The arrangement | Соглашение

Нетейам все еще сидел со своей семьей, вокруг них царила тихая вечерняя атмосфера, когда за стенами маруи раздались торопливые шаги. В проёме появился воин, с его кос все еще капала соленая вода, грудь тяжело вздымалась после бега. Его взгляд устремился прямо на Джейка. – Произошёл несчастный случай. Желудок Нетейама сжался, холодный порыв опустошил грудь. Джейк уже был на ногах. Он прошёл мимо воина, бросив отрывистое «Веди». Он не оглянулся, да в этом и не было нужды. По тому, как напряглись его плечи, вся семья и без слов поняла, что случилось что-то страшное.

***

Когда Нетейам снова увидел отца, тот стоял на берегу и тихо, напряженно разговаривал с Тоновари и еще одним воином — тем, кого Ао'нунг отправил обратно, промокшего и запыхавшегося, чтобы передать сообщение. Слова были отрывистыми и по существу: видели акулу, пропал всадник, нужны дополнительные воины для поисков. С тех пор прошло несколько часов. На палубе ждали остальные члены семьи Салли. Нетейам размеренно шагал по палубе, не сводя глаз с горизонта, где риф заканчивался и начинался открытый океан. Каждый раз, когда на берег накатывали волны, он высматривал что-то. Илу, цурака, брата, но ничего не видел. Кири сидела, скрестив ноги, на краю причала, закрыв глаза ладонями, и снова и снова шептала одну и ту же молитву Эйве. Ритм не нарушался, если не считать прерывистого дыхания между словами. Тук прижималась к ней, спрятав лицо в руке сестры, и по ее вздрагивающим плечам было понятно, что она плачет. Где-то высоко над ними тень Нейтири пронеслась над водой. Икран низко пролетел над волнами, прежде чем резко спикировать в глубину. Она была в небе с тех пор, как до них дошло первое сообщение, и не могла ждать, высматривая с высоты хоть какие-то признаки своего сына. Но это было несколько часов назад. Теперь солнце село, и вода под светом факелов стала черной, как стекло. В животе у Нетейама образовалась бездонная пропасть. Его сердце бешено заколотилось, когда он наконец увидел движение на темном горизонте силуэты, приближающиеся по волнам. Поисковая группа. Тоновари вышел на мелководье, вода плескалась у его бедер, когда он запрыгнул на свого цурака. Не говоря ни слова, он поплыл сквозь черные волны навстречу приближающимся силуэтам. Нетейам стоял неподвижно, а остальные члены семьи позади него были словно вырезанны из камня. Когда вождь догнал возвращавшихся, все, кроме одного всадника, свернули к берегу. Оставшийся с Тоновари человек плыл, едва различимый в свете факелов. Нетейам различал лишь силуэты: беспокойное движение копья, медленное покачивание головы Тоновари. Они говорили вполголоса, слова уносил ветер, но по тому, как были напряжены их плечи, можно было понять, что они недовольны друг другом. Тоновари резко взмахнул рукой, давая понять, что недоволен. Второй всадник покорно склонил голову. Они стояли так, казалось, целую вечность. Голос Тоновари звучал ровно, а поза его собеседника была напряженной, в ней читалось что-то среднее между стыдом и усталостью. Наконец Тоновари указал на причал. Всадник развернул свое животное и направил его к свету. Когда факелы осветили его, у Нетейама перехватило дыхание. Ао’нунг. Промокший, изможденный, с мрачным выражением лица. Руки Нетейам задрожали. И ноги тоже. – Что-нибудь? – вопрос застрял у Нетейам в горле. Одним плавным движением он разрубил цахейлу своим цураком и скользнул на мелководье, едва подняв рябь на поверхности воды. Ао’нунг ничего не ответил, но мрачное выражение его лица все сказало за него. – Нет... – Нетейам медленно покачал головой. Позади него Кири, которая весь вечер не отходила от края причала, издала сдавленный всхлип. Она еще сильнее зажмурилась и, пошатываясь, снова начала читать молитву, дрожа всем телом, но не прерываясь. Ао'нунг уперся руками в деревянный причал и выбрался из воды. С него стекала вода, собираясь в лужу у его ног. Его лоб был напряжен, а губы сжаты в тонкую линию, как у человека, привыкшего к ответственности и занимающего высокое положение, маска сына вождя. За все это время он ни разу на них не взглянул. Только когда обе его ноги коснулись палубы, он наконец поднял глаза на Нетейам. В его взгляде читались неприкрытые извинения и стыд, который невозможно было скрыть. Желудок Нетейама сжался в комок. – Нет... – снова прошептал он. – Нетейам... – Ао’нунг медленно и осторожно шагнул к нему. Кровь омеги вскипела. Он сократил расстояние между ними и толкнул Аонунга в грудь. Тот едва пошевелился, но толчок был достаточно сильным, чтобы донести мысль. – Ты обещал! – его голос повысился, становясь хриплым. Он толкнул сильнее, – Ты обещал мне, что будешь охранять его! Ты обещал!.. – последнее слово вышло сдавленным, почти проглоченным рыданием. Ао’нунг не сопротивлялся, не защищался. Он просто стоял, стиснув зубы, и терпел. Но Нетейам не унимался. – Отведи меня туда. – Там слишком темно, – Ао’нунг сжал зубы. – Отведи меня! – эти слова прозвучали достаточно громко, чтобы отвлечь Джейка от пляжа. Ао’нунг вмешался, закрыв собой пространство между ними, и заговорил низким, но напряженным голосом. – Я не стану рисковать и тобой тоже… – Мне наплевать на риски! – рявкнул Нетейам, тыча пальцем в грудь Ао’нунга, – Он мой брат. Ты не можешь просто оставить его там! – Я его не бросал, – на этот раз голос Ао'нунга звучал тише, как будто, если бы он сказал это громче, это прозвучало бы как оправдание. С его волос все еще капала соленая вода, окрашивая в темный цвет дерево под ногами. – Я не хотел... – он замолчал, стиснув зубы, и следующие слова застряли у него в горле. Но Нетейам не дал ему договорить, шагнув так близко, что их груди едва не соприкоснулись. – Ты сказал, что вернешь его мне целым и невредимым. Так что же... случилось? – его голос дрожал, но под этой дрожью звучала сталь. – Ты говорил своему другу: «Либо ты успеваешь за всеми, либо тебя оставляют позади». Так и случилось? Ао'нунг вздрогнул, словно от физического удара, его плечи ссутулились, а вода продолжала стекать с него неровными струйками. Грудь Нетейама вздымалась, каждый вдох был натянут, как тетива лука. – Я доверил тебе, – начал он низким, но дрожащим голосом, – самое дорогое, что у меня есть, – он не моргая смотрел на Ао’нунга, — мой брат. Моя семья! Он шагнул ближе, и с каждым слогом его слова становились все весомее. – И ты не справился. Ты подвел меня, – него перехватило дыхание, и последние слова прозвучали с надрывом, – и ты подвел его. Ао’нунг сжал челюсти и на мгновение опустил глаза. – Я знаю, – тихо произнес он срывающимся голосом, – прости... Между ними повисла тишина, нарушаемая лишь шумом волн, разбивающихся о сваи. Нетейам сглотнул, и следующие слова прозвучали почти шепотом, но все равно резали слух. – Я никогда не прощу тебя за это. Ао’нунг понимал, что ничем не сможет исправить ситуацию. Никакие оправдания не прозвучали бы убедительно. Единственное, что он мог дать Нетейаму сейчас, это дать волю его гневу, даже если для этого придется стоять здесь и выслушивать каждое слово, каждый удар. Поэтому он просто молчал. Он отступил на шаг, словно расстояние могло его успокоить, но этого не произошло, и с его губ сорвался прерывистый безудержный всхлип, а перед глазами внезапно замелькали горячие слезы. Нетейам поднес тыльную сторону ладони ко рту, его голос едва звучал. – Ты об-обещал... и я, черт возьми, поверил тебе... Что-то промелькнуло на лице Ао’нунга. Сначала боль, потом что-то более тяжелое. Чувство вины. Он дернул челюстью, словно хотел что-то сказать, но не смог. Свет факела упал на ссадины на его руках, на мокрые спутанные волосы, на кожу, покрытую белесыми солеными разводами. Он выглядел как человек, который сражался с морем и проиграл, а теперь стоит здесь, лицом к лицу с обломками на суше. Он вглядывался в лицо Нетейама, отчаянно пытаясь что-то объяснить, но понимая, что все его слова не имеют значения. Его руки дернулись, он уже был готов потянуться к омеге, но заставил себя опустить их. На боль в глазах Нетейама было почти невыносимо смотреть. – Я знаю, – тихо повторил он, и слова дались ему с трудом, – мне жаль. У Нетейама перехватило дыхание, грудь вздымалась, словно он вот-вот выпустит еще один поток слов, но прежде чем он успел заговорить раздался резкий, как хлыст, голос Джейка. – Хватит. Вы оба. Его тень нависла над ними, широкие плечи заслонили свет факелов. Он положил обе руки на плечи Нетейама. – Хватит, – повторил он, на этот раз тише, но не менее резко, – никто не сдается. Ты меня слышишь? Грудь Нетейама все еще вздымалась, а пульс оглушительно стучал в ушах. – На рассвете мы возвращаемся, – продолжил Джейк, крепко сжимая его руку, – возьмем с собой побольше воинов, всех, кого сможем. Мы его найдем. Эти слова должны были ослабить напряжение в груди Нетейвма. Но этого не произошло. По крайней мере, не совсем. Однако его дыхание выровнялось настолько, что он смог коротко и резко кивнуть. Затем с дальней стороны причала раздался хриплый раздраженный голос. – Из-за чего весь этот шум? Все повернулись на звук. Ло’ак был там, он с трудом выбрался из воды. Соль покрывала его кожу разводами, волосы прилипли к вискам. Он выглядел измотанным, местами ободранным, но вполне живым и совершенно не обращал внимания на хаос, который создал. На мгновение все замерли. Причал застыл в свете факелов на фоне темной воды, все взгляды были прикованы к нему. Затем чары рассеялись. Джейк двинулся первым, шлепая босыми ногами по доскам. Нейтири спикировала с неба, ее икран скользнул по воде, и вот она уже на причале и обнимает сына. Кири отошла от края причала, Тук последовал за ней, и они столкнулись с Ло’аком, сцепившись руками. Несколько секунд Нетейам не мог заставить себя пошевелиться. Его тело было готово к худшему, а разум отставал от происходящего. Только когда вокруг Ло’ака собралась толпа его родных, напряжение в его плечах немного спало, но лишь отчасти. Ао’нунг тоже не шевелился. На его лице читалось потрясение, он словно окаменел. Но когда реальность того, что Ло’ак стоит рядом и дышит, дошла до него, камень треснул. Его напряженные плечи расслабились, он на мгновение закрыл глаза и выдохнул, словно выпустив из себя остатки борьбы. Облегчение было очевидным. Теперь бежала даже Цирея. По ее щекам текли слезы, когда она обняла Ло’ака, выкрикивая его имя. И только тогда, когда она прижалась к нему, а на причале столпились воины, члены его семьи и сам Оло’эйктан, выражение лица Ло’ака изменилось. Его взгляд метался от одного лица к другому: мокрые от слез щеки матери, напряженный подбородок отца, дрожащие руки Нетейама, измученный взгляд Ао’нунга. Осознание происходящего тяжким грузом легло ему на сердце. Он хотел, чтобы это выглядело как трюк. Просто небольшая игра, попытка скрыться из виду. Но теперь, глядя на них на все еще вооруженную поисковую группу, на цураков, привязанных и беспокойно мечущихся на мелководье, на воинов, выстроившихся плотным кольцом на причале, он понял, что это было на самом деле. Это не шутка. Это не игра. И стыд, охвативший его, был сильнее, чем боль от каждой царапины на его теле. – Эй… – голос Ло’ака звучал грубо, но он постарался говорить мягче и слегка развел руками, словно пытаясь их успокоить, – все в порядке. Я в порядке. Видите? Целый и невредимый. Он попытался улыбнуться, изобразить то самое непринужденное обаяние, которое обычно помогало ему выпутываться из неприятностей, но не смог под пристальными взглядами. Никто не пошевелился. Никто не засмеялся. Отец медленно отвернулся от него, тихо всхлипнул, и блеск в его глазах погас, а ухмылка Ло’ака исчезла. Нейтири не отпускала его, но дрожь в ее руках говорила о том, что она еще не успокоилась. Кири не могла оторвать от него глаз, ее лицо было залито слезами, она все еще держалась за его руку, а Тук вцепилась в нее еще крепче. Нетейам смотрел на него поверх их голов так, словно увидел привидение. И Аонунг… Аонунг почувствовал облегчение. Его плечи расслабились на долю секунды, прежде чем груз снова навалился на него. Ло’ак переводил взгляд с одного на другого, его голос стал тише, но он все еще пытался сгладить ситуацию. – Серьезно. Я в порядке. Затем последовали движения. Быстрые и целенаправленные. Ронал протиснулась сквозь толпу, ее лицо было каменно-неподвижным. Не говоря ни слова, она схватила его за запястье и вытянула руку в свет факелов, повернув ее так, чтобы были видны глубокие порезы на предплечье. Ло’ак невольно поморщился, и его попытка улыбнуться полностью провалилась. Ее проницательный взгляд скользнул по остальным ранам на его теле. Она не ругала его. Пока. Но спокойная строгость в ее глазах говорила сама за себя. – Ты не в порядке, — сказала она наконец холодным и резким голосом. Ло’ак сглотнул, и его недавняя бравада улетучилась. Она отпускает его запястье, но тут же кладет ладонь ему на плечо и разворачивает его в сторону деревни. – Пойдем. Мы обработаем эти раны, пока они не загноились. Ее тон не допускал возражений, а властность, с которой она это произнесла, делала ее слова не столько предложением, сколько приказом. Тоновари шагнул вперед, и его присутствие заполнило пространство позади нее. Он обвел взглядом собравшихся воинов, задержавшихся жителей деревни, все еще мокрых после поисков Ло'ака, поблагодарил их и отпустил. Ло’ак не поднимал головы, позволяя Ронал вести себя в сторону деревни. Ее рука успокаивающе лежала у него на спине. При виде каждой царапины и синяка ее губы сжимались, но она больше ничего не говорила. Нетейам машинально двинулся следом, его шаги были быстрыми, но размеренными, взгляд был прикован к неровной походке брата. Он хотел быть рядом, чтобы потребовать объяснений, чтобы увидеть своими глазами, что Ло’ак дышит полной грудью. Ао’нунг тоже последовал за ними, но держался на некотором расстоянии. Так, чтобы свет факелов освещал его мокрые от пота плечи и напряженную линию подбородка. На его лице все еще читалось облегчение, но теперь к нему примешивалась настороженность. Такая, какая бывает, когда знаешь, что спор на причале не окончен, а лишь отложен.

....