Пьяная любовь

      Зайдя обратно в здание, они уже хотели пойти обратно на съёмочную площадку, но неожиданный гость перехватывает их по пути.       — Даня? Ты что тут делаешь? Сегодня же с тобой нет сцен, — непонимающе произносит Толя.       — Да вот, заскочить решил по пути, а тут Лина на вас пожаловалась, — буднично произнёс Серый, — попросил у неё ещё минут пятнадцать на перерыв. Хочу с вами поболтать. Пошлите в мою гримёрку, я там уже всё подготовил.       — Слушай, мне кажется, это не самая лучшая идея, — Илья попытался выкрутиться из ситуации. Он с долей паники смотрел на Толю, ища в нём поддержку. Тот молча выразил согласие с ним.       — В гримёрку. Живо, — холодным, не терпящим протестов голосом произнёс Даниил. От этого пробежали мурашки по спине. Кинув друг на друга взгляды, Петровский и Белоручко молча пошли за коллегой.       Когда за их спинами закрылась дверь, они синхронно вздрогнули. Перед ними стояли два стула. Когда Толя и Илья заняли свои места, Даниил, скрестив руки, начал говорить:       — Между вами что-то произошло на вечеринке, я прав? — Илья уже хотел запротестовать, но Серый его оборвал: — Опережая твой вопрос, отвечу: с того, что вы себя ведёте странно именно со вчерашнего дня. Оба. Ладно бы только Толя стоял и тупил, его только могила исправит, но чтобы ты? Это что-то новенькое. Вы же взро…       Взгляд Даниила зацепился за руку Ильи. Когда он заметил это, было уже поздно, рукав худи подняли, обнажая тёмный след от пальцев Толи на запястье. Всё внутри оборвалось у Петровского. Он почти физически ощутил, как его что-то ударило в затылок с такой силой, что выбило весь воздух из легких. Кровь в ушах зашумела, а он лишь мог панически отдëрнуть руку на себя.       Широко распахнутые глаза Даниила бегали по их лицам, словно не веря. Увидев, как Толя бессознательно, попытался прикрыть низ одежды, Серый схватился за край его водолазки и резко дёрнул вверх. Перед ним предстала целая картина из засосов и укусов на теле Белоручко. Выпустив из рук ткань, его лицо изменилось. Целый спектр эмоций можно было наблюдать за несколько секунд. От шока с отрицанием до тяжёлого осознания всей ситуации.       Напряжение в комнате усилилось, и казалось, что ещё чуть-чуть, и начнут сверкать искры. Лишний раз дышать не хотелось.       Даниил с тяжестью упал на диван. Он сложил руки на коленях и тяжёлым взглядом смотрел на них. Никто из Ильи и Толи не пытался хоть как-то выгородить себя, потому что оба понимали, что это бесполезно. Если другие ещё могли бы поверить в их лживые оправдания, то с Даней это не прокатит. Тот был слишком проницательным человеком.       — Вы меня до гроба доведёте, — на выдохе произнёс Серый. Страдальчески промычав, он провёл рукой по лицу, словно пытался смахнуть с себя то, что он только что увидел и осознал, — Так, у меня только один вопрос. Об этом ещё кто-то знает?       — Н-нет, — пролепетал Толя. Он так побледнел, словно ещё чуть-чуть и потеряет сознание.       — Точно? Вы прям уверены в этом? Нам сейчас нужно продумать все ваши действия, иначе вас ждёт огромная жопа, — нагнувшись, он достал из-под дивана полупустую бутылку коньяка, — Что? Вы думали, как ещё я вас всех терплю?       Достав три стакана, Даниил налил немного алкоголя в каждый. Протянув каждому по своему стакану, он молча выпил свою порцию и плеснул ещё немного коньяка. Илья тоже сразу выпил, а Толя лишь маленькими глотками.       — Слушаем и запоминаем, — собранным и уверенным тоном произнёс Даниил. — Чтобы вам не влепили неустойки, вы сейчас делаете вид, что вас мутит, тошнит, но не усердствуем. Изображаем легкое отравление. Я вас отвожу к кому-то из вас, к кому именно — сами решайте, и вы сидите там ниже травы, тише воды, а сам я скажу, что отвез вас в больницу. Я договорюсь со знакомыми, и вам выпишут больничные на пять дней. За это время вы убираете все следы вашего непотребства. Мази, лед, растирание, всё, что в голову придет, всё делаете, главное, чтобы на момент съемок вы были чистыми. Поняли?       Они кивнули. Илья чувствовал себя нашкодившим щенком, за которым сейчас убирали беспорядок. Но он не мог не чувствовать благодарности к Дане за то, что тот прикрывает их задницы.       — Так, и самое главное, сядьте и поговорите. Не дай Бог, если вы придете на съемки и у вас будет такое же тупорылое поведение на съемках, я вас двоих урою. Вы должны к чему-то прийти. Мне совершенно плевать, кем вы в итоге друг другу станете: любовниками, друзьями или просто ошибками молодости. На площадке Илья — Олежа, а Толя — Антон. Всё. Не стройте из себя героев дешёвого порно. Ваши косяки я не буду прикрывать, это одноразовая акция.       Спрятав следы их «маленького преступления» в виде стаканов и коньяка, Даниил поправил на себе одежду, закинул в рот жвачку, а также каждому раздал по пластинке.       — Ждём пару минут, потом выходим, перед этим выплюнув жвачки. Еле перебирая ногами подходим к выходу. Я вас отвожу на Толиной машине, и на этом мы расстаёмся, но не теряем связь. Если что-то экстренное случится — звоните мне. Когда выйдем из здания, чтоб никаких переглядок и улыбок. Отыгрываем больных до конца. Всё, руки в ноги и поползли.       Пока они шаркали сначала за своими вещами, а потом к выходу, Даня успел позвонить Лине и очень убедительно рассказать ей о внезапном «ЧП» и о том, что он отвезёт приболевших Петровского и Белоручко в больницу.       Когда все трое дошли до машины, каждый занял свое место: Толя и Илья на задних сидениях, а Даниил за рулем. Поджав губы, Илья уставился в окно, прижавшись к двери. Петровский чувствовал, как на него давит осознание, что его самый большой страх сбылся. Их грязный секрет кто-то узнал. И теперь ему и Толе приходится рассчитывать на благосклонность другого человека. Наверное, им и в правду повезло, что этим человеком оказался Даня. Несмотря на всю строгость, тот всё же дал возможность исправить то, что натворили.       — Ну так что, к кому поедем? — пристегиваясь, Серый посмотрел на каждого через зеркало заднего вида.       — К Илье.       — Хорошо, — двигатель завёлся, и Даня плавно начал выезжать с парковки.       Ехали в неловкой тишине. Илья чувствовал себя не в своей тарелке, из-за чего всячески ëрзал и дёргал ногой, выдавая свою нервозность с потрохами. Казалось, что время шло одновременно медленно и слишком быстро. Всё внутри холодело от мысли, что они скоро приедут к его дому.       Петровский сожалел о том, что когда-то звал к себе Толю с Даней, из-за чего те теперь прекрасно знают дорогу. Не получится их вести окольными путями, чтобы выиграть время. Может к тому времени он придумал хоть какую-нибудь стратегию. Хотя что можно придумать против чувства стыда?       От мысли что ему и Толе придётся остаться наедине, невольно в голове начал проигрываться сценарий, как он открывает дверь и выпрыгивает на проезжую часть, позорно убегая от предстоящего разговора.       Тяжёлый взгляд смотрел на Толю — вернее, на его силуэт, отражённый в оконном стекле. Тот сидел с неестественно прямой спиной, а руки его были на коленях, сжимаясь в кулаки, смотря в окно.       Когда Даниил вырулил во двор и припарковался, Петровский резко вспомнил о том, что у него нет совсем никаких средств от синяков. Невольно он обрадовался этой новости, ведь она могла отсрочить неизбежное.       — Я тут вспомнил, что у меня нет совсем ничего от синяков. Ничего, если я сбегаю до ближайшей аптеки? — невинно произнес Илья. Он уже открыл дверь и хотел выйти, как прозвучал злой голос Серого.       — А ну сел, — из-за того, как это было сказано, Петровский быстро захлопнул дверь и отдёрнул руку от ручки. — Сейчас мы все вместе поедем в аптеку, и я куплю вам всё необходимое. Не дай Бог, если кого-то из вас не будет в машине, когда я вернусь, клянусь, я про вас всё расскажу и подам это всё так, что вы охуеете.       Было непривычно от того, что Даниил матерился, но это возымело особый эффект. Сразу же пропало желание как-то спорить или провоцировать. Послышался скрип шин об асфальт, и они очень шустро выехали со двора.       — Как дети, ей-богу, — раздражённо пробормотал, но так, чтобы было слышно. Когда они подъехали к аптеке, Даня повернулся к ним и скомандовал: — Карту.       Илья молча протянул ему свою. Когда старший вышел из машины, Толя тихо сказал:       — Скажи, тебе настолько не хочется со мной оставаться наедине, что готов был сбежать? — его голос был тихим и напряжённым. Белоручко медленно перевёл на Илью разочарованный и усталый взгляд. Смотрел словно не на него, а куда-то в пространство.       Петровский же не мог найти в себе силы посмотреть на него в ответ. Лишь упрямо смотрел на свои руки и чувствовал, как его сердце упало куда-то в пятки. Своим необдуманным поступком мужчина сделал только хуже. От этого он чувствовал, как медленно все стены, что выстраивал всю свою жизнь, начали рушиться, обнажая уродливую и слабую часть себя.       — Нет. Мне страшно. Я не хочу ничего обсуждать, потому что мне ужасно стыдно и мерзко от самого себя, — дрожащим голосом произнес Илья. Его горло сдавило, а из глаз, казалось, что вот-вот польются слезы. Но он их упрямо смаргивал. — Я просто хочу оставить всё как есть с надеждой на то, что это всё решится само собой. Я понимаю, что ужасно по-детски, но и ты меня пойми. Я всю жизнь считал, что должен быть сильным, всем показывать, что я номер один. Что всё должно быть под моим контролем. А тут… А тут произошло это, и я понял, что всё было ложью. Я хочу, чтобы кто-то мог заставить меня отдать всю ответственность за себя и просто почувствовать себя слабым. И самое парадоксальное, что мне этого хочется от тебя. Может, потому что ты первый, кто заставил почувствовать себя беспомощным, а может, в тебе что-то есть такое, из-за чего этого хочется желать, я не знаю. Но это так ломает.       Признание далось тяжело, но Петровский не мог себя остановить. Слова сами лились из него нервным потоком. Его взгляд цеплялся за всё что угодно, но главное не на собеседника во время монолога. Боялся увидеть в чужих глазах осуждение, непонимание или, что было еще хуже, жалость. В конце, он всё-таки заставил себя сделать это и увидел потрясение и какое-то странное облегчение.       Притянув к себе дрожащими руками Илью, Толя крепко его обнял.       — Петровский, ты такой… Такой невыносимый.       Их идиллию прерывает звук открывшейся передней двери. Быстро отпрянув друг от друга, каждый из них забился в свой угол и просто неловко смотрели кто куда, а Даниил просто швырнул на соседнее от водительского, сидение пакет со всем необходимым и с усталостью бухнулся за руль. Пристегнув ремень, он, прокашлявшись, сказал:       — Смотрите, я отвожу вас к Илье, вызываю себе такси и на этом мы расстаемся. Вроде у Ильи довольно спокойный район, но всё равно старайтесь быть осторожными, лишний раз не светите лицами. Я надеюсь, ты не потерял ключи от квартиры? — Повернувшись к ним, Даня выразительно посмотрел на Илью.       — Они со мной, — он похлопал по карману.       — Ну и хорошо, — выруливая на дорогу, Даниил с усмешкой сказал: — будьте хорошими мальчиками, не поубивайте друг друга дома.       — Хорошо, мам, — закатив глаза, сказал Илья. На это Толя прыснул от смеха.       — Эх, бывает, я себя и в правду чувствую мамкой двух оболтусов. Не той, что в лобик целует перед сном, а которая ремнём будет гонять вас, как коз Сидоровых, и люлей отвешивает. С любовью. — Кривая улыбка появилась на лице Дани. Аккуратно поворачивая, он бросил: — В пакете лежит аскорбинка, самое то для вас.       На этот раз тишина в машине была спокойно-усталой. Приехав, Даниил отправил их сразу в квартиру, отдав пакет и ключи от машины Толе. На прощание бросил лишь короткое «удачи».       Они медленно поднимались на нужный этаж. Не потому что хотели потянуть время перед разговором. В этом больше не было нужды. Уже часть работы проделана в машине, теперь оставалось лишь уточнить пару деталей, и они смогут прийти к общему решению. Илья чувствовал, что с каждым шагом груз, который был с ним всё это время, становился по чуть-чуть, но меньше.       Оказавшись перед его квартирой, Петровский открыл дверь и молча пригласил Толю войти внутрь. Квартира встретила их приятной прохладой. Сняв обувь, Илья сделал пару шагов внутрь, с некоторой неловкостью смотря на гостя.       Никто в этом себе не признаётся, но каждый чувствовал, что между ними сейчас что-то нарастало. И делало оно это настолько стремительно, что оставались считанные мгновения перед тем, как на них обрушится лавина.       — Так, это правда, — с наигранным равнодушием сказал Толя, сделал робкий шаг в сторону Петровского, медленно. Словно давая ему шанс оттолкнуть.       Три       — Что именно? — Илья решил ему подыграть. Он сделал маленький шаг навстречу.       Два       — Ну то, что ты хотел, этого… Со мной.       Один       — Да.       Ответ прозвучал тихо, но со стальной решимостью. А потом настала оглушающая тишина. Казалось, что если прислушаться, то можно услышать, как бешено бьются два сердца.       Илья не помнил, кто именно начал это, но расстояние между ними исчезло, а затем их губы встретились в нежном, полном тоски поцелуе, от которого рвало душу на маленькие кусочки. Толя сжимал его в своих объятиях так, словно боялся, что это всё ложь, что это его больной бред при высокой температуре. А Илья в ответ мог лишь жмуриться и притягивать к себе теснее за шею, зарываясь пальцами в волосы.       Отпрянув друг от друга, они могли лишь тяжело дышать и смотреть с широко раскрытыми глазами. Никто из них не ожидал этого от себя.       Проведя рукой по задней стороне шеи, Илья лишь сказал:       — Мазь. Нам надо убрать засосы и синяки, чтобы Даня нас потом не убил, — указал кивком на пакет, забытый всеми, валяющийся на пороге.       — Да, точно. Засосы, — неловко сказал Толя. — Эм… Давай ты первый меня намажешь?       — Да, конечно.       Пройдя к гостиной, Илья начал доставать содержимое. Спустя пару мгновений он глупо захихикал.       — Что там?       Петровский в ответ лишь вытащил упаковку аскорбиновой кислоты со вкусом малины и две гематогенки.       В итоге они вдвоём засмеялись.