что ты виноват, — Иэрос открыл глаза. Взгляд был мутный от слабости, но всё ещё горел внутренним огнём. — Я сказал, что ты не спрашивал. Ты приносил еду, которую я не могу есть. Я не жалуюсь. Это твоя территория. Твои правила. — Мои правила — чтобы мой трофей не умер от истощения, — отрезал Хэймон. Он провёл рукой по лицу, и этот резкий, усталый жест выдал его раздражение сильнее слов. — Какой ты упрямый. Настоящий ангел. — А ты настоящий демон, — парировал Иэрос, чуть приподнимая подбородок. — Ты забрал меня из дома, заточил здесь и теперь удивляешься, что я не прыгаю от радости, поедая твою пищу? — Я не жду радости. Я жду, чтобы ты хотя бы нормально ел. — Зачем тебе это? — Иэрос попытался приподняться на локтях, но руки задрожали, и он бессильно упал обратно на подушку. — Зачем тебе, чтобы я жил? Мёртвый трофей не отличается от живого. Ты всё равно можешь выставить моё тело на всеобщее обозрение. Или сделать чучело в тронном зале. Хэймон наклонился ближе. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Иэроса. Ангел почувствовал жар, исходящий от его кожи и запах — горьковатый, с нотками дыма и металла. — Ты первый, кто смог вывести меня из себя. И при этом остаться в живых. Иэрос сглотнул, чувствуя, как пересохло горло. Этот демон был слишком близко. — Ты странный, — выдохнул он, не найдя других слов. — Я принц, — усмехнулся Хэймон, выпрямляясь и отстраняясь. — У меня есть право быть странным. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл слуга-демон. В его руках был поднос, накрытый серебряной крышкой. — Оставь на столе, — приказал Хэймон, не оборачиваясь. Слуга выполнил приказ, бесшумно ступая и так же бесшумно исчез, словно его и не было. Хэймон подошёл к столу, снял крышку и взял поднос в руки. Он лично поднёс его к кровати. На подносе лежали тарелка с нарезанными фруктами — виноград, яблоки, груши, несколько ломтиков дыни, небольшая плошка с мёдом, кувшин с водой и несколько ломтиков белого хлеба — мягкого, свежего, с хрустящей корочкой. — Это не мясо, — заметил Иэрос, когда Хэймон поставил поднос прямо на кровать, рядом с ним. — Лекарь сказал, что тебе нужна лёгкая пища, — ответил Хэймон. — Фрукты, мёд, хлеб, вода. Ничего демонического. Только то, что твой организм сможет принять. Иэрос смотрел на еду и не верил своим глазам. Виноград был крупный и пах почти так же, как виноград в Раю. Мёд, густой и тягучий, переливался в свете лампы. Это было словно кусочек дома. Маленький, хрупкий кусочек, который демон каким-то образом достал для него. — Зачем ты это сделал? — спросил он тихо, не в силах оторвать взгляд от подноса. — Ты мог просто позволить мне умереть. — Я уже ответил на этот вопрос, — Хэймон сел на край кровати, сложив руки на коленях. — Живой трофей интереснее мёртвого. — Ложь, — выдохнул Иэрос, переводя взгляд с еды на лицо демона. — Ты мог заставить меня есть твою пищу. Силой. Угрозами. Но ты не сделал этого. Ты спросил. Ты принёс то, что мне подходит. Это… — он запнулся, подбирая слова. — Это не похоже на демона. — Возможно, ты плохо знаешь демонов, — Хэймон слегка приподнял бровь. — Или слишком хорошо знаешь ангелов и думаешь, что все остальные должны быть чудовищами. Иэрос промолчал. Он с трудом сел, опираясь на подушку, которую Хэймон предусмотрительно поправил ему под спину. Каждое движение давалось ему с трудом, руки дрожали, в голове шумело. Хэймон наблюдал за ним, не вмешиваясь, но готовый в любой момент подхватить, если ангелу снова станет плохо или он начнёт падать. — Ешь, — настоял он, когда Иэрос замер, глядя на поднос. — Пока немного. Позже тебе принесут что-нибудь ещё. Суп на овощном бульоне. Кашу. То, что подходит для тебя. Иэрос протянул руку к винограду. Пальцы дрожали, когда он взял одну ягоду, затем другую. Виноград оказался сладким, с лёгкой кислинкой. Таким, какой рос в садах Рая. Он съел ягоду. Затем вторую. В груди защемило от неожиданной, горькой благодарности, которую он отказывался признавать. — Расскажи мне, что ты любишь, — вдруг сказал Хэймон, нарушая тишину. Иэрос замер с виноградиной в руке. — Что? — Что ты любишь есть? — уточнил Хэймон, чуть наклонив голову и глядя прямо в глаза ангела. — Какие фрукты? Какие блюда? Что из того, что я могу достать в Аду, будет для тебя привычным? Мне нужно знать, чтобы ты не голодал. Иэрос отложил виноград. Его голубые глаза смотрели на Хэймона с недоумением и подозрением. Он вытер губы тыльной стороной ладони. — Зачем тебе это? — спросил он. — Правда. Без своих игр и политики. Зачем тебе знать, что я люблю? Хэймон выдержал его взгляд. В его чёрно-багровых глазах не было лжи. Не было хитрости. — Потому что я так хочу, — Хэймон больше ничего не добавил. Просто сидел на краю кровати, глядя, как ангел ест фрукты маленькими, аккуратными кусочками, чувствуя, как внутри него самого растёт что-то странное. Не жалость, нет. Что-то более сложное. — Яблоки, — вдруг сказал Иэрос, не поднимая глаз. — Я люблю зелёные яблоки. Они кислые. Хэймон кивнул, запоминая. — Зелёные яблоки, — повторил он. — Что ещё? — Тыквенный суп, — добавил Иэрос тише. — Мой отец готовил его, когда я болел в детстве. — Твой отец готовил? — в голосе Хэймона мелькнуло неподдельное удивление. — Архангел стоял у плиты? — Он же не только архангел, но и отец, — ответил Иэрос с вызовом, вскинув голову. — В Раю не стыдятся простых дел. Мы не считаем труд унизительным. Хэймон ничего не сказал. Он встал, подошёл к окну и долго смотрел на черноту за стеклом, прежде чем произнёс: — Лекарь сказал, тебе нужен покой. Спи. Завтра утром принесут завтрак. Если что-то понадобится — стукни в дверь. Стража за дверью есть всегда. — Они будут выполнять приказы ангела? — горько усмехнулся Иэрос, откидываясь на подушку. — Они будут выполнять мои приказы, — поправил Хэймон, берясь за ручку двери. — А мой приказ — слушать тебя. В пределах разумного, разумеется. Дверь закрылась. Иэрос остался один. Он лежал на кровати, прислушиваясь к своему телу. Слабость никуда не делась, но тошнота, мучившая его последние дни, отступила.~ Милость победителя ~
Когда Иэрос проснулся в комнате ничего не изменилось — та же чернота за окном, тот же тусклый свет ламп. Но он чувствовал себя лучше. Голова была яснее, тело не таким ватным. На столе стоял новый поднос. Иэрос с трудом поднялся, руки всё ещё дрожали, но уже не так сильно, и он, пошатываясь, подошёл к нему. На подносе были тарелка с нарезанными зелёными яблоками, кувшин с холодной водой, свежий хлеб и маленькая миска с тыквенным супом. Иэрос и съел всё. Он вымакивал остатки супа хлебной коркой и запивал прохладной водой. Когда он закончил, дверь открылась и вошёл Хэймон. В руках у него был небольшой свёрток из мягкой ткани. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, подходя ближе и замечая пустые тарелки. В его голосе прозвучало удовлетворение. — Лучше, — ответил Иэрос честно. Он не видел смысла лгать. — Спасибо за суп. Хэймон на мгновение замер, удивлённый благодарностью и таким признанием. Затем кивнул и протянул свёрток. — Это тебе. Иэрос осторожно развернул ткань. Внутри оказалась одежда. Не белая, как он привык, а светло-серая, почти серебристая. Простая туника и штаны из мягкой, приятной на ощупь ткани. — Твоя старая одежда испорчена, — пояснил Хэймон, наблюдая за его реакцией. — Это из нейтральных материалов. Не ангельское, но и не демоническое. — Почему ты это делаешь? — спросил он тихо, опуская руки. Хэймон посмотрел на него долгим, изучающим взглядом, от которого Иэросу захотелось спрятаться. — Потому что я хочу, чтобы ты понял одно, Иэрос, — наконец сказал он и голос его прозвучал непривычно мягко. — Что? — Ты не вещь, — произнёс Хэймон. — Ты пленник. Ты трофей. Но не вещь. Я не хочу, чтобы ты сломался. Я хочу, чтобы ты понял своё новое место в этом мире и научился в нём жить. — А если я не смогу? — выдохнул Иэрос, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Сможешь, — уверенно ответил Хэймон. Он развернулся и направился к выходу, но на пороге остановился и бросил взгляд через плечо. — Завтра я покажу тебе Пандемониум. — Зачем? — Иэрос не поверил своим ушам. Его сердце пропустило удар. — Не бойся, — спокойно сказал Хэймон, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Ты будешь под моей личной охраной. Никто не тронет тебя. Мы просто пройдёмся. Посмотришь на город. Подышишь воздухом. Он бросил короткий взгляд через плечо и в его чёрно-багровых глазах мелькнуло что-то похожее на задуманное предвкушение. Дверь закрылась. Иэрос остался один, сжимая в руках мягкую серебристую ткань. Внутри него боролись страх, недоверие и крошечный, едва теплящийся огонёк любопытства. Что этот демон задумал?
