The arrangement | Соглашение

...

По зову Ао'нунга, илу снова закружила вокруг них. Движения ее были легкими и непринужденными, как будто она не швыряла Нетейама в воду два раза за все это время. Нетейам приблизился, на этот раз более спокойно. Его руки без труда нашли поводья, и, заняв своё место, он подкорректировал хватку до того, как Ао'нунг успел протянуть к нему руку. Тем не менее альфа всё равно положил крупную ладонь на бедро омеги. Нетейам не торопился устанавливать связь. Он медленно, размеренно провел своей косой по куру илу. Между ними установилась нежная связь. Существо под ним замерло, слегка склонив голову в знак узнавания. Выражение лица Ао'нунга изменилось: ухмылка стала более мягкой и теплой. – Вот так-то лучше, – сказал он тем редким тоном, в котором не было насмешки, а только искреннее одобрение. Он похлопал Нетейама по бедру, а затем провел рукой ниже по ноге, и от этого прикосновения по телу Нетейама пробежала волна удовольствия. На лице Нетейама заиграла улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Его переполняла гордость за то, что он наконец-то всё понял. И тут со стороны раздался голос Ло’ака. – Ты учишь моего брата или просто ищешь повод, чтобы распустить руки? Ао’нунг даже не взглянул на него, но едва заметная гримаса на его лице могла означать одно. Он едва сдерживает раздражение. Нетейам бросил брату холодный взгляд, в котором читалась угроза, но похвала альфы все еще согревала его изнутри. После этого всякий раз, когда Ао'нунг прикасался к Нетейаму или наклонялся к нему в пределах видимости Ло’ака, младший брат что-нибудь да говорил по этому поводу. Фраза, замечание, многозначительный взгляд. Нетейам сомневался в том, что Ло'ак ожидает ответа. И даже сейчас, сидя рядом с Ао’нунгом на плетеном коврике, позволяя альфе чистить для него фрукты, Нетейам переживал за брата. Его взгляд был прикован к Ло’аку, который разговаривал с Циреей. Он понимал раздражение своего брата: это был не злой умысел, а просто желание защитить его. Так Ло'ак хотел убедиться, что Нетейама не толкают на то, чего он не хочет. Но правда заключалась в том, что Нетейаму повезло. Соглашение могло легко связать его с каким-нибудь заносчивым, грубоватым альфой, который видел в нем не более чем приз. Вместо этого он получил Ао'нунга. И в последнее время Нетейам начал думать, что мог бы быть по-настоящему счастлив с ним. Мысль о том, что он может полюбить этого альфу, казалась... простой. Все могло быть намного хуже. Он просто хотел, чтобы Ло'ак видел это так же, как он, хотел, чтобы его брат порадовался за него, когда он научился извлекать удовлетворение, даже радость, из того, что ему выпало на долю… точно так же Нетейам был рад видеть, что Ло'ак радуется. Ао’нунг как раз положил на ладонь Нетейама еще один аккуратно очищенный от кожуры ломтик фрукта, когда Кири, сидевшая напротив, взглянула на них. – Ты его балуешь, – сказала она, качая головой, – осторожнее, а то он будет требовать такого внимания за каждым приемом пищи. Ао'нунг посмотрел на нее, медленно и непринужденно улыбнувшись. – Но его так приятно баловать, – сказал он, не моргнув глазом, – я бы с радостью делал это для него каждый раз, когда мы едим. Джейк слегка усмехнулся, а Тоновари и Ронал обменялись быстрыми взглядами, полными гордости, которые не ускользнули от внимания Нетейама. Это заметил и Ло'ак. Наклонившись так, чтобы его голос слышали только Нетейам, Ао’нунг и Кири, Ло’ак пробормотал: – Только не делай всё за него, иначе он никогда не научится. Или таков твой план? Оставить его неумехой, чтобы ты мог превратить моего брата в какого-нибудь беззащитного беременного омегу? Нетейам резко повернул к нему голову, его золотистые глаза предупреждающе сузились. Кири застыла с открытым ртом, на ее лице читалось что-то среднее между недоверием и "ты серьезно это сказал?" Ао’нунг не вспылил и даже не повысил голос. Он намеренно осторожно отложил кожуру от фрукта, а его взгляд, когда он встретился глазами с Ло’аком, был достаточно пронзительным. – Ты правда так плохо думаешь о своем брате? – спокойно спросил Ао'нунг, хотя в его тоне явно слышалось осуждение, – потому что, насколько я понимаю, только ты здесь принижаешь его заслуги. Его взгляд, когда он встретился взглядом с Ло’аком, был достаточно пронзительным. – Но если ты хочешь поговорить о том, что кто-то переступает черту в отношениях с семьей, мы всегда можем обсудить, как близок ты с моей сестрой. – Это другое, – Ло'ак стиснул зубы. – Да неужели? – спросил Ао’нунг, все еще спокойный, но с таким блеском в глазах, что Ло’аку захотелось возразить. Кири тихо застонала от досады. – Да, – ответил он низким, но резким голосом, – потому что я не заставляю ее раздвигать ноги в обмен на безопасность моей семьи, как какую-то шлюху. От этих слов у Нетейама перехватило дыхание. – Ло’ак! – резко бросила Кири, ее голос дрожал от шока, а взгляд предупреждающе метнулся в его сторону. Ао’нунг замер. Мышцы его челюсти напряглись, рука дернулась, ударив по колену, и он подался вперед, словно собираясь встать и заставить Ло’ака пожалеть о каждом слове. Его взгляд был прикован к младшему Салли, холодный и опасный, и те, кто сидел достаточно близко, чтобы это заметить, переглянулись. Нетейам пошевелился первым. Прежде чем Ао'нунг успел среагировать, Нетейам встал, закрывая обзор альфе. – С чего ты это взял? – вопрос прозвучал напряженно, почти сдавленно, и он отвернулся, прежде чем кто-то успел ответить. Его шаги были резкими, а шею жгло от смеси гнева и унижения, когда он вышел в ночь. Нетейам не остановился на границе освещенного факелами пространства. Он прошел мимо, за пределы досягаемости огня, и шум деревни затих у него за спиной. Остались только шум волн и его собственные шаги. Он шел до тех пор, пока силуэты на'ви не растворились в ночи. Только убедившись, что он достаточно далеко, там, где его никто не увидит и не услышит, он замедлил шаг. Дыхание сбилось, в горле пересохло, и он не смог сдержать рыдания.

***

Ао’нунг не сводил глаз с тропы, по которой ушел Нетейам, а в ушах у него все еще звучали слова Ло’ака. Он просидел там еще чуть дольше, заставляя себя не вскочить и не броситься за Нетейамом на глазах у половины деревни. Затем он встал. Его окружал шум толпы: смех, разговоры, звон украшений, но все это его не касалось. Он сосредоточился на удаляющейся фигуре, направлявшейся к краю освещенного кострами пространства. Ао'нунг прошел половину пляжа, когда чья-то рука схватила его за плечо. Он резко обернулся и увидел Кири, которая смотрела на него спокойным взглядом, но крепко сжимала его плечо. – Я пойду, – сказала она. Ао'нунг нахмурился, его челюсть сжалась. – Он не должен быть сейчас один. – Знаю. Вот почему я и ухожу, – голос Кири смягчился. Ее взгляд метнулся к темной полосе берега. – Просто позволь на этот раз мне разобраться с этим. Ао’нунг замешкался, все его тело напряглось, но через мгновение он коротко кивнул. Кири убрала руку и скрылась в темноте.

***

Нетейам нашел скопление камней на изгибе пляжа, прямо у воды. Он сидел, упершись локтями в колени, прижав ладони к глазам и делая глубокие вдохи. Он не услышал ее приближения. Он почувствовал ее. Знакомый запах, слабый шорох ее шагов. А затем тёплые и уверенные руки Кири обхватили его. Он прерывисто выдохнул и прижался к ней. Борьба со слезами закончилась. – Никто так о тебе не думает. Ни я, ни папа, никто другой. Мы все прекрасно знаем, что ты для нас сделал, и считаем, что это было смело. Ты был смелым, – Кири провела пальцами по его косичкам, ее голос звучал тихо и уверенно. Нетейам уткнулся лицом в ее плечо, напряжение в его теле постепенно спадало, а волны с шелестом разбивались о берег. Какое-то время они молчали, слышался только шум океана и равномерное движение руки Кири, перебирающей его косы. С каждым глубоким вдохом ему становилось немного легче, узел в груди постепенно развязывался. Когда он наконец отстранился, его глаза были сухими, но все еще опухшими. – Ну же, – мягко сказала Кири, в последний раз обнимая его, прежде чем отстраниться. Они направились в сторону деревни, и впереди снова замаячили огни факелов. Но когда они подошли ближе, Нетейам заметил фигуру, сидевшую в стороне от остальных. Ао'нунг. Он сидел, уперев локти в колени и не сводя глаз с воды, но, увидев приближающихся на'ви, встал. Нетейам инстинктивно провел рукой по лицу, пытаясь стереть засохшие дорожки слез с кожи. При мысли о том, что его могут увидеть в таком виде, он тихо застонал, но Кири лишь улыбнулась и снова положила руку ему на плечо. – Дыши, – прошептала она, – он смотрит на тебя не так, как ты думаешь. Она подвела его к Ао'нунгу, прежде чем еще раз сжать его плечо и отправиться обратно на празднование, оставив их вдвоем на темной полоске пляжа. Ао’нунг ничего не сказал, когда Нетейам остановился в нескольких шагах от него. Он просто какое-то время изучал омегу в полумраке. Его взгляд был спокойным и непроницаемым. Волны за его спиной шумели громче, чем звуки праздника, создавая тревожный фон. – Твоему брату повезло, что ты ушел первым, – наконец произнес Ао'нунг низким голосом, – если бы я встал раньше тебя, я бы устроил сцену, которую твои родители не оценили бы. Он поджал губы. – Прошу прощения за Ло'ака. Ао’нунг слегка прищурился, но не от злости. – Не стоит. Не меня он оскорбил, – его голос стал тише и спокойнее. – Сегодня я промолчал только из уважения к твоей семье, чтобы не превратить праздник в драку на глазах у всей деревни. Но не думай, что ему сойдет с рук, если он еще хоть раз так заговорит о тебе или о моей сестре. Не при мне. Нетейам смутился, снова почувствовав неловкость из-за небрежных, резких слов Ло’ака. Ао’нунг, должно быть, заметил это. Его поза стала более расслабленной, а взгляд из острого превратился в более спокойный. – Что бы он ни думал, что бы ни говорил… Я здесь не для того, чтобы что-то отнимать у тебя, Нетейам. И уж точно не из-за какой-то сделки между нашими отцами. Нетейам медленно и вдумчиво посмотрела ему в глаза. – Я знаю. Я не вижу тебя таким. При этих словах Ао’нунг расслабился, его плечи опустились. Он подошел ближе. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы Нетейам почувствовала исходящее от него тепло. – Хорошо... – пробормотал альфа. – Я просто ненавижу, когда он это делает, – тихо добавил Нетейам. Ао’нунг снова шагнул вперед, оказавшись достаточно близко, чтобы в воздухе между ними ощутилась легкая солоноватая нотка его аромата. – Тогда позволь ему. Он ошибается. В конце концов он во всем разберется, – он протянул руку, мозолистой ладонью провел по шее Нетейама, слегка надавил большим пальцем на его челюсть. Успокаивающе, а не собственнически. Затем Нетейам поднял глаза на альфу, и, должно быть, Ао'нунг что-то там увидел, потому что рукой, которая все еще лежала на шее Нетейама, он притянул омегу к груди, позволяя своему запаху успокоить оголенные нервы партнера. Нетейам поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и того, что увидел в них Ао'нунг, было достаточно. Его рука легла на затылок омеги, направляя его, пока щека Нетейама не прижалась к его груди. Аромат между ними усилился. Большой палец Ао’нунга медленно выводил успокаивающие круги на его подбородке, безмолвно давая понять, что мир может подождать, пока Нетейам не придёт в себя. Только вдохнув через нос, Нетейам понял, что делает Ао'нунг. Ао'нунг не просто держал его в объятиях. Он вдыхал запах. Воздух вокруг них теперь был насыщен этой невысказанной уверенностью, смешанной с тихим вызовом. Нетейам чувствовал, как оно просачивается ему под кожу, согревая там, где оно оседало, заземляя так, как никогда не смогли бы слова. Осознание этого вызвало слабый прилив смущения, не неприятного, а скорее обезоруживающего. Он не просил об этом, не знал, что ему это нужно, но от медленно нарастающего спокойствия ему стало трудно вспомнить, почему он вообще был напряжен. Через некоторое время Ао’нунг тихо, словно не желая нарушать тишину, спросил: – Ты хочешь вернуться? Нетейам покачал головой. – Нет... – Ладно, – альфа не стал спорить. Он просто кивнул в сторону дальнего конца пляжа, – пойдем. Он отступил на шаг, чтобы взять Нетейама за руку. Жест был решительным, но неторопливым. – Я провожу тебя до дома. Они молча шли рядом, оставляя позади шум праздника, пока не остались только звуки воды. Ао’нунг не ушел, когда они добрались до маруи. Вместо этого он сел рядом с Нетейамом у входа и обнял омегу за талию, словно так и надо было. Они почти не разговаривали. Иногда рука Ао’нунга медленно скользила по его руке или спине, оставляя за собой едва ощутимое тепло. Иногда Нетейам придвигался чуть ближе и клал голову на грудь альфы, слушая его ровное дыхание. Когда стемнело, они вошли внутрь. Ао’нунг развел слабый огонь, и его отблески мягко освещали профиль альфы. Он прислонился к стене, и Нетейам, повинуясь едва заметному приглашающему жесту, устроился у него между ног и прижался к нему. Тепло его тела, солоноватый запах, спокойная сила рук, обнимающих его – всего этого было достаточно, чтобы снять напряжение в груди. Так они и лежали, пока их не разбудил звук шагов. В комнату вошла Нейтири с Тук на руках, за ней – Джейк. Ао'нунг и Нетейам поднялись вместе. Ао'нунг произнес приглушенное "Я вижу тебя" в знак приветствия, стараясь не потревожить ребенка. Нейтири слегка кивнула ему, прежде чем исчезнуть в задней комнате, чтобы устроить Тук на ночь, Джейк слегка, но одобрительно улыбнулся и коснулся плеча Ао'нунга. – Спокойной ночи, сынок, – сказал он прежде чем последовать за Нейтири и оставил двух молодых людей наедине в тусклом свете очага. Ао’нунг посмотрел на него сверху вниз, и его обычная улыбка стала мягче. – Мне пора возвращаться. Моя сестра все еще на празднике. Я провожу её домой. Нетейам кивнул, но не спешил отступать. Взгляд альфы задержался на нем чуть дольше, чем следовало, прежде чем он наклонился и нежно поцеловал Нетейама в висок. – Спокойной ночи, лесной мальчик. Затем он вышел на прохладный ночной воздух, и его тень скользнула прочь, к далеким огням праздника, оставив после себя едва уловимый успокаивающий аромат и отголосок этого короткого, но важного прикосновения.

***

Ао'нунг не спеша возвращался в центр деревни. Скаждым шагом он утопал в мокром песке, песчинки забивались между пальцами ног. Это должно быть привычным. Вместо этого он все еще мысленно возвращался к темному участку пляжа, который только что покинул, к едва уловимому запаху, который все еще ощущался на его груди. Постоянному напоминанию о том, почему он сдержался. Он делал это не для того, чтобы оставить свой запах на омеге. Так поступали альфы из его клана, чтобы заявить о себе. Заявить права, предупредить, успокоить. А может, и для того, чтобы сделать все три вещи одновременно. Он убеждал себя, что поступил правильно, что Кири была права, что, позволив Нетейаму уйти первым, он предотвратил взрыв. Но слова Ло’ака все равно не давали ему покоя. Резкие, необдуманные слова. Такие, что не просто жалят, а ранят в самое сердце. Он подавил в себе желание ответить на них перед всей деревней. Звуки праздника донеслись до него раньше, чем свет. Когда свет факелов наконец пробился сквозь пальмовые ветви впереди и он увидел Ло’ака, стоявшего слишком близко к Цирее и смеявшегося, как ни в чем не бывало вся его сдержанность сошла на нет. Ло’ак. Все еще здесь. Все еще разговаривает с его сестрой. Она смеялась над чем-то, что он сказал, и этот изящный наклон ее головы в другое время мог бы показаться Ао'нунгу безобидным. Но прямо сейчас это только заставило слова "Это другое" громче звучать у него в голове. Он не стал врываться. Он встал так, чтобы его было видно, подождал, пока Ло’ак обратит на него внимание, и слегка кивнул в сторону темного участка. Улыбка Ло’ака померкла, его взгляд стал подозрительным, но он все же извинился перед Циреей. Ао’нунг молчал, пока они не отошли достаточно далеко от толпы, чтобы их не было слышно. – Если ты хочешь мне что-то сказать, говори сейчас, – сухо произнес Ао’нунг. – Потому что если я еще раз услышу, как ты так говоришь о своем брате... Ло’ак перебил его с усмешкой. – Что? Ты меня ударишь? Давай, облегчи моему отцу задачу. Губы Ао'нунга изогнулись в улыбке, но в ней не было ничего дружелюбного. – Думаешь, я беспокоюсь за твоего отца? Думаешь, я здесь, чтобы произвести впечатление на него? Он сделал шаг ближе. – Единственный, на кого мне хочется произвести впечатление это тот, кого ты не перестаешь оскорблять. – Я его не оскорбляю. Я его защищаю. От тебя, – Ло’ак прищурился. В ответ он услышал тихий, лишенный юмора смешок. – Назвав его шлюхой? – голос Ао'нунга стал ниже и опаснее, – это не защита. Это неуважение. И это говорит о тебе гораздо больше, чем о нем. Ло'ак фыркнул, что было почти похоже на смех. – Почему? Потому что ты решил, что теперь ты его защитник? Не обманывай себя, рыбьи губы, это не навсегда. Ты просто глава, в которой он застрял, пока папа не найдет способ выпутаться из этой передряги. Взгляд Ао’нунга стал пронзительным, а голос зазвучал тише. – Осторожнее, Салли. Ты вот-вот узнаешь, насколько я могу быть настойчивым. Ло’ак расправил плечи и вызывающе вздернул подбородок. – Ты не мой брат. Ты еще даже не член нашей семьи. Не тебе указывать, как мне с ним обращаться. Взгляд Ао'нунга на мгновение метнулся к факелам, в его глазах мелькнул едва заметный расчетливый огонек и он двинулся вперед. Все началось не с первого удара. Это был последний комментарий Ло'ака: – Ты думаешь, раз он впустил тебя в свое гнездо, у тебя есть какие-то права... Именно в этот момент самообладание Ао'нунга дало трещину. Первый толчок был настолько сильным, что Ло’ак едва не упал. В ответ кулак Ло’ака угодил Ао’нунгу в рот, и тот ощутил на языке медный привкус крови. После этого драка превратилась в сплошное мельтешение. Жесткую и быструю схватку, подогретую чрезмерной гордыней обеих сторон. У Ао'нунга была разбита губа, по ней текла кровь. Правый глаз Ло’ака опух. К тому времени, как несколько воинов постарше растащили их, оба тяжело дышали, не сводя друг с друга глаз в молчаливом поединке, который обещал, что это еще не конец. Сильные руки оттащили Ао’нунга назад, и он перестал сверлить Ло’ака взглядом. Он не сопротивлялся, но не потому, что узнал в державшем его воине одного из старших. – Хватит! – голос Циреи прозвучал резче, чем когда-либо. Она встала перед Ло'аком, ее глаза широко раскрылись от ярости, когда она переводила взгляд с одного на другого, – Что с вами не так? Ло’ак открыл рот, но Тоновари перебил его, не дав договорить. – Что, черт возьми, здесь происходит? Оба мальчика замерли. Звук отцовского голоса подействовал на Ао’нунга мгновенно. Тоновари шагнул вперед, Ронал последовала за ним. Сначала она окинула взглядом Ло’ака, проверяя, нет ли на нем крови, затем перевела взгляд на Ао’нунга, отметив разбитую губу и горящий взгляд. Никто не спешил отвечать. Тишину нарушал лишь отдаленный стук барабанов, доносившийся с праздника. – Возвращайтесь к костру, – наконец приказал Тоновари ровным голосом, – Сейчас же. Вы оба. Подбородок Ао’нунга слегка вздернулся. Не в знак протеста, а в той упрямой манере, которую он демонстрировал, когда ему не нравилось, что его куда-то тащат. Тем не менее он кивнул и, отставая на шаг от Салли, двинулся в сторону света. Цирея задержалась рядом с ним, ее рука на мгновение коснулась его руки. – Что случилось? – тихо спросила она. Он ответил не сразу. Его взгляд был прикован к огню впереди. – Просто хотел убедиться в том, что твой новый брат знает, где проходят границы, – наконец сказал Ао'нунг тихим, но непреклонным тоном. Ее лицо напряглось, но она не стала давить.