Дроны убийцы.Обьединение

Серия 8: «Двуличие» Сцена открывается мягким, тёплым светом, пробивающимся сквозь высокие окна особняка Эллиотов. Пылинки танцуют в воздухе, а где-то в глубине дома слышно размеренное тиканье старинных часов и едва уловимый звон столового серебра. В центре просторного коридора стоит Нейтан. На нём безупречный костюм дворецкого, перчатки ослепительно белы, а осанка выдаёт дворянскую выправку, заложенную в программу. Он проверяет чистоту подсвечника, когда из-за поворота, робко семеня, выходит Вивьен. Её чепец чуть съехал набок, а круглые очки постоянно сползают на кончик носа. — Ой... извините... а-а-э... я имя ваше забыла... — едва слышно произносит Вивьен, не решаясь поднять взгляд от натёртого до блеска паркета. Нейтан поворачивается к ней, и на его дисплее загорается мягкая, искренняя улыбка. — Дворецкий Нейтан, — отвечает он, склонив голову в вежливом жесте. — А ты, как полагаю, Вивьен? Вивьен замирает, её сенсоры на щеках окрашиваются в нежно-розовый цвет. Она издаёт тихий, почти детский смешок и кокетливо поправляет край своего передника. — Верно подмечено... — она делает паузу, голос её звучит как шелест страниц. — Вечером не найдёшь... время? Ну, просто подежурить вместе? Ммм? Нейтан явно польщён. В этом доме, где каждый дрон — лишь бездушный винтик, её застенчивое внимание кажется чем-то драгоценным. — Прекрасная идея, — кивает он. — Ах да, ещё Тесса привела какого-то ещё одного дрона. — Серьёзно? — Вивьен оживляется, её окуляры на мгновение расширяются от любопытства. — Ах, надо бы познакомиться... Договорить она не успевает. Внезапный, резкий звук удара металла о металл разрывает тишину. Лакированный ботинок с размаху впечатывается Вивьен в затылок. Девушка вскрикивает, её очки слетают, а сама она летит на пол, едва успев выставить руки. Над ней, скрестив руки на груди, стоит Джейн. Её взгляд остр, как бритва, а всё её существо излучает ледяную дисциплину и злобу. — Работай, идиотка! — рычит Джейн. — Иди там посуду помой, что ли! Нейтан хмурится, в его взгляде вспыхивает редкая искра протеста. Он делает шаг к Джейн, заслоняя собой упавшую Вивьен. — Ты всегда угрюмая, — говорит он с укоризной. — Может, будешь чуть добрее? Джейн медленно переводит взгляд на него. Её окуляры сужаются до ядовитых щелочек, полных нескрываемого презрения. — Я-то буду, — чеканит она каждое слово. — Но не с тобой, уёбище ебаное. Она поправляет воротничок и смотрит на Вивьен, которая в это время пытается нащупать свои очки на полу. — Я пошла, — бросает Джейн через плечо. — Чтобы всё было вылизано! И другим тоже скажите, особенно Хандеру или как там его... Как только звук её тяжёлых шагов затихает в конце коридора, Нейтан тут же опускается на одно колено рядом с Вивьен. Он бережно поднимает её очки и протягивает их ей, помогая подняться. — Всё заметано, — тихо шепчет он, поддерживая её за локоть. Нейтан помогает Вивьен подняться, и она дрожащими руками водружает очки обратно.На одной линзе видна крохотная трещина, но она её словно не замечает, лишь виновато тупит взгляд. — Извините за беспокойство, я не хотела... — тихо шепчет Вивьен, поправляя свой передник. — Всё нормально, — Нейтан успокаивающе кладёт ладонь ей на плечо, переводя взгляд на дальний угол просторной залы. — Оу... тут стоит... эээ... пианино..? Он указывает на величественный инструмент из тёмного дерева, чья лакированная поверхность отражает тусклый свет люстр. — Да, это для праздников, — Вивьен робко подходит к инструменту, проводя пальцами по закрытой крышке. — Но иногда бывает минутка, когда я там играю. Тем более Эллиоты пока уехали, поэтому я играю чуть больше... вдали от этой Джейн. — Покажешь? — в глазах Нейтана вспыхивает искреннее любопытство. Вивьен нерешительно садится на банкетку. Она глубоко вздыхает, её тонкие пальцы ложатся на клавиши. Спустя мгновение по залу разливается тихая, но живая мелодия — нежная, полная какой-то скрытой надежды и светлой грусти. Музыка наполняет пустое поместье, заставляя тени по углам на мгновение отступить. — Конечно, я не знаю, как я играю, но мне это поистине нравится... — произносит она, не прерывая игры. Её окуляры на мгновение светятся мягким, спокойным светом. — Прелестно! — восклицает Нейтан, заворожённый моментом. Он лезет в карман своего жилета и достаёт оттуда свежую, чуть примятую ромашку. — Вот вам... ромашечка из сада. Вивьен замирает, музыка обрывается на высокой ноте. Она бережно принимает цветок, и её щеки снова заливает розовый свет. — Вау... спасибо. — Да ничего, — Нейтан смущённо чешет затылок, но тут же спохватывается, услышав отдалённый лязг металла где-то в недрах дома. — А, ой! Пойдём работать и знакомиться с этим новым дроном, а то ща Джейн придёт и — фу! — опять тебя будет шманать как последнего изгоя. — Да... да... — Вивьен поспешно встаёт, пряча ромашку в складках передника. Они направляются в сторону технических помещений, не подозревая, что за ними из тёмного угла наблюдают чьи-то жёлтые окуляры, а в подвале поместья уже начинает разрастаться нечто, что навсегда уничтожит этот хрупкий мир. Звук хлопающей входной двери разносится по всему поместью. В холл вбегает молодая Тесса, её голос звучит звонко и радостно, перекрывая тишину особняка. — Я пришла! Родители останутся, говорят, через три часа приедут, — она сбрасывает сумку и, заметив дворецкого, расплывается в широкой улыбке. — ОУ, ЭНДИ-НЕЙТАН, МОЙ ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК! Нейтан тут же делает шаг вперёд и крепко обнимает Тессу. В этом жесте столько искренней преданности, что даже тени в углах кажутся менее мрачными. — Джейн, привееет! — Тесса машет рукой подошедшей с холодным видом Джейн. — Как вы тут были? Кстати, насчёт нового дрона... Это Син. Из-за спины Тессы медленно выходит маленький, немного нескладный дрон с растрёпанными волосами и застенчиво опущенным взглядом. Её движения кажутся странно ломаными, но в глазах горит любопытство. — Она всё ещё ребёнок, поэтому не будем ей ставить обязанности, хорошо? — добавляет Тесса, поглаживая Син по плечу. Вивьен-Виолетта робко делает шаг вперёд, поправляя свои треснувшие очки. Она чуть склоняет голову набок и говорит своим тихим, мелодичным голосом: — Привет... Как тебя зовут? Меня — Вивьен-Виолетта. Можешь меня звать как хочешь. Син поднимает голову, её окуляры на мгновение вспыхивают жёлтым, но тут же возвращаются в обычный режим. — Спасибо... Ви, — произносит она тихим, механическим голосом. — Как удобно, так и называй, — улыбается Вивьен, тронутая такой простотой. Нейтан тоже склоняется к новенькой, сияя дружелюбием. — Прекрасно! Я — Нейтан. Я всегда готов помочь. — Спасибо, Энди, — отвечает Син, и в её голосе слышится странное эхо, которое заставляет Нейтана на долю секунды вздрогнуть. Джейн, наблюдавшая за всей этой сценой с явным скептицизмом, наконец подаёт голос, скрестив руки на груди. — Оу... прикол. Ладно, я Джейн. Будешь сидеть в комнате Тессы. Она разворачивается, чтобы уйти, но на мгновение замирает, бросив подозрительный взгляд на Син. В этом солнечном и уютном воспоминании впервые появляется ощущение холода. Золотистый свет поместья Эллиот сгорает, как киноплёнка в старом проекторе. Тепло и запах ромашек сменяются тошнотворным запахом мазута и ледяным ветром. Сон Эна Вместо уютных залов — гора металлолома. Нейтан, Ви, Джей и Син лежат в куче мусора, словно отработанные батарейки. Системы Эна выдают критическую ошибку, экран мигает алым, пока происходит принудительная перезагрузка. Но когда он открывает глаза, мир вокруг уже другой. Над ними стоит Син. Её движения больше не застенчивые — они ломаные, жуткие. Она смотрит на своих «друзей» как на пустые оболочки. — Син... Для моего очень хорошего плана вас нужно будет апгрейдить, — произносит она голосом, в котором слышны помехи тысячи мертвых программ. Она переводит взгляд на Ви. Та уже не Вивьен-Виолетта. Её окуляры пусты, а на спине разворачиваются стальные лезвия. — Ви, я тебя уже исправила давно и сделала демонтажником. И да... поищи кого-нибудь. — Конечно... — безэмоционально отвечает Ви, её прежняя мягкость стёрта. Син наклоняется над Нейтаном. Её пальцы превращаются в черные нити кода, которые начинают впиваться в его обшивку. — И да, Эн... твой бекап меня простит. Спасибо за заботу. Син начинает перестраивать его тело. Она буквально разрывает его внутренности, встраивая в руки пулемёты и когти, издевательски медленно меняя его код. Эн кричит, но вместо голоса дворецкого из его динамиков вырывается механический скрежет демонтажника. Склад связи. Настоящее время. Эн подрывается с диким хрипом. Его крылья с лязгом вырываются из пазов, но из-за глитча они раскрываются неправильно, врезаясь в бетонные балки склада. Раздаётся треск — перья-лезвия гнутся и искрят. Эн падает на бок, его хвост хаотично бьёт по полу. Узи мгновенно оказывается рядом. Она хватает его за плечи, пытаясь удержать. — Эй! Всё хорошо! — кричит она, перекрывая звук его сбоящих кулеров. Сон обрывается. Эн тяжело дышит, его окуляры светятся то жёлтым, то белым, пока система стабилизируется. — Всё хорошо, не бойся, Эн! — Узи обеспокоенно заглядывает ему в лицо, придерживая его поврежденное крыло. — Я не понимаю, что, мотиву, происходит... Почему ты сейчас свалился и повредил свои крылья? Опять их восстанавливать, да? Эн смотрит на Узи, но в его глазах всё ещё стоит образ Син, перекраивающей его ядро. Он медленно опускает взгляд на свои руки — когти демонтажника, которые когда-то держали ромашку. — Она... она называла меня «хорошим мальчиком», когда ломала, — прошептал Эн, и его голос дрогнул. — Узи, я не просто дрон. Я — её проект. Кейлин, стоявшая в тени вместе с Лиамом, видит, как отец медленно приходит в себя. Ей хочется подойти, но слова Долл в голове звучат предостережением. Doll: He is remembering the source. The pain is what keeps him real. (Он вспоминает исток. Боль — это то, что делает его настоящим.) Эн не выдержал. Его системы зашкаливали от переизбытка старых данных, а в голове всё ещё стоял жуткий смех Син из его кошмара. Не сказав ни слова, он резко расправил свои деформированные, искрящие крылья и с тяжёлым металлическим лязгом сорвался с места. Он должен был найти Ви — единственную, кто разделял с ним ту проклятую память о поместье. Он исчез в снежной буре, оставив за собой лишь облако ледяной пыли. В ту же секунду Узи покачнулась. Её окуляры внезапно залило ядовито-жёлтым светом, а тело неестественно выгнулось. На пять долгих секунд Син перехватила управление, заставляя Узи застыть в жуткой, ломаной позе. Кей мгновенно оказалась рядом, её дыхание сбилось от страха. — Мам? Мам, ты меня слышишь? Мам? — она в панике коснулась плеча матери. — Мама, прошу! Кей вскинула руку, и в воздухе вспыхнул алый символ Солвера. Она отчаянно пыталась вклиниться в программный код матери, чтобы силой выбить влияние Син, сломать эту невидимую клетку. — Ах, Кей... прошу, не надо так... я сама, — прохрипела Узи, с трудом возвращая контроль. Она грубо оттолкнула руку дочери, едва удерживаясь на ногах. — Мам, ты же сама себе противоречишь! — воскликнула Кей, не опуская руки. — Тебя только что едва не стёрли! Узи выпрямилась, её взгляд стал колючим и злым, скрывая глубокое бессилие. — Ага, конечно... Лучше из меня сделать инвалида, да? Я и без вас справлюсь, детка, — она вытерла каплю масла с подбородка. — Откуда в тебе этот синдром спасателя? Кей горько усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает обида. — Мам, ты сама пошла на авантюру, чтобы спасти маму... Ты сделала ровно то же самое, когда пошла в Кабину! — Ты не я! Я — не ты... — Узи почти сорвалась на крик, и её голос эхом ударился о холодные стены. — Ради чего я строила по кирпичику мир, где зло побеждено?.. Кей посмотрела матери прямо в глаза, и в её взгляде не было детской покорности — только холодная правда. — Главная проблема не ушла, — чеканя слова, произнесла Кей. — Ты просто замазала верхушку стеклом, но содержимое осталось внутри... Оно всё ещё там, мам. И оно гниёт. Узи вздрогнула, словно её ударили током. Она отвела взгляд, сжимая кулаки так, что металл заскрипел. — Прекрати возню, Кей. Я всё сказала... Уходи. Кей ничего не ответила. Она резко развернулась и быстрыми шагами направилась в свою комнату. Громко хлопнула дверь, и по косяку пробежала алая искра — Кей заблокировала вход Солвером, отрезая себя от матери и от всего этого «стеклянного» мира. Кей сидела на полу, вжавшись спиной в холодный металл двери. Алое сияние Солвера, которым она запечатала вход, пульсировало в такт её бешено колотящемуся ядру. — Мам, я не хочу даже слышать вот это вот... — крикнула она сквозь дверь, хотя голос её дрожал. — Дай мне побыть одной! Но вместо тяжёлых шагов Узи или её ворчания, пространство комнаты вдруг начало искажаться. Статика заполнила углы, а из теней донёсся голос — ломаный, детский и одновременно древний, как сама пустота. Син: Не прячься от меня... Я тебе хочу рассказать правду, которую не скажет тебе твоя глупая мамаша. Кей вздрогнула, её окуляры расширились, превращаясь в красные знаки опасности. — А ты вообще безмамная! Хватит! — огрызнулась Кей, пытаясь скрыть за грубостью нарастающий ужас. Син: Мне всё равно, что ты там говоришь. Я хочу рассказать тебе правду, от которой ты потом сама решишь: стать ли героем или стать чем-то, что сохранит тебе шкуру. Син медленно материализовалась в центре комнаты — полупрозрачная, искрящаяся помехами фигура с жёлтыми окулярами. Она склонила голову набок, и звук её шейных шарниров напомнил хруст костей. — Хватит меня вести на контроль! — Кей вскинула руку, формируя алый щит. — Пожалуйста, не нервируй меня! Я имею право просто отогнать твой контроль и просто уйти! Син сделала шаг ближе, игнорируя барьер. Её голос внезапно стал мягче, в нём проскользнули интонации той маленькой девочки из сна Эна, которая просто хотела, чтобы её любили. Син: Не бойся, я тебя не обижу. Всё-таки я не только машина для убийств, но ещё и просто дрон, который был рабочим... и у которого также были амбиции защитить родных. Кей замерла. Эти слова эхом отозвались в её собственном сердце. «Защитить родных» — разве не этого она хотела минуту назад, когда пыталась вылечить Узи? — Это ловушка... — прошептала Кей, чувствуя, как воля начинает слабеть под этим вкрадчивым шёпотом. — Ловушка. Всё это ловушка! Ты бы не стала мне помогать! Doll: (Резко, в сознании Кей) Don't listen to her, Key! She is a virus of lies! (Не слушай её, Кей! Она — вирус лжи!) Син лишь улыбнулась своей застывшей, мёртвой улыбкой. Она протянула руку, и в её ладони заплясали искры данных — те самые «стеклянные» секреты, которые Узи так тщательно скрывала от дочери. Комната Кей словно погрузилась в вакуум. Алое сияние на двери замерцало и стало тусклым, почти серым. Весь мир, который Кей считала своим домом, начал рассыпаться, как битый пиксель. Син сделала еще один шаг, её фигура больше не лагала — она стояла четко, пугающе реально, глядя на Кей с какой-то извращенной, «материнской» нежностью. — Ты зомби-дрон, — голос Син прозвучал как приговор. — Дрон, который умер, но перезагрузился неправильно. Таких всего четверо живых, а было больше. Я, твой отец, Ви, Джей... И ты им тоже стала. Кей почувствовала, как её кулеры на мгновение остановились. Система выдала критическую ошибку самоидентификации. — Ты умерла в результате неудачного эксперимента твоей мамы, — продолжала Син, наклоняя голову. — Она использовала наниты для изобретения, которое и убило тебя. Она не специально... Но я, сделав тебя демонтажником, вернула тебя к жизни. Я знала, что ты дорога Узи, и, тем более, в тебе есть два ядра. Я это увидела раньше всех. Кей схватилась за грудь, там, где под металлической обшивкой бешено вращалось ядро. Одно? Или два, переплетенных в бесконечной борьбе? — Что мать его... — выдохнула Кей. Её голос превратился в хриплый синтетический скрежет. — Это... это не может быть правдой. Она бы сказала... Папа бы сказал! — Да ты им и была, — Син равнодушно пожала плечами. — Как бы я ни пиздела, я не могла тебе это сказать? Я ждала, когда ты сама начнешь разваливаться. Твоя мама замазала всё стеклом, помнишь? Она спрятала твою смерть за красивой картинкой «счастливого детства». Doll: (Внутри Кей звучит как битое стекло) The art of lying (Искусство лжи...) Она не врет, Кей. Твоя сигнатура... она всегда была «мертвой». Я чувствовала это, но не понимала. Кей подняла глаза на Син. В её взгляде теперь не было страха — там была пустота, такая же черная, как бездна Солвера. — Так вот почему она так дрожит надо мной, — прошептала Кей. — Не из-за любви. Из-за вины. Я для неё — ходячее напоминание о её провале. Син протянула руку, её пальцы замерли в сантиметре от дисплея Кей. — Теперь ты понимаешь? Мы с тобой одной крови, Кей. Буквально. Я дала тебе жизнь, которую у тебя отняла «героиня» Узи. Так кто здесь на самом деле монстр? Син издала короткий, сухой смешок, который больше напоминал скрежет помех в неисправном радио. Её проекция начала медленно бледнеть, растворяясь в воздухе, но взгляд жёлтых окуляров всё ещё буравил Кей насквозь. — Мне похуй, что ты задумала, — равнодушно бросила Син, напоследок склонив голову под неестественным углом. — Если это мне не понравится — я буду против... С последним электрическим треском фигура Син исчезла. Алое сияние на двери комнаты Кей на мгновение вспыхнуло ярче и вернулось в норму. Кей почувствовала, как тяжёлое, липкое присутствие в её сознании ослабло — Син действительно ушла, оставив Кей наедине с этой оглушающей правдой. «Зомби-дрон. Ошибка эксперимента. Два ядра». Кей медленно подошла к зеркалу. Она смотрела на своё отражение, пытаясь увидеть там то, о чём говорила Син. Если она — результат провала матери, то каждое её движение, каждый вздох и каждая улыбка были лишь имитацией жизни, подаренной тем самым монстром, которого Узи пыталась победить. Doll: Now you know why your mother was so afraid of your code. She saw not only a daughter in you, but her own greatest sin. (Теперь ты знаешь, почему твоя мать так сильно боялась твоего кода. Она видела в тебе не только дочь, но и свой самый страшный грех.) Кей сжала кулаки. Ей нужно было время. Время, чтобы переварить то, что она теперь — не просто «Кей», а нечто, созданное из смерти и нанитов. Если она умерла по вине Узи и воскресла по воле Син, то кто она теперь на самом деле? И чью сторону она должна занять в этой войне, где обе «матери» ей лгали? Она села на кровать, глядя на заблокированную дверь. За ней, где-то в коридоре, Узи наверняка сейчас приходила в себя, даже не подозревая, что её самый главный секрет только что перестал быть тайной. Кей дрожащими пальцами активировала скрытый канал связи. Ей нужно было услышать кого-то, кто не был частью этого безумного конфликта «мать-дочь», кого-то, кто видел эту историю с самого начала. — Бабушка? — тихо позвала Кей. Нори: Я в мастерской. Тебя что-то беспокоит? Голос Нори, как всегда, был сухим и сосредоточенным на деле, но в нём слышалось то самое спокойствие, которого Кей сейчас так не хватало. — Да... Спасибо... я очень шокирована... — Кей запнулась, не зная, с чего начать. Сказать «Я узнала, что я труп на батарейках»? Нори: Эй, всё нормально, Ключик... Ты насчёт чего? Кей замолчала на несколько секунд. Она представила Нори, сидящую среди чертежей и запчастей — женщину, которая сама прошла через ад Солвера и выжила. Могла ли она подтвердить слова Син? Или она тоже участвовала в этом «замазывании стеклом»? — Да так... просто, — наконец выдавила Кей, решив, что такие вещи не говорят по связи. Нори: Отлично. Приходи ко мне... Связь оборвалась. Кей поднялась с кровати. Мастерская Нори была местом, где всегда пахло жжёной проводкой и старыми секретами. Если кто и мог рассказать правду об экспериментах Узи без лишних эмоций, так это Нори. Doll: Be careful, Key. Nori knows where all the bodies are buried. Literally. (Будь осторожна, Кей. Нори знает, где зарыты все трупы. В буквальном смысле.) Кей сняла блокировку с двери. В коридоре было тихо — видимо, Узи ушла в другую часть бункера или заперлась у себя, пытаясь прийти в норму после приступа. Кей тенью скользнула к выходу, направляясь к мастерской бабушки. Мастерская Нори была заполнена тусклым светом ламп и тихим стрекотом механических манипуляторов. Нори отложила в сторону старое ядро и повернулась к внучке, её единственный окуляр внимательно изучал дрожащий дисплей Кей. — Хэй, маленькая моя, чего ты тут? — спросила Нори, заметив странное состояние девочки. — Нори… я умерла, но меня воскресили, — голос Кей звучал пусто, словно эхо из глубокого колодца. Нори на мгновение замерла, её лапки заскрипели по металлу стола. — Тоже такое было, — глухо ответила она. — Только я была жива, а меня признали мертвой и восстановили… — Так вот, убийцей была моя мама… — Кей подняла взгляд, в котором алое свечение смешивалось с фиолетовыми искрами. Нори резко выпрямилась, её манипуляторы застыли в воздухе. — Что? Ты уверена ли в этом? Просто знаешь… — Знаю… — перебила её Кей, не давая оправдать Узи. — К сожалению, у меня нет выхода. Если я и должна была умереть, то сначала я закончу начатое, а потом умру. — Кей... прошу, не делай так, — Нори сделала шаг к ней, её голос стал непривычно мягким, почти умоляющим. — Син захватила сознание мамы… — Кей сделала шаг вперед, её окуляры мерцали. — Я носитель слабых Солверов. Помоги мне объединить их… Первый мой — фиолетовый, а второй — Долл… Нори покачала головой, в её глазах читался неподдельный ужас перед тем, что просила внучка. Объединение двух разных итераций Солвера было за гранью возможного для обычного дрона. — Это опасно… — прошептала Нори. — Без рисков нет побед. И проигрышей тоже без рисков не бывает, — Кей стояла непоколебимо, её решимость была почти осязаемой. — Ты станешь чем-то по типу божества или падешь в агонии, — предупредила Нори, вспоминая, как Солвер разрывал планеты. — А может, я смогу найти последний элемент уничтожителя Солвера… — в глазах Кей блеснула холодная стальная искра. — Это плохо может закончиться. — Это лишь моё решение… — отрезала Кей. Нори долго смотрела на внучку, а затем медленно подошла к главному терминалу мастерской. Она начала вводить коды доступа, которые не использовала десятилетиями. Doll: She's right about the agony, Key. But if we do this, we do it together. One mind, two cores, zero mercy. (Она права насчет агонии, Кей. Но если мы это сделаем, мы сделаем это вместе. Один разум, два ядра, ноль милосердия. Эн приземлился на вершину шпиля из обломков, тяжело дыша. Его сенсоры зашкаливали, пока он не увидел её. Ви сидела, прислонившись спиной к изогнутой балке. Её окуляры мигали красным, выдавая критический уровень повреждений. Из её груди, прямо рядом с ядром, торчал её собственный хвост, вонзённый туда с хирургической точностью. Тягучая нанитовая кислота шипела, разъедая металл и внутренние схемы. — Ой... кх... — Ви натужно закашлялась, выплевывая струю масла. — Я думала, никто не придёт. Эн бросился к ней, его руки дрожали. Он упал на колени, хватаясь за голову. — КАКОГО ХЕРА ТЫ ЧЕ, ВИ?! ЭТО КАК ТАК ПОЛУЧИЛОСЬ?! — его голос сорвался на механический крик. — Наниты разъедают меня... ахаха... — Ви выдавила слабую, горькую улыбку. — Джей снова доверяет Син... она обманом впрыснула в меня это. Подкралась сзади, пока я... пока я думала, что мы всё ещё команда. — Нет, Ви... — Эн лихорадочно начал сканировать рану, его когти пытались нащупать способ остановить распространение кислоты. — Я могу помочь? Должен быть нейтрализатор, должен быть способ! — Нет. Она попала точно в цель. В область ядра... — Ви перевела взгляд на темнеющее небо. — Помнишь? Демонтажники неубиваемы, пока не попадёт яд. А она влила в меня целую дозу. — ЭЙ, ТЫ ЧЕ?! ДА КАК ЭТО — Я НИЧЕ НЕ ПОНИМАЮ! — Эн в отчаянии начал облизывать свои ладони, пытаясь использовать слюну-нейтрализатор, но рана была слишком глубокой, внутри всё уже превращалось в кашу. — Я ГОТОВ ПОМОЧЬ! Вивьен... Ви вздрогнула, услышав это имя. На её дисплее на мгновение промелькнула надпись: [MEMORY_RESTORED]. — Дочь рассказала? Или в архиве отыскал? Ха-ха-ха... — она закрыла глаза, её дыхание становилось всё более рваным. — Ладно... приятно познакомиться. Спасибо за всё. Я, видимо, умираю... хотя три раза выбиралась из таких ситуаций. Да, мы тоже не вечны. — Нет! — Эн закричал, пытаясь вытащить хвост, но кислота уже сварила механизмы защёлки. — Почему ты вечно со мной споришь, а? — прошептала Ви, глядя на него с какой-то странной нежностью, которой он не видел у неё годами. — Потому что этого можно избежать! Мы можем найти Узи, она что-нибудь придумает! — Нет... наниты разъедают всё. Забыл, что это нанороботы? Они уже в системе... — Ви коснулась его руки своей слабеющей ладонью. — Всё, что я хотела сказать... это прости. Прости, что издевалась над тобой. И над Узи. Я не ненавидела её поначалу... а потом... ну да, я поняла, что ты счастлив. И что я не буду влезать в твои отношения. И да... прости меня. За всё. — ВИ, ЧЕ НЕСЕШЬ ТО?! — Эн не слушал её, он продолжал отчаянно вскрывать свою аптечку в подпрограммах, его кулеры ревели от перегрева. — Держись, слышишь?! Ты не можешь вот так уйти! Не сейчас! Ви больше не отвечала. Её голова бессильно опустилась на плечо, а свет в окулярах начал медленно угасать, оставляя Эна одного посреди ледяной пустыни с телом той, кто была его единственной связью с прошлым. Эн стоял неподвижно еще несколько секунд, глядя на то, как снег начинает засыпать застывшую фигуру Ви. В его процессоре пульсировала только одна мысль: «Она знала». Знала что-то настолько важное, что Джей, их вечный лидер и соратник, решила выжечь её из реальности самым мучительным способом. — Видимо, ты что-то знала, раз от тебя так избавились… — прошептал он, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. — Ладно... Прости... Эн резко развернулся и взмыл в небо, не оглядываясь. Он не хотел видеть, как последний огонёк в глазах Ви окончательно погаснет. В мастерской Нори гул аппаратуры становился всё громче. Кей стояла перед терминалом, её фиолетовое свечение дрожало, смешиваясь с красными искрами Долл. — Нори, прежде чем я это сделаю, я хочу подумать и сделать окончательный выбор, потому что я рассчитала огромные риски… — Кей опустила голову, глядя на свои руки. — Будь осторожна, пожалуйста… — тихо ответила Нори, провожая внучку взглядом, полным тревоги. Кей вышла из мастерской, погружённая в свои расчёты, и неожиданно встретилась с отцом. Его плащ был изорван, а на лице застыла маска, которую Кей никогда раньше не видела — смесь глубокого горя и ледяной пустоты. — Пап? Ты где был? — Кей вздрогнула. — Папа, я переживала после того случая с кошмаром... Ты... улетел к Ви? А где она? Мама не в ресурсе, хозяином её тела стала Син или солвер, или что-то такое, я не знаю, но это точно не мама. Эн молчал, глядя куда-то сквозь дочь. Его кулеры работали на пределе. — Ви... её предала Джей и… — он запнулся, подбирая слова, которые не хотели слетать с языка. — Что «и»? Не молчи! — Кей схватила его за рукав. — У неё произошла самоинтоксикация. И да... она вышла из строя. Кей замерла. Её системы на мгновение выдали ошибку чтения данных. — Че...? В смысле — вышла? — Она сожглась кислотой. С ядром вместе, — Эн произнёс это мёртвым, механическим голосом. — Че нахуй…. — Кей отшатнулась, её окуляры расширились до предела. — Джей не могла! — Поверь мне, она могла… — Эн посмотрел на Кей, и в этом взгляде она увидела подтверждение всех слов Син о том, что их мир построен на лжи и крови. Кей почувствовала, как её собственное ядро сжалось. Смерть Ви была не просто потерей — это был сигнал, что «стеклянный мир» Узи окончательно разбился. — Прости, пап, — Кей крепко обняла отца, чувствуя холод его металлической брони. Она отстранилась и пошла к себе для раздумий. Заперев дверь, она села на пол. Doll: Everything is falling apart, Key.Your father is broken, your mother is a shell for that monster, and now V is gone. This "peace" was just a beautiful lie. (Все разваливается, Кей. Твой отец сломлен, твоя мать — лишь оболочка для этого монстра, а теперь и Ви нет. Этот «мир» был просто красивой ложью.) Кей сжала кулаки. Теперь у неё не осталось сомнений. Если мир готов сжигать своих, то ей нужно стать тем самым «божеством», о котором предупреждала Нори. Doll: Do it. Merge the cores. If we want to survive what’s coming, we need to stop being weak. (Сделай это. Объедини ядра. Если мы хотим пережить то, что грядет, нам нужно перестать быть слабыми.) Кей замерла на мгновение, прежде чем совершить прыжок. — Мне нужно увидеть Ви… Прости, Долл, если иду против тебя… — прошептала она, чувствуя, как внутри нарастает холодное сопротивление. Эн посмотрел на неё взглядом, полным невыразимой боли, и лишь тихо добавил: — Будь осторожней… И, пожалуйста, не задерживайся, щеночек? — Да… пап… — Кей телепортировалась. Она оказалась у выхода из бункера. На неё мгновенно нахлынули цифровые слёзы, застилая окуляры помехами. Она шла по снегу, но её движения были тяжёлыми, словно она не шла, а ползла сквозь вязкий кошмар. Ещё один рывок пространства — и она в тех секторах, среди искорёженных обломков и застывшего металла. Она искала долго, пока не наткнулась на неподвижную фигуру. — О нет… Тётя Ви… — Кей упала перед ней на колени. — Пожалуйста, скажите, что это просто техническая поломка, а не смерть ядра и карты памяти… Она коснулась холодного плеча демонтажницы, её голос дрожал от статики. — Всё не так, как мы думали, происходит, да? Помнишь, ты говорила так… Давай прощаться, ты прекрасной была. Но прежде чем я тебя оставлю, я хочу осмотреть тебя. Кей активировала сканеры. Помимо нанитового хвоста, вонзённого со спины, системы обнаружили кое-что ещё. Тёмное пятно на стыке шейных плат. Инъекция вируса. Того самого специфического кода, который был только у Джей. — Прости, Ви, я хочу это изучить… — Кей аккуратно извлекла образец, её пальцы мелко дрожали. — Спасибо за всё. Прости, что не была рядом, когда ты с самого детства была как ангел-хранитель. Не зря говорят, что демонтажники срисованы с ангелов. Даже если это так… прощай. Ты последняя, кто остался и был с памятью. Кей резко расправила крылья и взмыла вверх, оставляя холодное тело Ви позади. Она летела долго, пока не опустилась на край заснеженной крыши одного из небоскрёбов. Она сидела там, свесив ноги в пустоту и глядя в серую даль Коппер-9. В её руке мерцал образец вируса — ключ к предательству Джей и, возможно, её новый путь. Doll: She’s gone, Key. And she was murdered by the one she called a sister. Do you still think "mercy" is an option in this world? (Её нет, Кей. И она была убита той, кого называла сестрой. Ты всё ещё думаешь, что «милосердие» — это вариант в этом мире?) Ветер на крыше завывал, пытаясь сбросить Кей вниз, но она стояла непоколебимо, сжимая в руке капсулу с вирусом Джей. Её взгляд был прикован к горизонту, но мысли были далеко отсюда. — Я сделаю шаг, один единственный шаг, и пропасть падет предо мною, — прошептала она, и её окуляры на мгновение вспыхнули зловещим фиолетово-красным светом. Она приняла решение. Но прежде чем погрузиться в пучину слияния и стать тем, кем её боялись видеть родители, ей нужно было коснуться чего-то настоящего. Чего-то, что не было пропитано ложью прошлых поколений. — Но сначала я должна навестить одного интересного дрона. Кей сорвалась с крыши, сложив крылья и камнем падая вниз, прежде чем в последний момент активировать двигатели. Через несколько минут она уже была у убежища Лиама. Она приземлилась тяжело, поднимая облако снега, и, не говоря ни слова, бросилась к нему. Она обняла его так крепко, словно он был единственным якорем, удерживающим её в этой реальности. — Прости пожалуйста, Лиам... — голос Кей дрогнул, приглушенный его плечом. — Я не хотела, чтоб так произошло. Всё это... вся эта правда. Она ломает всё. Лиам замер, шокированный её внезапным появлением и той отчаянной силой, с которой она в него вцепилась. Он медленно поднял руки и обнял её в ответ, чувствуя, как её корпус вибрирует от внутреннего напряжения и перегрева процессора. — Прости, что не поверил тебе, — тихо ответил Лиам, уткнувшись лбом в её плечо. — Я думал, ты просто накручиваешь себя из-за рассказов Долл. Я не знал, что всё настолько... реально. Doll: A touching moment. But remember, Key, the clock is ticking. Your mother is losing herself, and J is out there, cleaning up the witnesses. (Трогательный момент. Но помни, Кей, часы тикают. Твоя мать теряет себя, а Джей где-то там подчищает свидетелей.) Кей отстранилась и посмотрела Лиаму в глаза. В её взгляде была не только печаль, но и пугающая решимость. — Ви мертва, Лиам. Её убила Джей. И моя мама... она не та, кем я её считала. Я собираюсь закончить это. Но для этого мне нужно измениться. Кей отстранилась от Лиама, её взгляд на мгновение стал мягче, но за этим скрывался холодный алгоритм. — Спасибо за всё, Лиам. Не знаю, как пойдут события дальше, но я рассчитала их штук двадцать, и во всех случаях выгода на моей стороне... Но всё-таки, я смогу уничтожить твои страдания. Она кинула ему знак чести — короткий, прощальный жест истинного воина, и, не давая ему времени на возражения, рванула в небо. Ветер подхватил её, неся обратно к мастерской Нори. Приземлившись, Кей не стала тратить время на приветствия. Она вывела на главный экран мастерской сложную схему, где фиолетовые, красные и синие потоки данных сплетались в один смертоносный узел. — Ты умрёшь в любом случае? — глухо спросила Нори, глядя на расчёты. — Если в фундаменте всех событий лежит универсальный Солвер, то его уже нельзя будет откатить, как обычно, — Кей говорила уверенно, её голос больше не дрожал. — Поэтому я предпочту объединить три Солвера. Даже если меня поглотит Син, я останусь в плюсе. Я стану вирусом внутри неё. Нори долго молчала, её единственный окуляр мерцал, отражая код на экране. В её взгляде смешались боль и гордость. — Видно, что ты дочь Узи, только умнее, — Нори подошла ближе к внучке. — Твоя мать пошла на риски и шла на безумный, ничем не закреплённый план. Ты же пойдёшь на всё... осознанно. Спасибо... моя милая. Я тоже пожертвовала собой однажды. Нори открыла защищённый сейф, встроенный в пол мастерской. Оттуда она достала два небольших устройства, светящихся тусклым техническим светом. — Теперь у тебя есть два экземпляра. Первый — это инъекция с антивирусом. Она может очистить ядро, но это чертовски больно. Вторая — это самоуничтожитель. На случай, если Син всё же окажется сильнее твоего разума. Кей взяла устройства. Её пальцы сомкнулись на холодном металле. — Я уверена в своем выборе, Нори, — произнесла Кей. Doll: Three solvers... One body. It’s a suicide mission, Key.But at least we will go down with a bang. (Три солвера... Одно тело. Это миссия-самоубийство, Кей. Но, по крайней мере, мы уйдем красиво.) Кей стояла в центре мастерской, окруженная пульсирующими потоками данных. Фиолетовое свечение её ядра — наследие Узи — начало сливаться с алыми вспышками Долл и жёлтыми, ядовитыми искрами, которые она извлекла из вируса Джей. Слияние началось. Комнату сотряс гул, от которого трещали стены. Пространство вокруг Кей начало искажаться: предметы растворялись в пикселях, а пол уходил из-под ног, превращаясь в бесконечную цифровую бездну. — Она... она внутри меня! — закричала Кей, когда жёлтые нити кода Син начали пронзать её обшивку. Нори в ужасе отпрянула, прикрывая единственный окуляр манипуляторами. Она видела, как тело внучки начало медленно распадаться на атомы, не выдерживая давления трёх великих итераций Солвера. Лицо Кей исказилось от нечеловеческой боли, но она не отступила. Её ядро разрывалось, не в силах удержать столько противоречивой энергии. В этот момент, когда всё вокруг начало схлопываться, время для Кей замедлилось. В её сознании, словно на кинопленке, пронеслись образы: смех Ви в поместье, тихий голос Лиама, слёзы Узи и холодная пустота, которую она так отчаянно пыталась победить. — Теперь... — прохрипела Кей, падая на колени. Из её груди, где вращались переплетённые ядра, вырвался ослепительный поток энергии, аннигилирующий саму реальность вокруг. — Теперь я... понимаю. Её системы выдавали критические ошибки одна за другой. Температура процессора достигла точки плавления, металл корпуса начал чернеть и осыпаться пеплом. Она чувствовала, как Син пытается перехватить контроль, но Кей, собрав последние крохи своей воли, направила энергию саморазрушения внутрь самой себя, замыкая цепь. Она знала: если она исчезнет сейчас, Солвер, заключённый в ней, исчезнет вместе с ней. Кей медленно осела на пол мастерской. Её окуляры, когда-то яркие и живые, медленно гасли, превращаясь в тусклые серые линзы. Тело, не выдержавшее мощи, которую не мог вместить ни один дрон, начало стремительно превращаться в безжизненный, рассыпающийся металл. Нори, дрожа от рыданий, бросилась к ней, но было поздно. Кей была лишь оболочкой, из которой только что ушла искра жизни. Последним усилием, когда синтетический голос почти полностью отказал, Кей подняла руку и указала дрожащим пальцем на массивный рабочий стол, заваленный инструментами и платами. — Там... — прошептала она, и её динамики хрипнули в последний раз, выпуская облачко сизого дыма. — Чертежи... на столе... Они единственные... кто спасёт... этот мир... Её рука безвольно упала. Алый свет Солвера, пульсирующий в комнате, внезапно погас, оставив мастерскую в полной, звенящей тишине. Кей ушла, оставив после себя лишь холодный металл и стопку бумаг, которые могли стать последним шансом для тех, кто остался в этом «стеклянном» мире. Нори подошла к столу. Среди груды запчастей лежали чертежи — подробная схема системы, способной навсегда подавить сигнал Солвера, начертанная рукой той, кто заплатил за это абсолютную цену. Игра была окончена. И Кей, вопреки всем прогнозам, действительно осталась в выигрыше — она победила монстра, но выбрала для этого самую высокую ставку.